Положив трубку, Ха Джин окинула взглядом безупречно прибранную, просторную комнату. Шторы, одеяло, подушки... От всего в комнате исходил тонкий аромат чистого белья. Комната, к которой прилегали ванная, туалет, будуарная зона и гардеробная, была обставлена по высшему разряду, так что придраться было не к чему. Пожалуй, даже слишком роскошно для простой гостьи.

Она задумчиво провела рукой по гладкой, без единой складочки, простыне, как вдруг...

— Угх...

Внезапная, острая боль пронзила виски, заставив Ха Джин нахмуриться и крепко зажмуриться.

Снова эта привычная мигрень... Как только она переступила порог этого дома и смогла хоть немного перевести дух, боль сдавила голову тисками, словно напоминая, что расслабляться здесь нельзя ни на секунду. Нервы снова натянулись как струна.

Порывшись в сумке и достав белую баночку с таблетками, Ха Джин, вспомнив рассказ госпожи Ку, направилась к мини-гостиной в центре коридора.

Высыпав на ладонь три таблетки из баночки, она запила их водой.

— Фу-ух...

Сработал эффект плацебо, что ли. Таблетки еще даже не успели подействовать, но от одного только факта их приема боль, казалось, начала немного отступать. Закрыв глаза, Ха Джин пару секунд переводила дыхание. Но стоило ей развернуться со стаканом в руке...

— Ах!

Едва повернувшись, она увидела высокую фигуру, стоявшую прямо перед ней без единого звука. От неожиданности Ха Джин вздрогнула и выронила стакан.

Дзынь!

С громким треском стакан разбился у её ног, обдав всё вокруг водой и осколками стекла.

Увидев этот переполох, мужчина, который до этого стоял, небрежно прислонившись к арке входа и скрестив руки на груди, слегка нахмурился.

— Надо же.

Его невероятно низкий голос словно царапал слух.

— Пэк Чу Хон.

Крепко сжав в кулаке подол своего платья, Ха Джин назвала его имя. Но в повисшей после звона стекла холодной тишине он лишь смотрел на неё нечитаемым взглядом.

Вскоре послышались шаги — видимо, кто-то из персонала услышал шум бьющегося стекла. Осторожно приблизившаяся по коридору горничная, заметив сначала Пэк Чу Хона, поклонилась ему, а затем поздоровалась и с Ха Джин.

Увидев разлетевшиеся по полу осколки и лужу воды, она тихо ахнула.

— Ох, как же это...

— ...Прошу прощения, стакан выскользнул у меня из рук.

— Я сейчас всё уберу. Не стойте здесь.

Горничная достала пылесос и щетку из небольшой кладовой рядом с коридором и подошла к ним. Ха Джин поспешно отвела взгляд от Пэк Чу Хона. Раз уж ей придется жить в этом доме, то рано или поздно их пути так или иначе будут пересекаться, но прямо сейчас она чувствовала себя неважно и хотела избежать этого разговора.

Но в тот момент, когда Ха Джин быстрым шагом попыталась пройти мимо него...

Хвать.

Пэк Чу Хон схватил её за запястье, заставив остановиться. Сердце ушло в пятки. Широко раскрытыми глазами она посмотрела на него, но он, слегка прищурившись, смотрел на её ноги.

— Эй.

Горничная, усердно собиравшая осколки стекла, тут же отозвалась:

— Да, молодой господин.

Пэк Чу Хон кивнул подбородком на ногу Ха Джин.

— Кровь идет. Кажется, поранилась.

— ...

— Наша невестка.

Произнеся последние слова, Пэк Чу Хон посмотрел прямо в глаза Ха Джин своим ледяным, пронзительным взглядом. Судя только по голосу, это звучало как обычное беспокойство, но из-за донельзя высокомерного выражения лица наполовину казалось издевкой.

— О боже, вы поранились? Дайте посмотрю.

Только тогда Ха Джин, незаметно прикусив нежную кожу на внутренней стороне губы, опустила взгляд и увидела на белой коже стопы царапину, похожую на нарисованную красную нить.

— Всё в порядке. С этим я сама...

— В кладовой есть аптечка? Гостевая.

Небрежно перебив Ха Джин, спросил Чу Хон. Горничная быстро достала переносную аптечку из той же кладовой, откуда брала пылесос.

— Вот, возьмите. Здесь должно быть всё необходимое: мази, пластыри, таблетки от аллергии и от простуды.

— Отлично.

Не сводя глаз с Ха Джин, ответил Пэк Чу Хон и потащил её за собой. Ошарашенно глядя на его огромную руку, сжимавшую её запястье, Ха Джин в панике оглянулась, но горничная была так занята уборкой, что даже не думала смотреть в их сторону.

Чу Хон дотащил Ха Джин до мини-гостиной в центре второго этажа. Смерив её холодным, полным презрения взглядом, Пэк Чу Хон бросил:

— Я, конечно, подозревал, но...

— ...

— Ты и правда приперлась сюда.

Выдернув свою руку, которую он всё это время держал, Ха Джин гневно посмотрела на него.

— Это проблема?

Чу Хон усмехнулся, словно её слова были абсурдом.

— Еще какая.

— И в чем же?

Едва Ха Джин задала этот вопрос, усмешка мгновенно стерлась с его лица. Пронзая её таким взглядом, будто собирался проглотить целиком, он ответил:

— Уж не знаю, какого хрена ты сюда притащилась.

Его тяжелый, ледяной взгляд, казалось, физически давил на неё.

— Тогда я ничего не знал, но теперь знаю, так что даже не думай выкидывать свои фокусы.

В одно мгновение отбросив язвительную или формальную вежливость, которую он соблюдал до этого, он сделал шаг к Ха Джин.

— Вы меня поняли? Невестка.

Теперь она осознала, что это обращение было лишь прелюдией, чтобы поиграть на её нервах. С каменным лицом глядя на него, Ха Джин приоткрыла губы:

— О чем вы вообще говорите? Какие еще фокусы?

Снова издав язвительный смешок, он сказал:

— Откуда мне знать. Это уж тебе виднее.

Она видела свое отражение в его угольно-черных глазах, в которых не было ни капли тепла. Как и у Пэк Тхэ Джу, этот взгляд словно давил и лишал кислорода. И та же властная аура, которая смутно угадывалась в председателе Пэке.

Внезапно от этого специфического, подавляющего присутствия, свойственного всем троим мужчинам в этой семье, к горлу Ха Джин подкатила тошнота.

— Как ни пытайся поверить в хорошее, это же просто бред.

— ...

— Появляется девица, называет себя невестой Пэк Тхэ Джу, а оказывается, что мы с ней уже пересекались там, где вероятность случайной встречи равна нулю.

В тот день, когда они снова столкнулись в этом доме, она предполагала, что так будет. Было очевидно, что он в любом случае сделает неверные выводы. Тогда она надеялась выпутаться из ситуации, намеренно отвечая ему резко и дерзко, но он, как и ожидалось от сына председателя Пэка, не купился на это...

Однако было непонятно, действительно ли он о чем-то догадывается, или просто несет всё это, чтобы вывести её из себя. Но Ха Джин не собиралась унижаться, оправдываясь перед ним и пытаясь что-то доказать.

Тем более, что он, похоже, тоже не горел желанием её выслушивать.

— Я...

В тот самый момент, когда Ха Джин собиралась что-то сказать, за её спиной раздались шаги. Пэк Чу Хон, мельком бросив взгляд в сторону, почти одновременно с этим толкнул её так, что она упала на диван.

Только когда мужчина с телосложением горы опустился перед ней на одно колено, Ха Джин заметила горничную, которая стояла поодаль и предельно осторожно наблюдала за ними. Не успела она даже опомниться, как её лодыжка оказалась в его захвате. Она едва не прикусила язык от неожиданности.

— Молодой господин, вам не нужна помощь с обработкой раны? Больше нигде не поранились?

Действуя так естественно, словно он с самого начала только этим и занимался, Чу Хон выдавил мазь и начал размазывать её по белой коже стопы Ха Джин. От ощущения скользкой мази, которую он растирал по ноге, по спине пробежал холодок.

— Я справлюсь. Идите работайте. Я сам всё сделаю.

Его голос, раздавшийся снизу, был настолько низким, что, казалось, вибрировал пол. Ха Джин тихо прикусила губу, подавляя желание выкрутить ногу и вырваться из его хватки.

— Да. Если понадобится помощь — сразу вызывайте.

Взгляд горничной, то и дело поглядывавшей в их сторону, выражал умиление заботливостью молодого господина, который так переживает за будущую родственницу. Для любого стороннего наблюдателя это выглядело именно так: деверь, искренне беспокоящийся о своей невестке — и он блестяще играл эту роль.

— Тогда я пойду.

После почтительной фразы горничная снова скрылась из виду. Пэк Чу Хон, сидевший у ног Ха Джин, согнув одну ногу в колене, поднял голову.

— Не знаю, что ты там пыталась у меня выведать в тот день, но так, как ты хочешь, всё равно не будет.

— ...

— А если ты просто пыталась меня соблазнить, то это даже лучше.