И всё же, если она появилась в казино, чтобы проверить его, а в итоге заняла место рядом с Пэк Тхэ Джу, значит, её единственным условием был поиск инструмента, который поможет ей укрепить собственные позиции.

Если подумать, эта женщина тоже действовала с очевидным расчётом. Разница лишь в том, что, в отличие от других, она не пыталась этого скрывать.

Так почему же... меня это так бесит?

Воспоминания Чу Хона сами собой вернулись на несколько дней назад. К тому моменту, когда она стояла хрупкая и тонкая, казалось, готовая вот-вот упасть в обморок, и запрокидывала голову, глотая таблетки.

На самом деле, Чу Хон наблюдал за ней с лестницы ещё с того момента, как Ха Джин направилась к кофейной зоне на втором этаже. Но, несмотря на свою обычную бдительность, она его даже не заметила. Проглотив таблетки, она не двигалась с места, пытаясь отдышаться, словно ей нужно было время, чтобы прийти в себя. В её хрупкости, как у готового разбиться стекла, было что-то такое, от чего он не мог отвести взгляд.

Тонкие лодыжки, видневшиеся из-под нежно-персикового платья, плотно облегающего фигуру, и длинная белая шея, открытая благодаря переброшенным вперёд волосам... Она была такой же белой, как тот белый фарфор, над которым так трясётся председатель Пэк. Платье струилось по телу, но благодаря сборкам, подчёркивающим узкую талию, можно было легко представить изгибы её тела, скрытые под тканью, несмотря на отсутствие декольте.

От одной этой фантазии по телу медленно пополз жар.

В тот день было то же самое. Её лицо с идеальными, выразительными чертами не выражало ровным счётом никаких эмоций, а пальцы, которыми она двигала фишки и перебирала карты, двигались с леденящим равнодушием. Но даже тогда, в полумраке, он фантазировал о том, какова на ощупь её кожа, излучающая мягкое сияние.

Она была из тех женщин, что до одури возбуждают мужчин. Он мог с уверенностью сказать: в тот день в VIP-комнате казино каждый мужик пускал на Ю Ха Джин слюни. И он, разумеется, не был исключением.

Выиграть партию, заставить её сдаться, узнать имя... А узнав имя — сразу снять номер и кувыркаться с ней, пока не сотрутся кости. Он даже представлял, как её высокомерное лицо исказится от жара и наслаждения, как на её белоснежной коже расцветут красноватые следы его укусов.

И каково же было его чувство, когда женщина, которую он в своих мыслях уже раздел и которой так отчаянно вожделел, нагло явилась в роли девчонки его старшего брата.

Он молча стоял, прислонившись к дверному косяку кофейной зоны, и смотрел на её спину, пока она не обернулась. Увидев его, она вздрогнула от испуга.

— Ах!

Разобьётся. Как только он увидел, что стакан выскальзывает из её ослабевших пальцев, эта мысль промелькнула в голове, и стекло со звоном разлетелось по полу. Девушка даже не заметила, как один из осколков полоснул её по белоснежной стопе.

И затем... то нечто, что так отчётливо проскользнуло между ними, когда их взгляды встретились в воздухе. Даже тогда, за обеденным столом, когда она смотрела на него своими влажными глазами, в которых сквозила какая-то необъяснимая сексуальность, в его голове роились пошлые мысли. Но сейчас напряжение, повисшее в воздухе, стало ещё более откровенным. Несомненно, она тоже это почувствовала.

Однако в следующий миг его словно окатили ледяной водой. Это была женщина, которая явилась к нему, чтобы устроить проверку за покерным столом, а в итоге выбрала место рядом с Тхэ Джу. Неважно, послал ли её Пэк Тхэ Джу шпионить за ним, или, как она сама выразилась, она играла в перетягивание каната с двумя братьями. Тот факт, что он хотя бы на секунду испытал вожделение к женщине, которая водила его за нос, вызвал в нём внезапный приступ отвращения.

Когда он схватил её, пытавшуюся поскорее сбежать, её глаза, в которых читалось смятение, едва заметно дрогнули. Насколько она вывела его из равновесия, настолько же и он хотел выбить почву у неё из-под ног. Видеть её смятение оказалось странно приятным.

— Кровь идёт. Кажется, поранилась.

— ...

— Наша невестка.

Проигнорировав её лицо, на котором крупными буквами было написано: «Хочу сбежать», он затребовал аптечку и утащил её за собой. Кожа, оказавшаяся в его хватке, была настолько сводяще с ума мягкой, что он со скрипом стиснул зубы. Его хвалёное самообладание снова дало трещину. Ему это не нравилось, и чем больше он думал об этом, тем сильнее закипал.

Женщина, которая заставила его испытать такое незабываемое унижение, женщина, к которой он с первого взгляда воспылал таким сильным желанием, смеет жить в этом доме с кольцом Пэк Тхэ Джу на пальце...

— Уж не знаю, какого хрена ты сюда притащилась.

Он всё-таки вцепился в неё и выплюнул эти слова, выплёскивая своё раздражение.

— Тогда я ничего не знал, но теперь знаю, так что даже не думай выкидывать свои фокусы.

Кем бы она ни была, она умела играть людьми и знала, как работать головой. Он предупредил её, опасаясь, что она снова попытается им манипулировать.

— Я...

Он молча смотрел на её приоткрытые губы, как вдруг, как назло, сзади послышались шаги.

Он подумывал создать какую-нибудь компрометирующую ситуацию, чтобы ещё больше поставить Ю Ха Джин в неловкое положение, но её лицо, на секунду лишившееся маски, выглядело настолько растерянным, что он сам не понял, как толкнул её на диван, словно пытаясь спрятать.

...Блядь, какого хрена я делаю...

Делая вид, что осматривает рану, он опустился на одно колено и сжал её лодыжку, такую тонкую, что казалось, она вот-вот переломится. Глядя на нежную кожу, на которой тут же проступили красноватые следы от его пальцев, он мысленно выругался. И почему от неё так охуенно пахнет?..

Его мысли уже начали уплывать в опасном направлении, когда он заметил, что царапина оказалась глубже, чем он думал. Осколок оставил на её белой стопе длинную красную полосу. Зрелище было так себе. Подавив вздох, он стал наносить мазь, и напряжённое тело девушки вздрогнуло от его прикосновения.

Он специально язвил, чтобы вывести её из себя, но почему-то воздух между их скрестившимися взглядами снова стал тяжёлым и вязким. Когда он неосознанно провёл кончиком пальца по её коже, источающей едва уловимый аромат, она отвела взгляд, выдернула ногу и сбежала.

Оставшись один в этой странно искривлённой атмосфере, Чу Хон, всё ещё сидя на одном колене, вдруг понял, что в паху у него тяжело пульсирует. Ему оставалось лишь усмехнуться собственной реакции.

Пришло время признать очевидное. Как это ни смешно, но он по-прежнему её хотел. Женщину, которая вертела Пэк Чу Хоном и Пэк Тхэ Джу как мячиками в своих руках, и в итоге выбрала Тхэ Джу. Если ему кто-то нравился, добиться своего всегда было проще простого, так что он мог затащить в постель любую. Но всё всегда шло как по маслу, и стоило ему впервые получить отказ, как его так перекосило.

Но пока она находится рядом с Пэк Тхэ Джу, он не может ничего сделать. Чу Хон, подперев подбородок рукой, смотрел на пустое место, где она только что сидела, и на его губах заиграла кривая усмешка.

Если подумать, есть один очень простой выход.

Нужно просто воспринимать это как игру. Как в «Odds games» (гандикапные шахматы: разновидность игры, в которой один из игроков начинает в заведомо невыгодном положении — например, уступая пешку и право первого хода, или начиная игру без ферзя). Можно считать, что он просто дал Ю Ха Джин фору в пару ходов.

Все три переменные, которых никогда раньше не было в его жизни. Он уступил ей победу в этих трёх случаях, отступил назад, а значит, теперь может снова пойти в наступление. Всё равно они с Пэк Тхэ Джу даже не помолвлены, не говоря уже о свадьбе. Если Пэк Тхэ Джу всерьёз решил бросить ему вызов, это означает, что они готовы ставить на кон всё, отнимать и драться. И если на кону окажется ещё и женщина...

В любом случае, вряд ли между ними вспыхнула какая-то великая, искренняя любовь. Сейчас Ю Ха Джин для Пэк Тхэ Джу — не более чем инструмент поддержки.

Значит, нужно забрать её. Если уж он вступает в войну с Пэк Тхэ Джу, он должен победить, а победа означает, что он может забрать у проигравшего всё, что захочет.

Она вызывает интерес, иногда заставляет чувствовать презрение... Постоянно мельтешит перед глазами, раздражает и заставляет испытывать какие-то непонятные эмоции. Так что проще будет просто отобрать её, переспать пару раз и выкинуть из головы. Он всю жизнь жил так, кувыркаясь с кем попало, так почему бы не сделать это сейчас?

Таков был вердикт, который Чу Хон вынес Ю Ха Джин.