Фотография записки была сделана в спешке, почерк был корявым и пляшущим, но не узнать в нем почерк Мён Хён было невозможно. Более того, фоном на фото служила красная клетчатая скатерть с кухонного стола Ха Джин. А это означало, что Мён Хён лично сфотографировала записку и отправила этому мужчине.

— Будут еще какие-то допросы?

Ха Джин снова и снова перечитывала текст записки. «Помогу получить то, что вы хотите...» Вероятно, речь шла именно о той вещи, которую сейчас искал этот мужчина. И вряд ли он убил бы Мён Хён, так и не заполучив желаемое, ведь тогда вещь пропала бы навсегда. На этом подозрения в адрес Пэк Тхэ Джу отпали.

Этот человек определенно что-то знал, и для Ха Джин, которая была вынуждена бессильно наблюдать за тем, как дело Мён Хён предают забвению, он стал единственной спасительной соломинкой. В итоге ей пришлось попросить у Пэк Тхэ Джу немного времени. Сейчас нужно было цепляться за любую возможность.

Он ушел, напоследок сказав, что если она передумает, то может связаться с ним через два дня по номеру, указанному на визитке.

После разговора с Пэк Тхэ Джу она, кажется, поняла, почему он не стал забирать вещи силой, хотя вполне мог бы сделать это прямо сейчас.

Он мог в любой момент сдавить ей горло, но предпочитал играть с ней, пока она в его руках. Трепыхайся сколько влезет, я всё равно получу то, что хочу, так что не трать силы.

Видимо, таков был его способ заставить противника добровольно осознать его силу. В этом мужчине, от которого с головы до ног веяло сдержанным благородством, вопреки внешности крылась вот такая мрачная, пугающая сторона.

***

На следующий день, когда Ха Джин позвонила по номеру, оставленному Пэк Тхэ Джу, он коротко велел ей тихо ждать дома и повесил трубку.

Неужели он передумал? От мысли, что человек с его положением мог так поступить, у неё упало сердце. Но, к счастью, не прошло и получаса после звонка, как к её дому подъехала машина. Тот самый черный представительский седан, который в дождливый день охранял его, словно ягуар. Та самая машина, в которой они заключили свою первую «сделку».

Водитель, который в тот день покорно стоял под дождем, вытащив ключи из зажигания по требованию Ха Джин, опустил стекло и сухо произнес:

— Я здесь по приказу директора. Я вас отвезу.

Мужчина с длинным разрезом глаз и резкими чертами лица, казалось, был из тех, кто не произносит ни слова сверх полученного приказа. Бросив эту короткую фразу, он снова поднял стекло. Ха Джин, чувствуя себя немного неловко, села в машину.

Покинув бедный район, машина некоторое время ехала по мосту, с которого открывался панорамный вид на реку Ханган, и наконец въехала на территорию элитного жилого комплекса, чьи башни уходили высоко в небо. Следуя за водителем, Ха Джин зашла в лифт на подземной парковке, где даже для того, чтобы просто подняться, нужно было приложить карту безопасности.

28 этаж. Судя по всему, это был самый верхний этаж здания. Как только водитель нажал кнопку, лифт понесся вверх с такой скоростью, что её начало укачивать. Сквозь стеклянную стену открывался захватывающий вид на Ханган и мост Мапо.

Так вот что каждый день видят богатые люди, просто заходя в лифт. Пейзаж вызывал невольное восхищение, но учитывая причину её визита, Ха Джин было не до открытых восторгов.

Она молча бегала глазами, впитывая роскошный вид, пока лифт не прибыл в пункт назначения.

— Можете приложить эту карту к замку и войти. Там всего одна квартира, так что не заблудитесь.

— А, да...

Водитель протянул ей карту, которой открыл лифт. Когда Ха Джин взяла её, он, даже не посмотрев ей в глаза, развернулся, снова зашел в лифт и мгновенно уехал, словно человек, у которого полно срочных дел.

Как он и сказал, на верхнем этаже располагалась лишь одна квартира, поэтому искать долго не пришлось. Едва сделав пару шагов, она увидела массивную входную дверь, одиноко выделявшуюся на фоне абсолютно белых, как в галерее, стен.

Ха Джин крепче прижала к груди маленькую сумку с вещами Мён Хён, которую всю дорогу бережно держала в руках. Сглотнув пересохшим горлом, она приложила карту к замку, и дверь наконец открылась.

Пройдя по длинному коридору прихожей, она увидела Пэк Тхэ Джу, сидящего за столом в огромной, почти пустой и оттого кажущейся пустынной гостиной. На этот раз мужчина был в очках без оправы. Едва подняв на Ха Джин глаза, он коротко кивнул и скомандовал:

— Сюда.

Глоть. Она снова сглотнула слюну. В этом доме с нереально высокими потолками, просторном, как стадион, низкий голос Пэк Тхэ Джу раздался гулким эхом.

Подойдя ближе, она увидела, что он сидит, элегантно закинув ногу на ногу, и рассматривает шахматную доску на столе. Ха Джин осторожно присела на край дивана в некотором отдалении от него. Тхэ Джу, который с легким прищуром, словно решая какую-то головоломку, смотрел на шахматные фигуры, наконец поднял голову.

— Принесла?

— Прежде чем я отдам их, я хочу кое-что спросить.

Темные, как бездна, глаза за стеклами очков молча уставились на неё. Казалось бы, он мог уже и разозлиться из-за её бесконечных проверок и подозрений, но он даже не моргнул, лишь коротко кивнув:

— Говори.

— Я выросла одна, и с детства привыкла никому не доверять, чтобы не получить нож в спину, так что я очень подозрительная.

Он продолжал молча смотреть на Ха Джин, словно призывая её продолжать.

— Когда я разбирала вещи сестры, то нашла блокнот с электронными адресами журналистов. Так что перед тем, как прийти сюда, я написала письмо и поставила его на отложенную отправку. Оно автоматически уйдет по этим адресам через три часа.

— ...Что?

От этого совершенно неожиданного заявления Пэк Тхэ Джу слегка нахмурился.

— Если честно, я открыла файл, но ни слова не поняла. Но раз вы так отчаянно это ищете, значит, там очень важная информация. Пытаясь скрыть это, они в итоге убили сестру.

Он выглядел так, словно его застали врасплох. Перекатив языком невидимый леденец по щеке, Пэк Тхэ Джу усмехнулся. Словно вся эта ситуация казалась ему забавной.

— И что?

— Если вы убедите меня в своих намерениях, я отменю отправку и отдам вам материалы. Если нет — письмо уйдет.

Острый взгляд мужчины потемнел настолько, что стал пугающим. У Ха Джин поджилки затряслись, но она, изо всех сил стараясь унять дрожь, сказала:

— Почему я должна вам верить?

— ...

— Если я отдам это вам... тот, кто так поступил с сестрой Мён Хён...

— «Сможешь ли ты уничтожить ему жизнь?» — вот что ты хочешь спросить.

Услышав этот гладкий, как нечто само собой разумеющееся, ответ, Ха Джин, сдерживая слезы в покрасневших глазах, кивнула.

— Я знаю, что за этим кто-то стоит. Но у меня не было никого, кто мог бы помочь, никого, кому бы это было небезразлично.

— ...

— А вы... вы были последним, с кем сестра связывалась перед смертью, и вы точно что-то знаете...

Терпеливо, ни разу не перебив, выслушав Ха Джин до конца, он спросил:

— Я точно что-то знаю?

В ответ на его вопрос Ха Джин медленно покачала головой.

— Я думаю, что так. Тот, кто так поступил с сестрой — он ваш враг, тот, с кем вам нужно бороться, ведь так?

Тхэ Джу, который всё это время молча смотрел на неё, медленно снял очки и положил их на стол. Неспешно обойдя стол, он встал спиной к Ха Джин, лицом к огромному панорамному окну, за которым открывался вид на реку.

И наконец, его характерный, низкий с хрипотцой голос дал ответ.

— Да.

— ...

— И, разумеется, я знаю его очень хорошо.

Как только он произнес эти слова, сердце Ха Джин забилось как сумасшедшее. После смерти Мён Хён, когда все остальные пытались стереть её из памяти и скрыть правду, Пэк Тхэ Джу был единственным, кто пытался докопаться до сути.

Одно лишь осознание того, что она наконец-то встретила человека с такой же целью, наполнило её до краев ликующей радостью.

Но в следующую же секунду, услышав продолжение, Ха Джин почувствовала, как её душа с размаху разбивается вдребезги о землю.

— Потому что это мой отец. Человек, которого ты ищешь.