“Есть какие-нибудь новости от Азакиене?”
“Нет, Ваше Величество. Увидев состояние Императорского дворца, они, похоже, поняли всю серьёзность ситуации и сообщили, что готовы соответствующим образом пересмотреть свою оплату.”
“А-а. Значит, везде одно и то же, те, кто не понимает разумных слов, понимают только силу.”
“Ваше Величество, не стоит так думать…”
“Нет необходимости повышать им оплату. Да и на Волшебную башню у нас сейчас всё равно нет средств. Все ресурсы направим на восстановление Императорского дворца.”
Он говорил рассеянно, почти не задумываясь, и что-то в его тоне мне не понравилось.
[Хм…Мне больше нравится, когда он говорит мягче…]
Я напрягла лоб и попыталась разлепить веки, но они упрямо не желали подниматься.
Только тогда я поняла, что что-то не так.
Сознание будто уже проснулось, а тело оставалось неподвижным, словно превратилось в камень.
Моё тело просто не слушалось приказов мозга.
[А-а…Значит, мне пока ещё нельзя двигаться? Тогда полежу ещё немного.]
Я про себя проворчала, что, когда встану, непременно пну одеяло за такое упрямство, но потом передумала пытаться проснуться.
[Верно. Я ведь больная. Больным положено отдыхать.]
С этой мыслью на меня снова накатила глубокая сонливость, и сознание окончательно погасло.
В следующий раз я проснулась вскоре после того, как снова заснула.
У изголовья моей кровати кто-то выл, словно настоящий призрак.
“Ик…Ик…У-у-у-у…”
“У-у-у-у-у…У-у-у-у-у…”
Даже не открывая глаз, я раздражённо нахмурилась.
[Уф…Как же громко…]
“Ении-и-и-и…”
[Этот вой вполне мог соперничать с воплями настоящего привидения.]
Наконец до боли раздражающий звук заставил моё тело среагировать само собой.
Хлоп!
“У-у-у…Кх…”
Моя взмахнувшая рука угодила точно в цель, и вой внезапно стих.
Но лишь на мгновение.
В следующий миг оглушительный крик едва не разорвал мои барабанные перепонки.
“Еленика!”
“…”
Это был голос Сергея Лебарона.
[Сергей.]
[Этот чёртов идиот.]
[Я всего лишь хотела спокойно полежать, потому что мне плохо. Что ещё ему нужно?]
“Ты проснулась, Ени?”
Но Сергей Лебарон не собирался читать мои мысли и, к счастью для меня, молча уйти.
Мне пришлось с огромным трудом разлепить упрямые веки.
Сквозь мутную пелену перед глазами постепенно проступило лицо моего чёртового друга.
[Чёрные волосы.]
[Зелёные глаза.]
[Ошибиться было невозможно.]
[Это действительно был Сергей Лебарон.]
Его опухшие от слёз глаза выглядели одновременно немного смешно и до боли жалко.
“Мне это снится?! Еленика, скажи хоть что-нибудь!”
[Для начала он был слишком громким.]
В голове всё звенело.
Я поморщилась и с трудом разлепила пересохшие губы.
“Тише…”
“Ах! Ты действительно проснулась! Я думал, что ты умрёшь!”
“Тише, пожалуйста…”
[Этот идиот…]
Я не смогла договорить.
Горло словно раздирало изнутри.
Внезапно меня затошнило.
Что-то металлическое поднялось из глубины горла вместе с языком.
“Ух…”
Меня скрутил приступ рвоты.
Что-то большое протолкнулось наружу, растягивая горло.
“Кхе!”
Я отвернула голову и выплюнула это, лишь после чего поняла, что это был сгусток ярко-красной крови.
“…Что?”
“Что?!”
Одинаково ошарашенно выдохнули мы с Сергеем Лебароном.
Я тупо уставилась на ярко-алую кровь, расплывшуюся по одеялу.
“Кхе…”
“…”
“Кровохарканье?”
Я подняла глаза на Сергея Лебарона.
Но прежде чем успела что-либо сказать, он пронзительно завопил:
“ВРА-А-А-АЧ!”
***
“В-Ваше горло, похоже, серьёзно пострадало, принцесса.”
Немедленно вызванный придворный лекарь оказался тем же человеком, который уже осматривал меня однажды.
По его лбу выступили капли пота.
Он тщательно обследовал меня, а затем с заметным беспокойством поставил диагноз:
“Несмотря на то, что прошло уже десять дней, вы всё ещё кашляете кровью. Это означает, что повреждённый орган ещё не успел полностью восстановиться, ик…”
[Бедняга даже не смог закончить фразу и снова икнул.[
[Причина была очевидна.]
Рядом с моей кроватью неподвижно стоял человек, от которого исходило такое напряжение, что даже я невольно становилась серьёзной.
Я тихонько рассмеялась и открыла рот.
“Если я ещё немного отдохну, всё ведь должно пройти, правда?”
“Пока нам необходимо продолжать наблюдение, но…полный покой имеет первостепенное значение, принцесса. Теперь, когда вы пришли в сознание, я приготовлю для вас лекарство, которое нужно принимать…я…ик…”
Боясь, что если я продолжу говорить, то снова начну кашлять кровью, я послушно кивнула.
“Прежде всего берегите горло. Еда должна быть мягкой, преимущественно ризотто или суп. Избегайте всего слишком горячего или слишком холодного.”
Кивок.
Кивок.
“И…ещё…”
Придворный лекарь вытер лоб и нервно посмотрел на Евредиана.
[Не волнуйтесь. Я со всем справлюсь.]
Я несколько раз мягко похлопала его по руке, словно хотела это сказать.
Только после того, как придворный лекарь с явным облегчением покинул комнату, мы с Евредианом остались наедине.
Стоило Сергею закричать, как Евредиан тут же примчался сюда и во время моего осмотра молча отодвинул его в сторону.
Я широко улыбнулась и наконец заговорила:
“Мы так давно не виделись…кхе.”
Я тут же закрыла рот.
[Моё состояние действительно было серьёзным.]
[Каждое слово обжигало горло.]
Я поспешно положила в рот леденец, который дал мне придворный лекарь.
На языке мгновенно распространился горький, резкий вкус, словно я сосала очень холодную мятную пастилку с сильным лекарственным привкусом.
Я терпеливо держала лекарство на языке, пока оно постепенно растворялось, и всё это время внимательно следила за выражением лица Евредиана.
[Если я снова открою рот и выплюну что-нибудь красное, он точно перестанет сохранять спокойствие.]
Поэтому я дождалась, пока лекарство полностью растворится, а затем решительно протянула к нему руки.
[Обними меня!]
[Прижми к себе!]
[Пожалуйста, обними меня!]
Я бросила на него самый выразительный и умоляющий взгляд, на какой только была способна.
И увидела, как на его неподвижном лице появились едва заметные трещины напряжения.
“…”
Но Евредиан всё ещё стоял неподвижно.
Тогда я заметила, насколько напряжёнными были его глаза.
Белки и нижние веки слегка покраснели, почти так же, как его радужки.
[Обычно он выглядел именно так, когда из-за усталости не спал несколько дней подряд.]
[Он не спал?]
Я подумала об этом совершенно спокойно, а затем вспомнила, что провела в постели целых десять дней.
[А…]
Только тогда до меня дошло.
[Он, должно быть, места себе не находил.]
[Десять дней.]
[Действительно, немалый срок.]
[Поскольку всё это время я была без сознания, произошедшее казалось каким-то нереальным.]
[Если бы я потеряла сознание всего на один день, это было бы вполне естественно.]
[Но прошло целых десять.]
Наконец я снова открыла рот.
“Ты…кхе…не хочешь меня обнять?”
Голос по-прежнему звучал ужасно.
Я подняла глаза на его покрасневшие глаза и продолжила:
“Если нет, я просто продолжу говорить вот так.”
“…”
“А если моё горло окончательно испортится и я больше никогда в жизни не смогу говорить…тогда это будет виной Его Величества…”
Мне не пришлось договаривать.
Большая ладонь мягко накрыла мой рот.
Евредиан уже сел рядом со мной.
Матрас и простыни тихо зашелестели.
Я улыбнулась и отвела его руку от своих губ.
Другой рукой коснулась покрасневшей кожи вокруг его глаз, провела пальцами по щеке и притянула его ближе.
“Почему ты раньше был таким холодным и сердитым…кхе…?”
“Перестань говорить.”
Наконец я услышала его голос.
Он звучал так же приглушённо, как и мой.
Его указательный палец, словно тоже измученный до предела, осторожно коснулся моих губ.
“Разве придворный лекарь не велел тебе беречь горло?”
[Велел.]
[Но тогда как же нам разговаривать?]
[Мне казалось, будто прошла целая вечность с тех пор, как я в последний раз по-настоящему слышала его голос.]
[И только теперь я действительно почувствовала, насколько долгими были эти десять дней.]
Моё тело легко поднялось в воздух, а затем меня осторожно уложили обратно на кровать.
[Нет. Я не хочу.]
[Я хочу смотреть на него…]
Я попыталась сопротивляться, но Евредиан крепко удержал меня за плечи.
“Нельзя. Тебе нужно отдыхать.”
“Но…”
“Не разговаривай.”
[С такими темпами он скоро запретит мне даже глаза открывать.]
Я посмотрела на него с обиженным выражением лица.
Евредиан тихо выдохнул.
“Я каждый день проверял, дышишь ли ты. Но теперь, когда я вижу, как ты открыла глаза…такое чувство, будто ты действительно возвращаешься ко мне.”
Его голос был напряжённым и хриплым.
Я непонимающе моргнула.
[Возвращаюсь? Что он имеет в виду?]
Пока я всё ещё пыталась понять его слова, Евредиан снова и снова прикасался ко мне.
Он убрал волосы с моего лица, погладил по щеке, а затем наклонился, словно собирался поцеловать меня.
Он оказался так близко, что наши губы почти соприкасались.
Наше дыхание переплелось.
“…?”
[Что он делает?]
[Он вёл себя так, будто ему необходимо убедиться, что я действительно жива, хотя мои глаза были совершенно явно открыты.]
Я не могла говорить и от этого только сильнее раздражалась.
Тогда я протянула руку, взяла Евредиана за ладонь и пальцами начала выводить на ней буквы.
[Ты волновался?]
“Это трудно назвать словами…”
Он всё же понял буквы, которые я написала, и коротко рассмеялся.
В этом смехе не было ни капли веселья, лишь пустая, измученная усталость.
“Если бы ты знала, через что я прошёл за эти десять дней, ты бы не улыбалась так беспечно.”
Евредиан наклонился ко мне.
[С такого близкого расстояния я ещё яснее увидела, насколько осунулось его лицо.]
[Обычно спокойное и расслабленное, теперь оно казалось напряжённым и измождённым.]
Я ещё не успела ничего ответить, как его мягкие губы коснулись моего лба.
Сначала лба.
Затем переносицы.
Щеки.
И наконец губ.
Я чувствовала, как лёгкие поцелуи один за другим рассыпаются по всему моему лицу, пока сама пыталась собрать мысли воедино.
“Так значит…той ночью я потеряла сознание и сильно тебя напугала…”
“Скажешь ещё хоть слово, я снова тебя поцелую. Так что хорошенько подумай.”