— Разве это то, из-за чего стоит так паниковать?

Ха Джин нахмурилась, словно не веря своим ушам, и ответила:

— В данном случае это не паника, а скорее абсурд. Что вы вообще несёте...

— Я о том, что Пэк Чу Хон проявляет к вам, Ю Ха Джин, интерес, и нам не повредит этим воспользоваться.

Она гадала, о чём пойдёт речь, но то, ради чего он её позвал, оказалось просто возмутительным.

«Пэк Чу Хон, кажется, проявляет к вам интерес. Я хочу, чтобы мы это использовали».

Подавив замешательство, Ха Джин постаралась ответить как можно спокойнее:

— Вы не находите, что это полная бессмыслица? Как-никак, номинально мы с вами готовимся к помолвке. И, если потребуется, нам действительно придётся её сыграть.

К её удивлению, Пэк Тхэ Джу, выслушав это, сохранял абсолютно бесстрастное выражение лица, словно искренне не понимал: «И что в этом такого?».

— Он и без того подозревает, что это вы подослали меня шпионить за ним после нашей встречи в Лас-Вегасе. Тот интерес, который он ко мне испытывает, уж точно не доброжелательный.

— Доброжелательный он или враждебный — не имеет особого значения.

Слегка ослабив стягивающий горло галстук, невозмутимо ответил Пэк Тхэ Джу.

— ...Что значит «не имеет значения»?

— Нужно просто так или иначе провоцировать Пэк Чу Хона, чтобы выудить из него хоть что-то.

— ...

— До помолвки дело не дойдёт, так что об этом можете не беспокоиться.

Учитывая их положение, это предложение было в высшей степени аморальным и вызывало неприятный осадок. Однако, как и сказал Пэк Тхэ Джу, если Пэк Чу Хон будет проявлять к ней любой интерес или реакцию, и они станут ближе, чем сейчас, ей будет гораздо проще выудить из него информацию или узнать о его планах, которые он может случайно выдать. С этим Ха Джин не могла не согласиться.

— Думаю, директор Ю тоже не сочтёт это предложение плохим.

— Я тоже не считаю его плохим. Просто чувствую себя последней мразью, вот и всё.

— То, чем мы занимаемся сейчас, если подумать, тоже в достаточной степени мерзко.

В этом он тоже был прав... На самом деле, как он и сказал, в этом не было ничего невыполнимого, но Ха Джин заставляла колебаться вовсе не та жалкая отговорка о «превращении в мразь», которую она озвучила.

Дело было в том самом напряжении, от которого немели все чувства — напряжении, которое она испытала с первого мгновения их встречи. Каждый раз, когда она сталкивалась с ним, это чувство было настолько сильным, что вызывало дискомфорт. Сколько раз они, сидя друг напротив друга за покерным столом, где в ожесточённой интеллектуальной схватке должен был победить лишь один, осознанно или неосознанно обменивались взглядами?

Как бы она ни старалась казаться невозмутимой, каждый раз от этого звенящего напряжения у неё щекотало сгибы локтей и под коленями. Ей приходилось до боли кусать губы и ещё тщательнее прятать эмоции за маской.

Она и в страшном сне не могла представить, что они снова встретятся, да ещё и в этом доме... Но, как только они столкнулись вновь и она ощутила то же самое дежавю, первой её мыслью было держаться от Пэк Чу Хона как можно дальше. Ведь само его присутствие выбивало её из колеи.

Опустив глаза и ненадолго погрузившись в размышления, Ха Джин нехотя ответила:

— Я подумаю.

***

Тук-тук.

Председатель Пэк поднял голову на стук в дверь. Раз кто-то посмел нарушить его редкие минуты отдыха, значит, это прилетела ласточка с долгожданными вестями.

— Войди.

Положив наполовину выкуренную сигару на пепельницу возле открытого окна, произнёс он. Человек, ожидавший за дверью, показался в проёме. Это был его доверенный человек, секретарь Юн. Снова почтительно поклонившись на пороге, секретарь Юн шагнул вперёд по знаку председателя и положил на стол папку. В графе «название» было написано всего три слова.

Ю Ха Джин.

— Господин председатель, это материалы, которые вы просили.

Достав из футляра очки и надев их, председатель Пэк слегка нахмурился и начал перелистывать документы. Секретарь Юн заговорил, подстраиваясь под скорость, с которой шеф листал страницы:

— Как вы и поручили, мы сосредоточились на периоде её исчезновения и возвращения, но не обнаружили ничего подозрительного.

— Ничего подозрительного?

— Да. Ей было всего семнадцать, когда она бесследно исчезла во время похода с друзьями. И, поскольку она племянница известного предпринимателя, местная полиция приложила немало усилий для её поисков, задействовав много людей...

— ...И тем не менее её не нашли. Прошло много времени, и почти год спустя она вернулась сама. На своих двоих.

— Да. Она никому из окружения не рассказывала, как именно вернулась, поэтому подробностей почти нет. Но, по словам соседей, она довольно долго не ходила в школу.

— Хм...

Изучая биографию Ха Джин, в которой, как ни копай, не было ничего подозрительного, председатель Пэк издал неопределённый звук и сцепил пальцы в замок.

В мире иногда случаются вещи, не поддающиеся здравому смыслу. Истории о том, как пропавший без вести человек, которого не могли найти несмотря на масштабные поиски, однажды внезапно возвращался домой живым и невредимым, тоже иногда случались. Если считать, что это возможно, то всё сходится, но...

Она не была похожа на них.

В её повадках, манерах и элегантности то и дело проскальзывала тень Ю Су Хи. Но даже если Ха Джин не была её родной дочерью, а дочерью её старшей сестры, в ней должно было быть хоть что-то, выдающее кровное родство... И всё же, как ни странно, между ними не было ни капли сходства. Оставалось лишь предполагать, что она пошла в породу отца, а не матери, вот и всё.

Ю Ха Джин. Если рассматривать её исключительно как кандидатку в невестки, лучше было не найти. С её утончённой красотой, с которой она не затерялась бы даже в шоу-бизнесе, скромными манерами, умением держать себя в обществе и блестящим умом. Она была настолько безупречна и элегантна, что очаровала даже его невероятно привередливую жену, Мин Ён Джу. Войди Ха Джин в их семью, её происхождение и достоинства стали бы предметом всеобщей зависти.

И всё же он приказал навести о ней справки, потому что с того самого момента, как Ю Су Хи, с которой он не виделся долгие годы после их мимолётной связи в молодости, вдруг появилась рука об руку с его старшим сыном, у него появилось дурное предчувствие.

Конечно, Ю Су Хи была из тех женщин, что пойдут на всё ради реализации своих амбиций. Но, помимо этого, та настойчивость, с которой она пыталась сделать свою племянницу его невесткой, вызывала чувство смутной тревоги. И надо же было такому случиться именно в тот момент, когда он бросил обоих сыновей в самое пекло, заставив их конкурировать друг с другом...

Если она представляла для него хоть малейшую угрозу, безопаснее всего было держать её рядом и наблюдать, поэтому он и пригласил её жить в их доме. Но чем больше он об этом думал, тем сильнее крепло ощущение, что в этой истории есть какой-то изъян.

...Кажется, я где-то видел это лицо... А может, и нет...

— Что-то не так?

Секретарь Юн, как и подобает верному подчинённому, осторожно наблюдал за выражением лица шефа. Председатель Пэк на мгновение задумался, а затем покачал головой.

— Нет, ничего такого.

В любом случае, есть в ней что-то подозрительное или нет, покажет время. Для этого он и держал её близко. Оставалось лишь надеяться, что его странно бушующая интуиция в этот раз ошибается.

Председатель Пэк снова взял с пепельницы сигару, которая всё ещё тлела. Дым, наполнивший лёгкие, показался ему сегодня особенно горьким.

***

Десять дней с момента переезда Ха Джин в Уольсонвон пролетели как один миг. По идее, она должна была ездить на работу в галерею, но Ю Су Хи, пообещав пойти ей навстречу, наняла временного заместителя, так что теперь Ха Джин могла всё своё время проводить в Уольсонвоне.

Три дня в неделю она занималась с На Ён разговорным английским. Остальное время проводила либо за чаепитиями и беседами с Мин Ён Джу, когда та была свободна, либо за чтением книг, коих в библиотеке Уольсонвона были целые горы.

Кроме того, как минимум три раза в неделю она рано утром выходила на пробежку по благоустроенным тропинкам вокруг резиденции или посещала занятия пилатесом. Эта привычка укоренилась в ней благодаря философии Ю Су Хи: необходимо поддерживать базовую физическую форму, всегда следить за фигурой и сохранять идеальную осанку.

Как ни парадоксально, но Мин Ён Джу эти вылазки из дома нравились ещё больше — она считала это признаком трудолюбия. Похоже, она уже относилась к девушке старшего сына, с которой они даже не были помолвлены, как к законной невестке.