Глава 26.
Айви была на кухне, когда услышала, как в соседней комнате кто-то с грохотом передвигается — это был Марк.
— Ты одет? — крикнула она.
— Нет.
— Отлично. — Войдя в комнату, она увидела, что он стоит, опираясь на один костыль, и пытается натянуть обрезанные брюки — единственные, которые налезали на его ногу, туго замотанную бинтами. — Хорошо спал? — спросила она.
— Приснилось, что у меня в ноге пулевое отверстие.
— Надо же, какое совпадение! — Помогая ему надеть шорты, она добавила: — Только что звонил Эймакс Доусон. Сказал, что ему нужно с тобой встретиться.
— Ты предложила ему приехать сюда?
— Он проезжал мимо, но его отпугнули репортеры и фургоны телеканалов, дежурящие у дома.
— Можешь отвезти меня к нему? — спросил Марк.
— Он не хочет, чтобы ты приезжал к нему, боится, что за тобой могут проследить. К тому же он сказал, что дело слишком серьезное, чтобы обсуждать его по телефону. По его словам, он и его источник должны оставаться инкогнито.
— Источник? Похоже, он нашел себе своего «информатора»
— Будем надеяться, — ответила Айви.
— Ну, если он не хочет ехать сюда, а меня к себе не зовет, что же мне делать?
— Я уже все придумала.
— Прекрасно. Опять буду изображать сантехника?
— В этот раз нет.
— Снимать показания счетчиков? Стричь деревья?
— Надевай рубашку, умник. Мы уходим.
Спустя несколько минут после девяти Айви помогла Марку сесть в свой фургон, не обращая внимания на репортеров, которые выкрикивали вопросы, стоя на улице. Выезжая задним ходом с подъездной дорожки, они оба вели себя так, словно совершенно не замечали царившей вокруг суматохи.
Две машины последовали за ними до медицинской клиники Де-Клер. Там Айви высадила Марка у главного входа, а сама отправилась на фургоне на парковку.
Не торопясь, Марк поднялся на лифте на третий этаж, в кабинет 305, к доктору Алкоффу. В зале ожидания было полно народу. Марк сел между женщиной с загипсованной ногой и подростком, у которого рука была на перевязи. Когда вошли двое репортеров, один занял последний свободный стул, на другом конце зала, а второй остался стоять у окна.
Через пять минут медсестра открыла дверь в конце зала и позвала:
— Олбрайт? — Марк, опираясь на костыли, поднялся, прошел за ней в дверь и направился по коридору.
— Вот здесь, — сказала она. — Доктор скоро подойдет.
Когда Марк вошел, Эймакс улыбнулся.
— Проблемы были? — спросил он, пожимая Марку руку.
— Нет, все прошло в точности так, как спланировала Айви. Ей прямая дорога в ЦРУ.
— А с чего ты взял, что она там не работает? Давай-ка их сюда, — сказал Эймакс, когда Марк уселся в кресло и протянул ему костыли. — Слышал, Кайла Лиандера арестовали по делу о стрельбе.
— О-Бой его арестовал, но я почти уверен, что Кайл к этому непричастен.
— Есть какие-то подозрения?
— Мне кажется, что О-Бой как-то замешан, но это лишь предчувствие. Доказать пока нечем.
— Возможно, у меня есть кое-что, что можно доказать то, от чего ему уже не отвертеться.
Марк подался вперед и произнес:
— Ну, выкладывай.
— Помнишь, как я узнал о тебе, кто ты есть на самом деле?
— Вроде бы через твою знакомую из офиса шерифа?
— Олин Тернер. Мы встречались еще в старших классах, с тех пор дружим. Так вот, сегодня на рассвете она заявилась ко мне домой и принесла вот это.
Эймакс протянул Марку коробку размером с книгу, крышка была обернута подарочной бумагой, а сверху приклеен ярко-желтый бант.
— Подарок на день рождения? — спросил Марк.
— Нет, но она хотела, чтобы всё выглядело именно так. Она не думала, что кто-то из окружения О-Боя станет следить за ней, да и с чего бы им подозревать, что у неё есть доступ к этим документам? Но рисковать она не хотела. Давай, открывай. Снимай крышку.
Марк открыл коробку и достал несколько сложенных пополам листов бумаги.
— Что это?
— Копии протокола задержания Гейлин Харджо. Запись из журнала регистрации заключённых. И опись личных вещей арестованной. Всё датировано ночью 28 июня 1970 года.
— Боже мой, Эймакс. Как твоей знакомой удалось всё это достать?
— Олин близко общается с одним из помощников шерифа. Тот проговорился, что шериф собирается уничтожить кое-какие бумаги, касающиеся давнего ареста. Узнав, что речь идёт о Гейлин Харджо, Олин стала внимательно следить за происходящим. Она увидела, как О-Бой выгреб содержимое ящика картотеки в коробку и унёс её к себе в кабинет. А когда его вызвали на место вооружённого ограбления, она заглянула в коробку, нашла эти документы и сделала копии. Потом вернула всё на место, прямо в ту самую коробку, и принесла бумаги мне. Теперь я вижу связь между той ночью, когда Гейлин была в участке, и датой твоего рождения. Нетрудно догадаться, что произошло, верно?
— Ты полагаешь, что в тюрьме её изнасиловали?
— И весьма вероятно, что тот, кто её изнасиловал, это тот же человек, который её убил.
— Давай не будем забегать вперёд, Эймакс. Нужно действовать постепенно.
— Я уже столько чёртовых лет пытаюсь двигаться шаг за шагом, а доброе имя отца так и не смог восстановить. Но вот это, — он постучал пальцем по протоколу задержания, — доказывает, что О-Бой в чём-то да виновен. И я не остановлюсь, пока не выясню, в чём именно.
***
— Разве можно его за это винить? — спросил Марк. — Всё это время он пытался доказать невиновность своего отца и теперь верит, что уже совсем близок к цели.
— Знаю, — сказал Хэп.
— Но Эймакс не может просто вломиться в кабинет О-Боя, размахивая этими бумагами и обвиняя его в изнасиловании. Вполне возможно, что его вина заключается лишь в том, что он покрывает кого-то другого.
— Допустим. Но кого?
— Не знаю. Но подумай вот о чем, не каждая беременность длится ровно девять месяцев. Она могла забеременеть на несколько дней раньше или позже, а значит, двадцать восьмое июня вовсе не обязательно является днем зачатия. Во-вторых, даже если она забеременела, находясь в участке, это еще не значит, что ее изнасиловали. Насколько нам известно, она не заявляла о нападении. Возможно, это был секс по обоюдному согласию. В конце концов, Ровена говорила, что Гейлин была пьяна.
— Но если это было не изнасилование и даже не секс по согласию, — спросил Марк, — то зачем О-Бою так старательно все это скрывать?
— Не знаю. Пока что.
Хэп перебрал бумаги у себя в руках и начал читать вслух опись изъятых вещей:
— Коричневая пластиковая сумочка, два ключа, расческа, губная помада, кошелек с девятью долларами семидесятью четырьмя центами, тканевый пояс, выпускное кольцо, браслет с подвесками, пара сережек с искусственным жемчугом. При освобождении ей вернули все до единой вещи, она расписалась в получении в десять сорок три.
— Значит, ей вернули всё, что отобрали при помещении в камеру?
— Именно. И если она… — Хэп озадаченно нахмурился. — В этом нет никакого смысла, — сказал он. — Согласно протоколу задержания, ее остановили на Ист-Мейн в девять ноль семь вечера за то, что она «выехала на встречную полосу, а затем резко вильнула на обочину». Но в описи вещей указано, что ее выпустили в десять сорок три вечера. Если она была настолько пьяна, что не могла справиться с управлением, как же она протрезвела всего за час тридцать шесть минут?
— К чему ты клонишь, Хэп?
— Кто-то вытащил её, пока она ещё была пьяна. И сомневаюсь, что это был кто-то из родни. Разве ты не говорил, что она заставила Ровену поклясться никому не рассказывать? Очевидно, Гейлин хотела убедиться, что Харджо ничего не узнают.
— И это точно была не Ровена, она ведь тоже была пьяна.
— Ну и кто первым приходит на ум?
— Кайл Линдер.
***
Когда Кайла ввели в зал суда, он выглядел как живой овощ. Стеклянными глазами он смотрел прямо перед собой, но, казалось, ничего не видел. Голова его покачивалась, словно держалась на плечах на пружинах, а рот был приоткрыт настолько, что по подбородку тянулась тонкая струйка слюны.
Марку показалось, что Кайлу выдали целую миску с таблетками, выбирай, мол, что душе угодно. На нём был оранжевый тюремный комбинезон на несколько размеров меньше и коротковатый, а на руках и ногах наручники и кандалы, из-за чего он передвигался на негнущихся ногах, тяжело ступая.
И хотя, скорее всего, именно Кайл вытащил пьяную Гейлин из участка и, возможно, именно он той ночью сделал её беременной, Марк всё равно почувствовал к нему жалость, когда того провели перед переполненным залом суда.
Процедура предъявления обвинения заняла меньше пяти минут, всё прошло настолько гладко, словно участники читали по заранее заготовленному сценарию. В итоге судья постановил, что Кайл не в состоянии осознать суть выдвинутых против него обвинений, и распорядился отправить его на тридцатидневное психиатрическое освидетельствование в «Хейвен», то самое учреждение, из которого Кайл недавно совершил «побег».
Хэп заметил, что не удивится, если Кайла вернут в ту же самую палату, из которой он сбежал.
Когда заседание закончилось, Хэп провёл Марка через комнату отдыха для судей, чтобы оторваться от прессы, а затем вывел через чёрный ход к своей машине, «Крайслеру» 1988 года выпуска, внутри которого было грязно, как в мусорном контейнере.
— И как, чёрт возьми, мне теперь поговорить с Кайлом? — спросил Марк. — Не думаю, что получится. По крайней мере, здесь. Его вернут в камеру, пока из больницы не пришлют транспорт. До этого момента к нему, уверен, никого не пустят.
— Ну, если это Кайл вытащил её той ночью из тюрьмы и отвёз в хижину Артура, то…Марк, ты знаешь свою группу крови?
— Конечно. Четвёртая положительная. А что?
— Давай узнаем, какая группа крови у Кайла. Возможно, удастся выяснить, отец он тебе или нет.
— И как же мы это сделаем?
— На что ещё нужны друзья?
Хэп припарковался возле кабинета докторов Уэстфолла и Кендерса и предложил Марку подождать внутри.
— Придётся немного подождать, всё зависит от того, насколько они там заняты. Да и сидеть в машине сейчас слишком жарко, у меня кондиционер накрылся.
Внутри Марк сел в зоне ожидания для пациентов, а Хэп подошёл к стойке. Женщина-афроамериканка отодвинула окошко и пожала Хэпу руку.
— Привет, Хэппи! — просияла она. — Целую вечность тебя не видела!
— Барб, отлично выглядишь.
Она встала, повернулась и приняла модельную позу.
— Сбросила двадцать два фунта.
— Вижу. Как Генри?
— Зато он набрал всё то, что я сбросила! — рассмеялась она.
— А как Ребекка?
— У Бекки хорошие оценки, в неприятности не ввязывается. С тех пор как ты вытащил её из той передряги прошлой зимой, она встала на верный путь. Даже не знаю, как тебя отблагодарить.
— О, ты удивишься.
— Что я могу сделать?
— Мне нужно поговорить с тобой пару минут, Барб. Наедине, если можно.
— Конечно, проходи.
Марк проводил взглядом Хэпа, который вошел в дверь с табличкой «Только для персонала», а затем увидел, как Барб закрыла окошко и скрылась в кабинете за своим столом.
На столике рядом с собой Марк обнаружил журналы: «Родительство», «Здоровая жизнь» и «Еженедельник» — мартовский номер, который он читал еще несколько месяцев назад.
Он взял «Родительство» и прочел главную статью о первых шести неделях жизни новорожденного. А когда уже начал читать реальную историю о женщине, родившей тройняшек, в помещение вошла пожилая пара. Мужчина держал женщину за руку и подвел ее к стулу.
— Джон, во сколько начинается фильм?
— Дорогая, мы пришли к доктору Кендерсу.
— А-а.
— Хочешь надеть кофту? Здесь прохладно.
— Может, когда начнется фильм, — ответила она.
Старик заметил Марка, сидевшего в углу, и кивнул ему, а затем помог жене надеть кофту, задача оказалась не из легких.
— Вот так, — сказал он.
— Хочешь посмотреть журнал?
— Нет, глупышка. Скоро свет погаснет. Во сколько начинается фильм?
— Мы пришли к врачу, Милдред.
Марк помнил, как его мать вот так же бессвязно говорила в те месяцы, прежде чем она вовсе перестала произносить хоть слово. К тому времени она уже находилась в «Амбассадор Мэнор» — учреждении для людей с болезнью Альцгеймера в Бербанке.
Он навещал её каждое утро: кормил завтраком, если она соглашалась есть, или убирал за ней, если она отказывалась. Со временем визиты становились всё реже, пока он и вовсе не перестал приходить. Марка мучило чувство вины, но недостаточно сильно, чтобы заставить себя сидеть рядом с ней и вести пустые разговоры, которые она всё равно не понимала и на которые никак не реагировала, если, конечно, не считать ответом те странные, почти нечеловеческие звуки, что она порой издавала. Но теперь, глядя на пару в другом конце комнаты, он ощутил острый укол сожаления.
Вернувшись на своё место за стойкой и открыв окошко, Барб произнесла:
— Доброе утро, Милдред. Джон. Как вы сегодня?
— Во сколько начинается фильм? — спросила Милдред.
— Давайте сначала проводим вас к доктору Кендерсу.
— Я отведу тебя в кино сегодня днём, Милли, — сказал Джон.
Когда Марк подошёл к стойке, Барб улыбнулась и спросила:
— Вы ведь с Хэппи, верно?
— Да.
— Он сейчас выйдет.
— Можно ли это у вас купить? — Марк показал ей экземпляр журнала, который читал, пока ждал.
— Нет, но я отдам его вам просто так.
— Я бы с радостью заплатил.
— Ни в коем случае, — отрезала она.
— Готов? — спросил Хэп, подойдя к Марку у стойки.
— Да.
— Ещё раз спасибо, Барб, — сказал Хэп.
— Приходите с Мэттью к нам на ужин, когда захотите моих куриных клецок.
— Обязательно. До свидания!
Когда они подошли к машине, Хэп сказал:
— У Кайла первая группа крови.
— И что это значит?
— Он не твой отец.
***
— Я кое-что тебе принес, — сказал Марк, протягивая Айви журнал. — Пока ждал Хэпа у врача, прочитал интересную статью о связи, которая возникает между ребенком и матерью в первые шесть недель. Подумал, тебе будет любопытно взглянуть.
— Спасибо, — отозвалась Айви. Она полистала журнал секунд тридцать, а потом бросила его на кухонный стол.
— Когда у тебя срок? — спросил Марк, наливая себе чашку кофе.
— Знаешь, чего мне хочется? — спросила Айви, открывая дверцу холодильника.
— Соленых огурцов? — предположил Марк.
— Нет! По-моему, это просто бабушкины сказки, — она поморщилась. — От одной мысли о соленом огурце меня уже почти тошнит. Нет, мне хочется оливок, фаршированных чем-нибудь, и чтобы их можно было макать в арахисовую пасту.
— Одно из моих любимых сочетаний. Но ты так и не ответила.
— На что не ответила? — переспросила Айви.
— Когда тебе рожать?
— О, еще недель шесть-семь, — ответила она. — А вот и они.
Она достала банку оливок с дверцы холодильника, а затем полезла в шкафчик за арахисовой пастой.
— «Нежная», — прочитала она на этикетке. — Черт. А лучше всего с кусочками орехов.
— Имя уже выбрала?
— Имя?
— Ну да, для ребенка.
— Нет. Я же не знаю, мальчик это будет или девочка.
— Ну, допустим, мальчик. Как насчет Роджера?
— Звучит неплохо. — Она окунула оливку в арахисовую пасту и отправила в рот. — М-м-м. — Она окунула еще одну и протянула Марку.
— Нет, я ем только с кусочками орехов, — отказался он.
— Эстет.
— А если девочка, Стелла? — спросил Марк.
— Подумаю над этим. Печенье хочешь?
— Не-а. Айви открыла пачку имбирного печенья и макнула одно в арахисовую пасту.
— Думаешь, вы с ребенком будете жить здесь, у твоей мамы?
— Это она тебя подговорила, да?
— Подговорила к чему?
— Допрашивать меня с пристрастием по поводу этого ребенка.
— Нет! Ну, то есть не совсем. Мне ведь тоже интересно. Хочется узнать, когда малыш появится на свет, как вы его назовете и…
— Где я собираюсь его растить, на что буду содержать. Так, пара «невинных» вопросов, да?
— Прости, Айви, если я зашел слишком далеко в расспросах.
— Марк, скажу тебе начистоту, только, пожалуйста, не говори моей маме. Она должна узнать об этом только от меня, и ни от кого больше. Я просто еще ей не сказала.
— Не сказала о чем?
— Я решила отдать ребенка на усыновление.
30 апреля 1969 г.
Дорогой дневник,
Сегодня вечером я ходила на свидание с Оскаром.
Мы перекусили, а потом отправились в кинотеатр на фильм «Сердце — одинокий охотник». Очень хороший фильм. Я даже расплакалась.
Когда мы вышли из кинотеатра, Оскар взял меня за руку. А когда привез домой, то поцеловал, сначала в машине, прямо перед моим домом, а потом еще раз, когда провожал до самой двери.
Он отлично целуется.
Женщина-паук
28 мая 1969 г.
Дорогой дневник!
Сегодня я устроилась на летнюю подработку, буду помогать Артуру Макфаддену на радиостанции. У меня будет свой кабинет в самом начале здания и собственный рабочий стол. В мои обязанности войдет отвечать на телефонные звонки, печатать документы и заниматься архивом.
Мистер Макфадден, мой начальник, сказал, если я хорошо себя проявлю, то, возможно, смогу остаться на радиостанции — буду работать неполный день, когда осенью начнется учеба.
Там же я познакомилась с его пасынком, Кайлом Линдером. Он намного старше меня, но по поведению этого совсем не скажешь. Слышала, будто он странный и принимает наркотики, но не знаю, правда ли это. Впрочем, скоро узнаю, завтра уже выхожу на работу.
Женщина-паук