Глава 24.
Даже с капельницей в руке, кислородной трубкой в носу и датчиками ЭКГ на груди, Марку потребовалось несколько минут, чтобы понять, где он находится, когда к нему вернулось сознание. Но он совершенно не представлял, как здесь оказался.
Рядом с кроватью стояла женщина в синем медицинском костюме и что-то записывала в планшет.
— Здравствуйте, — произнесла она, заметив, что он смотрит на нее. — Я доктор Алкофф.
Марк попытался что-то ответить, но мозг его не слушался.
— Как вы себя чувствуете? — спросила она.
После пары попыток ему наконец удалось пробормотать:
— Паршиво.
— Голова болит?
— Хуже некуда.
— Неудивительно. У вас тут шишка размером с мяч для гольфа.
Она осторожно коснулась места прямо за его ухом.
— Головокружение есть? Тошнота? Зрение не затуманено?
— Нет. Что происходит? Я упал?
— Вы совсем ничего не помните о том, что с вами случилось?
— Нет.
— Можете сказать, какой сегодня день?
— Среда, кажется.
— А как вас зовут?
— Марк Олбрайт. Или Ник Харджо. Выбирайте, что больше нравится.
Она улыбнулась.
— Обычно после такого ответа прямая дорога в психиатрическое отделение. Но в вашем случае — вполне допустимо. Я читала о вас в газетах.
Она закончила писать и положила планшет на прикроватный столик.
— Нога болит?
Марк попытался приподнять голову, поморщился от боли и оставил эту затею.
— Пожалуй, вам лучше поменьше двигаться.
— Что с моей ногой?
— У вас огнестрельное ранение бедра.
Сознание Марка все еще было затуманено, и он решил, что ослышался.
— Что вы сказали?
— Огнестрельное ранение.
Он попытался сопоставить её слова с образом самого себя, целящегося из пистолета, но не смог этого представить, как он покупает оружие или хотя бы держит его в руках.
— Это невозможно, — сказал он. — По-моему, у меня вообще нет пистолета.
— Стреляли не вы.
— А кто?
— Шериф Дэниелс ждет, чтобы поговорить с вами об этом, — ответила она.
— Огнестрельное ранение, — произнес он, и до него постепенно начало доходить, что произошло на самом деле.
— К счастью, ранение сквозное: пуля не задела ни кость, ни артерию, ни нерв. Даже мышцы не пострадали.
— Знаете, мне доводилось лечить подстреленных собак, кошек и даже игуану, но…
— Значит, вы знаете, что к чему. Я сделала вам местную анестезию, чтобы обработать рану и наложить несколько швов. Сейчас назначим курс антибиотиков, чтобы избежать инфекции. У вас нет аллергии на какие-нибудь лекарства?
— Нет.
— Дадим вам обезболивающее, но сначала…
— Если не считать головной боли, никакой боли я не чувствую.
— Поверьте, когда действие анестезии закончится, вы сразу поймете, что в вас стреляли. А теперь давайте отправим вас на МРТ, нужно проверить, что там с травмой головы.
— Меня еще и по голове ударили?
— Судя по всему, вы ударились сами, когда упали у себя в комнате. По крайней мере, так предположили фельдшеры скорой помощи.
— Сколько времени я был без сознания?
— Около часа. Достаточно долго, чтобы проверить, нет ли у вас сотрясения мозга.
Марк глубоко вдохнул, задержал дыхание на несколько секунд, а затем шумно выдохнул.
— Вы в порядке? — спросила она.
— Насколько можно быть в порядке, зная, что кто-то пытался меня убить.
***
Марк спал, когда медсестра отодвинула занавеску, отделявшую его койку от той, что стояла ближе к двери.
— Простите, если разбудила, — сказала она, — но теперь у вас появился сосед по палате. Его только что привезли после операции. Вам что-нибудь нужно?
— Нет, спасибо.
Когда она вышла, Марк снова начал проваливаться в сон, но тут услышал голос Айви:
— Привет. Как ты?
— Неплохо.
— Похоже, ты хорошо отдыхал.
— Давно ты здесь?
— Около часа.
— Не помню, чтобы я спал. Вообще мало что помню.
— Ничего страшного. Не пытайся вспоминать.
Она взяла его за руку, наклонилась и поцеловала в щеку.
— Я рада, что ты идешь на поправку.
— Да. Я просто… — Он на несколько секунд закрыл глаза, а потом, внезапно осознав происходящее, спросил: — В меня стреляли, да?
— Да, но с тобой всё будет в порядке.
— Кто это сделал?
— Пока никто не знает, но Хэп сказал, что О-Бой поднял всех своих помощников, они прочесывают лес за мотелем.
— Хэп здесь был?
— Он не хотел тебя будить. Мы вместе поднялись сюда после того, как поели, но ты еще спал.
— Что? Вы оставили меня одного? Беспомощного, в такой боли?
— Беспомощного и в боли — возможно… но не одного. Прямо за дверью дежурит охранник.
— Да ладно…
— Нет, правда.
— Чья это была идея?
— Хэпа. — Айви слегка смутилась и добавила: — И моя.
— Ты думаешь, тот, кто в меня стрелял, не довел дело до конца? Ты правда веришь, что кто-то придет в больницу, проберется в эту палату и попытается снова?
— Вполне возможно.
— А еще возможно, что это была случайность. Может, кто-то охотился.
— На кого же это они охотились?
— Не знаю. Что там сейчас в Оклахоме в сезон?
— Сезон охоты на самоуверенных ветеринаров из Калифорнии. Если серьезно, может, какой-нибудь пацан охотился на белок или просто упражнялся в стрельбе?
— Ага. А мишенью стал ты.
— Мне нужно в туалет.
Он нажал кнопку вызова медсестринского поста.
— Знаешь, я могла бы помочь.
— Ни за что на свете.
— Ну, раз так, пожалуй, пойду.
— Да, лучше иди. Мне как раз скоро должны сделать еще один укол, и я снова отправлюсь в страну грез.
— Хорошо. — Айви порылась в своей сумке, достала…книга в мягкой обложке. — Может, когда тебе станет лучше…
— Спасибо.
— Тогда… — Она сделала шаг к кровати, но тут же отступила. — Поправляйся скорее.
— Думаю…
— Марк, если ты…
— Айви, нам нужно поговорить о том, что было вчера.
— А что было вчера?
— Да брось. Хватит играть в игры.
— Ладно, давай поговорим.
— Прости за то, что случилось.
— Ты уже говорил это.
— Помоги мне, Айви. Мы оказались в очень неловком положении.
— Хорошо. Давай разложим всё по полочкам, — сказала она. — Последнюю неделю мы провели вместе. Мы ладим, нам приятно общаться. Верно?
— Верно.
— Сейчас ты крайне уязвим, а я, похоже, твой главный союзник. И вот, в порыве нерешительности, ты меня поцеловал. А я ответила. Но в этот момент до тебя дошло, «о, ужас!», ты целуешь женщину, чей живот напоминает огромный шар с водой. Ты вспомнил, что я жду ребенка, а ты — не отец. Внезапное чувство унижения заставило тебя отпрянуть, ты испугался, что наша дружба разрушена. Пока всё верно?
— Совсем не так.
— Дай закончить. Ты чувствуешь унижение и вину, а я — унижение и гнев. Я выбегаю из бильярдной, ты мчишься обратно в мотель. А потом в тебя стреляют. Кстати, это была не я. Я была достаточно зла, чтобы пристрелить тебя, но не сделала этого. Я стреляю куда точнее. Если бы я хотела тебя убить, мы бы сейчас не разговаривали. Вот и вся история.
— Нет. Возможно, это конец твоей истории, но не моей. Я поцеловал тебя, потому что ты — желанная женщина: энергичная, яркая, отзывчивая, красивая. Мое чувство вины никак не связано с тем, что ты беременна. Совсем. Когда я сказал, что наш поцелуй был неправильным, я даже не об этом думал.
— Марк, тебе не обязательно быть таким добрым. Я знаю, как выгляжу, и прекрасно понимаю свое положение. Я не жду, что ты, или любой другой мужчина, найдешь меня желанной.
— Ты ошибаешься, Айви. И если бы мы не были двоюродными братом и сестрой, я бы…
— Двоюродными?
— Мне просто не по себе от этого.
— Ты думаешь, мы двоюродные?
— Айви, Нейви Харджо был братом Гейлин Харджо, верно?
— Верно.
— И если я правильно понимаю устройство семьи, значит, мы — двоюродные брат и сестра.
— Да, если бы Нейви Харджо был моим отцом, тогда да.
— Погоди-ка.
— Нейви удочерил меня, когда женился на моей маме.
— Хочешь сказать…
— Мы не двоюродные, Марк. Мы даже кровными родственниками не являемся.