Четыре утра.

Сна не было ни в одном глазу, а лежать дальше было просто невыносимо — тело ломило от напряжения. В это время все в доме должны были спать, но её ночь, похоже, всё никак не могла закончиться.

Накинув поверх тонкой ночной сорочки кардиган, висевший на стуле, Ха Джин осторожно приоткрыла дверь и вышла из комнаты. Вокруг царила такая мертвая тишина, что даже шорох тонкого шелка казался оглушительно громким.

Спускаясь по лестнице и подсвечивая себе путь фонариком на телефоне, Ха Джин вспоминала свой разговор с Ю Су Хи.

— Способов внедрить человека под прикрытием предостаточно.

— Под прикрытием?

— Ну знаешь, бывает же такое: роутер сломался, или трубу прорвало — а председатель Пэк, трясущийся над своими коллекциями, смерти подобно боится протечек.

— ...А...

— Создать повод для вызова мастера — пара пустяков. Хоть силами вице-президента Пэка, хоть моими.

Прокручивая в голове эти воспоминания, она медленно шла по саду, освещенному лишь мягким светом фонарей. Несмотря на кардиган, ночной воздух был довольно прохладным, вызывая невольную дрожь. Потирая озябшие руки, Ха Джин смотрела на цветы, таинственно мерцающие в нежном свете.

Значит, в двух словах... Они готовы пойти на любые методы, чтобы найти улики для уничтожения председателя Пэка.

Хотя Ха Джин уже совершила аморальный поступок, сфабриковав себе личность, сейчас она снова, как в первый раз, осознала, насколько сильно путь, на который она вступила, ломает все рамки здравого смысла. А правильно ли я поступаю? Задавшись этим вопросом, она тут же мысленно усмехнулась собственному лицемерию.

Территория особняка была настолько огромной, что, казалось, саду не будет конца. Шагая по мягкому, ухоженному газону и вдыхая свежий воздух, Ха Джин чувствовала, как напряжение, сковавшее тело от бесконечных мыслей и тревог, грозивших перегрузить мозг, постепенно отпускает.

Необходимость стать совершенно другим человеком, собирать информацию, следить за каждым своим шагом, чтобы не дать председателю Пэку и его жене повода для подозрений... Груз этих забот сейчас казался чуточку легче.

Впрочем, бродить по ночному саду до рассвета, как лунатик, было нельзя. Решив, что на сегодня прогулок достаточно, она уже собиралась повернуть назад, как вдруг...

— М-м-м, Чу Хон... подожди...

Сначала она подумала, что в сад пробрался котенок или какая-нибудь мелкая живность. Услышав слабый звук, донесшийся из темноты, Ха Джин вздрогнула и остановилась. Нахмурившись, она прислушалась, и снова раздался звук, похожий на чей-то стон.

— Ах, а вдруг... сюда кто-нибудь придет...

...Да быть не может...

Замерев на месте, Ха Джин осторожно сделала несколько шагов вперед. В дальнем углу сада, в беседке, построенной по приказу председателя Пэка, она заметила копошащиеся тени.

— Никто не придет.

И затем раздался низкий, хрипловатый голос...

Голос человека, которого она очень хорошо знала.

Из-за туч, то и дело скрывавших луну, сначала было трудно разобрать, кому принадлежат эти силуэты. Но когда ветер разогнал облака и лунный свет залил беседку, Ха Джин наконец-то смогла различить очертания мужчины и женщины, сплетенных воедино.

— ...

Пэк Чу Хон... и какая-то женщина.

На деревянном полу беседки валялось что-то похожее на белье или сброшенную одежду. Пэк Чу Хон сидел на краю деревянного настила, а женщина, устроившись у него на бедрах, всем телом терлась о него.

Женщина сидела спиной к Ха Джин, и поначалу казалось, что на ней белая одежда, но очень скоро Ха Джин поняла: это была голая кожа её обнаженной спины.

Огромная рука мужчины почти полностью накрывала хрупкую женскую спину. Его длинные пальцы медленно скользили вдоль ложбинки на позвоночнике.

— Ах-х...

Женщина застонала и уткнулась лицом ему в шею. Присмотревшись, Ха Джин заметила, что рубашка Пэк Чу Хона тоже расстегнута наполовину, обнажая грудь — зрелище, которое она совершенно не горела желанием видеть.

— Ах, м-м... А сюда точно, ах, никто не придет?

— Если будешь вести себя тихо.

Ветер донес до нее легкий запах алкоголя. Похоже, Пэк Чу Хон, как обычно, развлекался где-то на стороне, а под покровом ночи тайком привел женщину на территорию особняка.

— М-м-м, мне кажется, кто-то идет...

— Если так боялась, не надо было идти за мной.

Сам дом был всецело территорией председателя Пэка, поэтому он не стал заводить её внутрь, а устроил всё здесь, под крышей беседки, в слепой зоне камер наблюдения, щедро расставленных по саду. Ха Джин, крепко прикусив губу, наблюдала за этой грязной сценой ночного рандеву.

Рука Пэк Чу Хона скользнула по спине вниз, забралась под юбку женщины и сжала её ягодицу. В этот момент он уткнулся носом в её изящную шею. Закрыв глаза, он медленно втянул носом воздух, словно смакуя запах её тела, а затем поднял полуприкрытый, томный взгляд. Именно в этот момент взгляды Пэк Чу Хона и Ха Джин встретились.

— ...

Пэк Чу Хон не отвел глаз. Не отрывая от Ха Джин взгляда, он продолжал одной рукой разминать плоть под юбкой женщины, а губами впился в её белую шею.

Чмок, чмок.

Втягивая губами нежную кожу, он издавал непристойные, влажные звуки. И как назло, глаза Ха Джин уже привыкли к темноте, и с такого небольшого расстояния ей всё было прекрасно видно. Не сводя глаз с Ха Джин, Пэк Чу Хон жадно, словно вампир, сосущий кровь, целовал и посасывал шею своей партнерши.

— Ах... М-м, Чу Хон... Оставишь засос, если будешь так сильно сосать.

Когда женщина капризно, с придыханием заныла, Пэк Чу Хон, с громким чмоканьем оторвавшись от её кожи — казалось, он специально сделал это так громко — легонько прикусил её мочку уха и прошептал:

— Тебе же всё равно нечего показывать, ты же не ходишь голой.

Его длинные, томные глаза сузились, словно он беззвучно насмехался над Ха Джин. Словно издевался...

— ...

Ха Джин застыла, не в силах ни пошевелиться, ни издать ни звука. Прямо здесь, на улице, а не в комнате... чем они вообще занимаются...

Упустив момент, когда можно было незаметно уйти, Ха Джин в безмолвном ужасе попыталась сделать шаг назад, как вдруг... Неизвестно, до чего дотронулась рука мужчины, но плечи женщины, сидевшей у него на бедрах и прижимавшейся к нему, резко дернулись.

Заметив её реакцию, глаза Пэк Чу Хона слегка прищурились, а на красивых, четко очерченных губах заиграла усмешка.

— Уже потекла.

Не нужно было быть гением, чтобы понять смысл этих слов. Чавк. Влажный, непристойный звук разрезал ночной воздух. А затем лицо мужчины, которое до этого момента было отчетливо видно Ха Джин, исчезло. Скорее всего, он склонил голову, чтобы припасть к груди женщины.

То и дело в поле зрения мелькала его черная макушка.

И когда его красивое лицо снова появилось в её поле зрения...

— Ах...! М-м, Чу Хон, я... поцелуй меня...

Не дав ей договорить, Пэк Чу Хон схватил женщину за затылок, словно хищник добычу, и впился в её губы поцелуем. И всё это время он не сводил глаз с Ха Джин. Почему-то её ноги словно приросли к земле, она не могла сдвинуться ни на дюйм. И это несмотря на то, что он сжимал в объятиях совершенно другую женщину.

От этого немигающего, пронзительного взгляда, направленного прямо на нее, Ха Джин казалось, что она сгорит заживо. Голова мужчины, смотревшего на нее так, словно он хотел её сожрать, время от времени плавно наклонялась в сторону.

Внизу живота начал скапливаться тяжелый, тягучий жар. Под коленями закололо, а на лодыжках выступили мурашки. Эта сексуальная энергетика, исходящая от него, давила так сильно, что кожу словно покалывало током...

Ха Джин смогла сдвинуться с места лишь тогда, когда его глаза — словно обладавшие магией связывать по рукам и ногам того, на кого они смотрели — наконец скрылись за опущенными веками.

Вздох. Судорожно втянув воздух, Ха Джин развернулась и бросилась бежать. Она вернулась в свою комнату так быстро, что даже не помнила, как бежала.

— Ха-а, ха...

Она не бежала со всех ног, а просто быстро шла, но задыхалась так, словно пробежала марафон. От того, что она только что увидела, в голове образовалась полная пустота.