Семнадцать лет. Возраст, когда она должна была беззаботно щебетать с подругами и собирать свою юность по кусочкам. В это время, которое должно было быть наполнено любовью и мечтами, она потеряла самого любимого и дорогого ей человека. Из-за этого её душа заболела, она выбросила всю свою жизнь и прилетела к ней.

Её давно потерянная племянница была фактически мертва, навсегда оставшись незаживающей раной в сердце Ю Су Хи. Тело так и не нашли, но спустя долгое время в каком-то кемпинге обнаружили обувь и вещи, предположительно принадлежавшие девочке. На все запросы отвечали лишь одно: возможно, это дело лап медведя или рук торговцев людьми.

Когда Ю Су Хи решила, что уже никогда её не найдет и навсегда похоронит эту боль в своей груди, у нее словно появилась новая племянница. Поскольку жизнь Син Ха Джин нужно было перестроить от начала и до конца, Ю Су Хи была с ней строга. Вместо ласковых слов она чаще ругала и отчитывала её, но...

Иногда, видя, как Ха Джин засыпает от усталости, окруженная горами книг и бумаг, пытаясь впихнуть в голову непосильный объем информации, она заботливо укрывала её одеялом. Или когда тайком наблюдала, как та беззвучно плачет, сталкиваясь с трудностями и неудачами... В эти моменты в её душе вспыхивали одновременно и жалость, и гордость. А когда с этого чистого, наивного лица постепенно исчезли улыбки, уступив место лишь ядовитой решимости, Ю Су Хи становилось тяжело на сердце.

Прошло целых десять лет, в течение которых она наблюдала, как Син Ха Джин превращается в Ю Ха Джин. Это были годы, которые никто не мог бы просто вычеркнуть или проигнорировать.

Ю Су Хи всегда была к ней сурова и холодна, поэтому, когда она вот так вдруг первой протягивала руку помощи, Ха Джин терялась — в этом она оставалась всё тем же ребенком, что и раньше.

Наполняя пустой стакан Ха Джин водой, Ю Су Хи тихо произнесла:

— Пусть все остальные забыли, какой ты была раньше, но я это помню. Если ты хочешь хоть как-то сохранить себя, ты должна о себе заботиться.

— ...Да...

— Позже, когда всё это закончится, какую бы жизнь ты ни выбрала, я не смогу вмешиваться. Но по крайней мере пока ты живешь как Ю Ха Джин, считай меня своей настоящей тетей и слушайся.

— Да.

Едва сдерживая улыбку от её покорного ответа, Ю Су Хи указала подбородком на тарелку перед Ха Джин.

— А теперь ешь. И хватит ковыряться, словно рисинки считаешь.

Услышав это, Ха Джин молча взялась за палочки, но на её опущенном лице промелькнула едва заметная улыбка. Ю Су Хи тоже взяла палочки с легкой улыбкой, которая редко появлялась на её лице.

Похоже, им предстоял долгий разговор.

После ужина Ха Джин поделилась с Ю Су Хи собранной информацией.

— Мне нужно вам кое-что показать.

— Мм?

Достав из сумки планшет, она открыла схему внутреннего устройства Уольсонвона, которую урывками зарисовывала в заметках.

— Это...

— Я потихоньку проверяла всё с самого первого дня. Спальни членов семьи находятся на нижнем этаже. Наверху — гостевые комнаты и помещения, где председатель Пэк хранит свои коллекции произведений искусства.

Быстро пробежав взглядом по плану, Ю Су Хи без промедления достала свой телефон и переслала изображение себе. Не отрывая глаз от планшета Ха Джин, она спросила:

— А что это за места, отмеченные красным?

— Комнаты, которые я уже проверила.

Ю Су Хи, задумчиво глядя на Ха Джин, приподняла бровь и спросила:

— Каким бы статусом без пяти минут невесты вице-президента ты ни обладала... Неужели приживалы этого дома ничего не сказали, видя, как ты вот так беспрепятственно разгуливаешь повсюду?

Ха Джин беспечно пожала плечами.

— Наоборот, как раз по этой причине никто и слова не посмел сказать. В Уольсонвоне все побаиваются Пэк Тхэ Джу.

— ...Вот как?

— Да. А когда было нужно, я прикрывалась именами Пэк Тхэ Джу или председателя Пэка и его жены.

И этот метод действительно работал безотказно. Многие сотрудники недоумевали, видя, как Ха Джин, будучи гостьей, свободно бродит по роскошному особняку председателя Пэка. Но каждый раз она лишь высокомерно улыбалась, словно девушка, находящаяся под защитой самых могущественных людей этого дома, и говорила:

— Тхэ Джу сказал, что весь Уольсонвон похож на огромную галерею. Мне стало так любопытно. Подумала, вдруг найду здесь что-то полезное для своей учебы. Свекор со свекровью тоже разрешили. Вы ведь не против?

Она рассчитывала на то, что простые сотрудники не посмеют доносить председателю Пэку и его жене, что женщина, которая, возможно, станет их невесткой, своевольно разгуливает по дому. И к тому же была уверена, что они не станут подвергать сомнению её слова.

— А, конечно. Смотрите на здоровье, и если что-то понадобится, сразу обращайтесь.

В итоге всё вышло именно так, как и рассчитывала Ха Джин.

Встретившись с пристальным взглядом Ю Су Хи, Ха Джин посмотрела на неё с бесстыдным видом, словно говоря: «А в чем проблема?».

— Что? Вы же сами всегда учили: используй всё, что можно использовать.

Усмехнувшись, Ю Су Хи покачала головой.

— Совсем уже мошенницей стала.

— Это вы меня всему этому научили.

Ю Су Хи вмиг сменила выражение лица, словно и не улыбалась вовсе, и спросила:

— А Ку Хи Ён? Везде наверняка полно её людей и тех, кто подчиняется только ей.

Немного подумав, Ха Джин посмотрела прямо на Ю Су Хи и ответила:

— Раз она пользуется доверием председателя Пэка, то, если он давал какие-то указания, ей наверняка уже доложили о моих перемещениях другие сотрудники.

— И тебе всё равно, даже если ей доложили?

На этот тихий вопрос Ха Джин кивнула.

— Наоборот. Если их напрягает то, что я сую нос во все углы, они будут тщательнее охранять те места, где спрятано что-то важное. Я именно этого и жду.

— ...

Глаза Ха Джин блестели от острого ума. И много лет назад, когда она, потеряв всё, внезапно появилась перед Ю Су Хи, у нее был точно такой же взгляд. Ю Су Хи тогда подумала: «Какая смышленая девочка».

Чхве Мён Хён. Ради женщины, которая была для неё фактически опекуном, Ха Джин готова была поставить на кон всё, чтобы отомстить. Она горела жаждой знаний, впитывая всё, чему её учили: от лексики высшего общества до походки и привычек в поведении...

Нужно было исправить целую кучу вещей, но Ха Джин сокращала время на сон, не выпускала из рук карточки со словами даже за обеденным столом и клевала носом от усталости, буквально изводя себя. Как-то раз Ю Су Хи подумала, что тратить юные годы на жизнь, полную ненависти и жажды мести, — слишком большая растрата, и спросила, не жалеет ли она...

— Иногда я думаю, какого черта я творю, но какая разница? В итоге я живу в доме, который намного лучше прежнего, ем хорошую еду и наслаждаюсь роскошью.

— Что?

— Жалеют о чем-то только те, у кого много всего есть. А у меня изначально не было ничего: ни семьи, ни чего-либо еще.

Вот как она тогда ответила. В этой девочке не было ни капли жалости к себе.

«А как же те женщины, которые о тебе заботились?» Ю Су Хи хотела задать этот вопрос, но решила, что для ребенка, который уже всё бросил и дошел до этого этапа, не оглядываясь назад, это было бы неуместно.

— Чтобы жалеть о чем-то и считать себя несчастной... Самая несчастная здесь — сестра Мён Хён. Думаю, если бы она увидела меня сейчас, она бы сказала, что всё сложилось удачно. И меня саму тоже всё устраивает.

Кому бы такое не понравилось?

Глаза, смотревшие на неё, словно говоря эти слова, были тогда необычайно чистыми. Ю Су Хи, закончив эти короткие воспоминания, спокойно произнесла:

— Как только найдешь подозрительное место — сразу говори. Я свяжусь с вице-президентом Пэком, и мы пришлем человека.

— Прямо в Уольсонвон? Каким образом...

Услышав забавный, по её мнению, вопрос, Ю Су Хи тихо рассмеялась.

— Способов внедрить человека под прикрытием предостаточно.

***

Щелк, щелк.

Тик-так, тик-так.

В час, когда всё вокруг погрузилось в безмолвную тьму, звук тикающей секундной стрелки, который она в обычное время даже не замечала, казался оглушительно громким. Снова пережив во сне тот кошмар, Ха Джин, которая до этого крепко зажмуривалась в тщетных попытках заснуть, медленно открыла глаза.

Постепенно в кромешной тьме начали проступать очертания предметов, и Ха Джин со вздохом приподнялась. Посидев немного на краю кровати, чтобы перевести дух, она потянулась и нажала на выключатель. Включившийся настенный светильник мягким светом озарил комнату.

— Ху-ух...

Она знала, на что шла, переступая порог этого дома, но в месте, где приходилось постоянно быть начеку и держать нервы натянутыми как струна, бессонные ночи случались куда чаще, чем спокойный сон.

Из-за недостатка сна мышцы, не успевшие вовремя расслабиться, словно кричали от боли. Разминая затекшую шею и откинув голову назад, Ха Джин встала с кровати и взглянула на часы.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver