К счастью, все вопросы разрешились, когда Еленика глубокой ночью сама пришла к нему.
“Осколок Раулема?”
Евредиан Белгот с подозрением посмотрел на волчонка, устроившегося у неё на руках. От маленького зверька, мирно посапывавшего во сне, не исходило ни малейшего намёка на божественное давление.
“Ну…э-э…Я тут столько времени валялась без сил, что, наверное, Рауль меня пожалел. Его зовут…э-э…Лари! Да, точно. Лари.”
[Это имя она явно придумала только что.]
Пока Евредиан неотрывно и недоверчиво разглядывал серебряного волчонка, Еленика неловко улыбнулась и поспешно добавила:
“Кажется, благодаря Лари я стала поправляться быстрее. Одной божественной сущности Вашего Величества оказалось недостаточно. Но всё равно я очень рада, что он пришёл мне на помощь.”
По меркам Евредиана десять дней едва ли можно было назвать быстрым выздоровлением, однако Еленика, похоже, вовсе не переживала по этому поводу.
“Какие у тебя доказательства того, что этот зверь действительно осколок Рауля, а не какой-нибудь монстр?”
“Неужели вы собираетесь так непочтительно отзываться о покровительствующем Белготу божестве?”
По террасе разнёсся звонкий смех.
Еленика ласково провела пальцами по шерсти волчонка, словно успокаивая его.
“Я ведь живое тому доказательство. Если бы не Лари, я бы точно умерла.”
“Не говори так.”
“Это просто фигура речи. А ещё, когда я отправила Солею Эллад прочь, Лари оставил внутри неё семя божественной силы. Оно должно помочь нам отследить её местонахождение.”
“Ты можешь её отследить?”
“Пока Солея Эллад остаётся на поверхности и пока семя не исчезло - да. И, похоже, одновременно с появлением Лари у меня к Солеи Эллад что-то прицепилось. Лари говорит, что лучше найти её до того, как оно полностью расцветёт. На это должно уйти несколько лет.”
“Значит, как минимум год или больше. Этого достаточно.”
Земля действительно раскололась, а Солея Эллад скрылась в глубинах под ней.
Евредиан тут же призвал очищающее пламя и выжег весь Императорский дворец, однако поймать её не удалось.
Он уже смирился с мыслью, что Солея сбежала.
[Но если Еленика говорила правду, то на этот раз он наконец заставит её преклонить перед ним колени.]
[Если потребуется, он прочешет не только Белгот, но и весь Континент Лингер, лишь бы найти её.]
Наблюдая за его выражением лица, Еленика осторожно заговорила:
“И…насчёт меня.”
“Да.”
“Я ещё не полностью поправилась. Главная проблема никуда не делась. Дело в моём организме.”
“…Ты хочешь сказать, что тебе нужно уехать.”
“Боюсь, что да…”
Еленика печально кивнула, и её лицо тут же омрачилось.
А Евредиан, напротив, почувствовал облегчение.
[Он и сам уже думал о том, что её нужно как можно скорее отправить домой.]
[Ощущение её холодного, неподвижного тела, похожего на труп, до сих пор не отпускало его пальцы и мучительно напоминало о случившемся.]
И всякий раз вслед за этим в его голове раздавался голос той проклятой ведьмы:
[В конце концов именно Ваше Величество убило эту принцессу.]
Поэтому с того самого момента, как Еленика открыла глаза, ему приходилось по нескольку раз в день лично убеждаться, что она жива и дышит.
[На самом деле ничто больше не имело значения.]
[Одного лишь вида её ясных небесно-голубых глаз, смотрящих на него, было достаточно, чтобы все сомнения казались бессмысленными.]
[Как бы близко он ни находился рядом с ней, сама земля Белгота представляла для неё опасность.]
[Правильно было вернуть её в безопасную Лебовни, где она сможет спокойно восстановиться в объятиях своей семьи.]
[Неважно, где именно она будет находиться.]
[Пока она жива, пока спокойно дышит и находится в самом безопасном для неё месте, этого достаточно.]
[Если только он сможет быть уверен в этом, то сумеет на какое-то время вынести разлуку.]
[После того как он приведёт своё Империю в порядок.]
[После того как ещё раз и ещё раз убедится, что не осталось ни единой угрозы, способной ей навредить.]
[Только тогда он позволит себе предаваться собственным желаниям.]
Евредиан Белгот несколько раз заставил себя твёрдо решить, что не станет сожалеть о её возвращении в Лебовни.
[Потому что сейчас даже сожаление было всего лишь формой жадности.]
Евредиан подавил вздох и осторожно подхватил её на руки.
Поставив Еленику на перила террасы, он оказался с ней почти на одном уровне глаз.
Еленика удивлённо вскрикнула и тут же отвернула голову.
“И ещё я должна вам кое-что сказать. Насчёт Императорского дворца, Ваше Величество.”
“Так когда ты собираешься уезжать?”
“О, примерно через два дня. Но, Ваше Величество, Императорский дворец…”
“Через два дня, значит.”
Евредиан рассеянно ответил и повернул её голову обратно к себе, когда она снова попыталась отвернуться.
“Не смотри в сторону.”
“…Неужели обязательно было делать всё именно так?”
Её протяжно произнесённые слова и лёгкий наклон головы выглядели невероятно мило.
Евредиан сразу понял, о чём она говорит, но предпочёл полностью проигнорировать намёк.
“Тебе предстоит долгий путь.”
“Что вы сейчас сказали?”
“Горло…уже не болит?”
В её небесно-голубых глазах мгновенно вспыхнуло возмущение.
Не собираясь так легко оставлять эту тему, Еленика резко указала куда-то за пределы террасы.
“Что вообще случилось с Императорским дворцом?!”
“А, это?”
“А, это”?”
Казалось, ещё немного, и из её маленького вздёрнутого носика вырвется возмущённое фырканье.
Еленика продолжила, почти не переводя дыхания:
“Мне стоило догадаться ещё тогда, когда вы разнесли землю перед дворцом Белюк! В Императорском дворце и так всего несколько магических механизмов, а вы взяли и выжгли всё целиком! Ещё и землю перекопали так, что теперь там вообще пройти невозможно…Что нам теперь делать?!”
На середине фразы её голос осип, и она закашлялась.
Её расстройство казалось Евредиану довольно милым, но он опасался, что дальнейшие крики только сильнее навредят её горлу, поэтому прикрыл ей рот ладонью.
“Достаточно. Я понял.”
“Вы совсем не выглядите раскаявшимся.”
“Я раскаиваюсь.”
[Если бы я знал, что от одного такого очищения Императорский дворец пострадает настолько сильно, то начал бы восстановительные работы сразу после восшествия на престол.]
Евредиан мысленно признал собственную беспечность и снова сосредоточился на тщательном осмотре Еленики.
“Горло?”
“…Всё хорошо.”
“Синяки?”
“Почти полностью сошли. Хотите посмотреть?”
Когда Еленика начала закатывать рукав, Евредиан перехватил её руку и выдохнул что-то среднее между вздохом и тихим смехом.
В его глазах она всё ещё напоминала тончайшее стекло, покрытое бесчисленными трещинами, настолько хрупкое, что оно могло рассыпаться в любой момент.
Тёмные следы пальцев вокруг её тонкой шеи не исчезли даже спустя почти две недели.
[Насколько же сильно её душили, если повреждения проникли настолько глубоко?]
На руках и ногах её тела, которое мёртвая служанка волокла по земле, осталось множество порезов и синяков.
[Придворный лекарь сказал, что настоящее чудо, уже то, что у неё ничего не сломано и не повреждено.]
[Кроме того, едва придя в сознание, она откашляла кровь, что указывало на тяжёлые внутренние повреждения.]
[Как ни посмотри, её состояние никак нельзя было назвать хорошим.]
[И всё же она стояла перед ним и так ярко улыбалась, словно ничего не произошло.]
От одной мысли об этой улыбке у Евредиана сжималась грудь.
Нет, не просто сжималась, будто изнутри её царапали когтями.
“Ваше Величество?”
Край тончайшей повязки, скрывавшей неприглядные следы на её шее, затрепетал на ветру.
Еленика сияюще улыбнулась и игриво постучала его по плечу.
“Хотите, я расскажу вам кое-что интересное?”
“…Что именно?”
“Кажется, теперь я могу примерно понять, о чём вы думаете, просто взглянув на ваше лицо.”
[Понятия не имею, о чём ты говоришь.]
Евредиан едва удержался от того, чтобы произнести это вслух.
[Когда они только встретились, он считал, что никто не способен так открыто выражать свои чувства на лице.]
[Как же сильно он ошибался.]
[Полностью просчитался.]
[Еленика умела совершенно безупречно скрывать настоящие чувства за своей улыбкой.]
[Намеренно или нет, но её улыбка обладала поистине разрушительной силой, стоило увидеть её, и самообладание наблюдателя начинало рушиться.]
Сейчас на её лице была именно такая улыбка.
Еленика перекинула ноги через перила.
“Хм-м…У вас опять такое выражение лица. Будто вам что-то не нравится. Что на этот раз?”
“Ничего подобного.”
[Он не мог сказать ей, что ему не нравится её улыбка.]
[Конечно, её сияющий смех был очарователен.]
[И да, перед этим лицом он был совершенно беззащитен.]
[Но всё же…]
[Он предпочёл бы увидеть, как она плачет.]
Тогда он сразу понял бы: [Ей сейчас грустно. Ей больно.]
[Всё было бы ясно.]
Подумав об этом, Евредиан едва заметно улыбнулся.
[Опасная мысль.]
[Неужели она сможет прочитать даже это?]
“Нет, правда. Не пытайся меня обмануть. Ты сейчас думаешь совсем о другом.”
“Неужели?”
Слова сорвались с его губ прежде, чем он успел это осознать.
“Тогда угадай, о чём я сейчас думаю.”
“Хм-м…”
Еленика ненадолго задумалась, склонив голову набок.
А затем её лицо озарила чистая, ясная улыбка.
“О том, что ты хочешь меня поцеловать?”
Одно предложение, и все слова мгновенно исчезли из его головы.
Тщательно расчёсанные светло-розовые волосы Еленики подхватил ветер. Они взвились вверх и заструились на фоне яркой полной луны, сиявшей над её головой.
Полная луна раннего рассвета висела прямо за её спиной.
Евредиан не мог понять, что сияло ярче - она или сама луна.
“…Не ошиблась.”
“Я так и думала.”
Я тихо ответил и потянулся к одеялу, лежавшему на перилах террасы.
Оно мягко затрепетало на ветру.
Плотное одеяло легло на мои узкие плечи, полностью скрывая мою маленькую фигурку.
За последние несколько дней это движение стало привычным. Моё тело уже само знало, что нужно делать, и мне даже не приходилось задумываться.
Я плотнее запахнула одеяло, и Еленика слегка нахмурилась.
“Ах, ну правда. Это уже слишком…”
Не успела она договорить, как Евредиан Белгот наклонился и нежно коснулся её губ своими.
Моё тело от неожиданности напряглось.
“…!”
Но поцелуй оказался коротким.
Он почти сразу отстранился.
Сладость поцелуя всё ещё оставалась между ними, тянулась тонкой нитью, словно ириска.
Я моргнула.
“Хм. И всё?”
Евредиан едва сдержал смех.
[У Еленики была удивительная способность обезоруживать людей своей прямотой.]
[Как это назвать?]
[Пожалуй, озорством.]
Он проглотил это слово и вместо него произнёс:
“Тоска должна оставаться.”
“Тоска?”
Он снова тщательно укутал меня одеялом, поправляя каждый край.
[Женщина, которая провела в его Империи больше трёх с половиной месяцев и столько всего пережила, не должна была простудиться ещё и по дороге домой.]
Следующие слова он произнёс медленно, тщательно взвешивая каждое:
“Тогда, когда мы снова встретимся, ты будешь рада увидеть меня ещё больше.”
[На самом деле Евредиан Белгот ни в чём не мог быть уверен.]
[Даже если он очистит весь Белгот.]
[Даже если поймает сбежавшую Солею Эллад и изобьёт её до полусмерти.]
[Когда придёт этот день, протянет ли Еленика ему руку снова?]
“Хм-м…”
Она слегка нахмурилась, о чём-то задумавшись, и это лишь усилило его тревогу.
После долгого молчания Еленика медленно открыла рот:
“Тогда, может, поступим вот так?”
Её круглые глаза превратились в две полумесяцы, когда она улыбнулась.
Этот взгляд безжалостно растоптал его тревогу и одним движением смёл все его защитные барьеры.
Еленика игриво произнесла, слегка шевельнув кончиком носа:
“Перед отъездом я хотела кое-что сказать Вашему Величеству.”
“Что-то, что ты хотела мне сказать?”
“Но, пожалуй, мне тоже стоит немного сдержаться.”
Еленика провела тонкими прохладными пальцами по его губам и тихо прошептала:
“Тогда ты из чистого любопытства придешь ко мне ещё быстрее, правда?”
Этот шёпот был головокружительно сладким.
Напряжённое выражение его лица мгновенно растаяло.
Тонкие руки обвили его шею и притянули ближе.
Моё маленькое тело прижалось к нему.
Её мягкий голос проник в мои уши, словно сон:
“Тоску я унесу с собой. А вы, Ваше Величество, просто храните своё любопытство.”
[Это действительно было самой прекрасной гарантией.]
Светлые, почти прозрачные пряди её волос заполнили мой взгляд, когда она прижалась к нему.
И в этот миг Евредиан Белгот инстинктивно понял: [он никогда не забудет этих слов.]
[Так же, как не сможет забыть горько-сладкий поцелуй той ночи, когда горел Императорский дворец.]
***
Утро отъезда с самого рассвета было наполнено суетой.
“Берегите себя в долгой дороге, принцесса. Это лекарство нужно принимать сразу после еды. Это тонизирующее средство, а вот это…по одной таблетке каждый вечер.”
“Хорошо.”
“Вам категорически запрещено какое-то время напрягаться! И верхом ездить тоже нельзя. Ни в коем случае!”
“Я всё равно не умею ездить верхом, так что здесь проблем не будет.”
“И ни за что, слышите, ни за что, ни за что, ни за что не приближайтесь к магам или магическим артефактам! Один неосторожный момент, и ваши внутренние повреждения могут снова открыться!”
“Ай! Хорошо!”
От одной мысли о том, что внутренние повреждения могут снова открыться, меня пробрала дрожь.
Я крепко сжала руки придворного лекаря и с побледневшим лицом выслушивала бесконечный поток его наставлений.
“Хотя ваше состояние значительно улучшилось, вы ни на секунду не должны забывать, что всё ещё являетесь пациенткой. Понятно? Ваше здоровье - превыше всего!”
“Да. Я поняла.”
Я изо всех сил улыбнулась и энергично закивала.
[Если бы я этого не сделала, у меня было ужасное предчувствие, что мы вообще не тронемся с места до самого полудня.]
Но даже после того, как я обняла придворного лекаря, нашлись другие люди, которые попытались меня задержать.