Онлайн чтение книги Увлечение (1995) A Fling 1995
1 - 69

Андре вышел из офиса раньше обычного и сел в машину Энцо, направляясь в резиденцию Лафайет. Шарль, который всю прошлую неделю отказывался выходить на работу под предлогом простуды, не появился и сегодня.

До недавнего времени Андре каждое утро заезжал за отцом и заставлял его ехать в офис, пусть и через силу. Но как только Андре, чтобы не тратить время на дорогу, снял квартиру рядом с офисом и переехал, Шарль стал всё чаще пропускать работу под разными предлогами. Андре знал, что отец только и ждет возможности сбежать в Париж.

Но до сентября, когда должно было состояться ежегодное собрание акционеров, времени на болезни или поездки в Париж не было. Даже если он ничего не делал по существу, он должен был хотя бы создавать видимость усердной работы. Это был необходимый минимум, чтобы Гордон Лоуэлл, пытающийся захватить компанию, ссылаясь на некомпетентность Шарля, не получил новых козырей.

Неужели даже это было так сложно?

— Ха…

Андре тяжело вздохнул.

Согласно законам штата Нью-Йорк, финансовый год Lafayette-Lowell Group закончился в конце марта. С конца прошлого года дефицит начал постепенно сокращаться, и в первом квартале этого года были достигнуты заметные результаты: одновременно улучшились денежный поток и показатели прибыли и убытков.

Однако общее финансовое состояние оставалось плачевным. Требовалось время, чтобы результаты усилий Андре стали очевидны и отразились в отчетах. Поэтому ежегодное собрание акционеров, обычно проводимое в июне, перенесли на сентябрь — крайний срок, допустимый законом.

В ответ Джеймс Лоуэлл, сын Гордона Лоуэлла, через Mars Investment потребовал созыва внеочередного собрания акционеров. Андре отклонил это требование, сославшись на процедурные нарушения, хотя понимал, что это приведет к судебному разбирательству. Как и ожидалось, Джеймс Лоуэлл пригрозил судом, но и им тоже требовалось время.

Противники, легкомысленно полагавшие, что без труда приберут к рукам бесхозную компанию, были застигнуты врасплох: внезапно появившийся Андре перевернул всё вверх дном, внес изменения в устав, внедрив положения о «ядовитой пилюле», и начал переманивать акционеров, яростно защищая права на управление.

Сейчас акционеры, перешедшие на сторону Лафайетов, и те, кто поддерживал Гордона Лоуэлла, находились в жестком противостоянии, а решающий голос был у семьи Коллинз, которая колебалась и занимала выжидательную позицию.

— Проклятая Лоррейн Кэбот…

Пробормотал Андре.

Казалось, на шею накинута свободная петля. И мысль о том, что, возможно, ему придется затянуть её собственной рукой, вызывала физическое отвращение. Андре ослабил галстук, который, казалось, душил его, и машинально полез во внутренний карман пиджака. Но тут же остановился.

Терпи.

В последнее время его нервы были натянуты как струна. Он шел по тонкому льду и не мог позволить себе даже малейшей ошибки. Окружающие, замечая едва уловимые изменения в его лице, ходили перед ним на цыпочках.

Аппетита не было. Он механически закидывал в себя минимум еды, просто чтобы выжить. Спать по ночам тоже не получалось. Он мог сомкнуть глаза лишь на несколько часов после того, как изматывал себя тренировками до предела.

Время от времени в солнечном сплетении возникала тупая, давящая боль по неизвестной причине, а иногда без всякого повода накатывал гнев. После этого в голове становилось мутно, как в темном море перед штормом, затянутом туманом. А следом приходила мигрень, ударяющая, как вспышка молнии.

Когда это началось?

Когда стресс достигал пика, он лез во внутренний карман пиджака. Кроме легкого расслабления напряженных мышц, особого эффекта это не давало, но вызывало привыкание сильнее запрещенных веществ. А еще более серьезным побочным эффектом было чувство глубокого самоуничижения.

Поэтому всего несколько дней назад он твердо решил завязать…

В конце концов, не выдержав, Андре снова полез во внутренний карман и достал бумажник. Из него он вытащил спрятанную фотографию. Некоторое время он смотрел на снимок, потом откинулся на спинку сиденья и положил руку на лоб. Стало чуть легче дышать, и он сделал глубокий вдох, расширяя диафрагму.

О чем она только думала, посылая такую фотографию?

На фото Ми Ран корчила смешную рожицу: надула щёки и скосила глаза к переносице. Он горько усмехнулся. Эта фотография дважды проделывала путь из бумажника в мусорную корзину и обратно, прежде чем обосноваться в самом глубоком отделении.

Ещё и угрожать вздумала. Нахалка.

В памяти всплыли строки из письма, которые он уже выучил наизусть.

«Если и на это письмо не будет ответа, тогда и я откажусь от Андре. Забуду о тебе полностью, как будто тебя никогда и не было в моей жизни. Я серьёзно. Вот увидишь!»

И что он сделал?

Импульсивно согласился на предложение Бьюкенена включить его фото в пресс-релиз, позировал перед фотографом как шут. А потом, на глазах у ошарашенного Бьюкенена, стащил одну свою фотографию.

Сначала он собирался написать жестко и категорично: забудь меня и больше не пиши. В худшем случае ему придется юридически связать себя с Лоррейн Кэбот на три года. Сейчас, когда он тратил все время бодрствования на защиту Lafayette-Lowell Group, переписка с Ми Ран была единственным его занятием, не имеющим никакой цели или выгоды.

На то, чтобы написать короткое сообщение на обороте фото, у него ушел целый час. Даже на изучение толстых папок с документами он тратил меньше времени.

Написав всего несколько строк, он отшвырнул ручку, признавая собственную противоречивость. Если бы он действительно хотел, чтобы Ми Ран его забыла, достаточно было просто не отправлять фото.

Осознание того, что в темной бездне его души, куда он не хотел заглядывать, упорно живет странное чувство собственничества по отношению к Ми Ран, сбивало с толку. Он даже немного разозлился на неё.

Забудешь меня? Тогда зачем плачешь?

Андре не мог смириться с мыслью, что Ми Ран может его забыть. Даже если они никогда больше не встретятся, её глаза должны сиять любовью к нему.

Он понимал, что это ужасно эгоистично. Но в отношении Ми Ран он не помнил, чтобы хоть раз принимал рациональные решения.

В тот день Андре импульсивно выбежал из офиса и лично отправил письмо со своей фотографией на почте. Пусть он забудет её, но она должна помнить его всю жизнь.

Он посмотрел на фото Ми Ран.

Добрая, светлая, красивая женщина.

Когда-нибудь она встретит другого мужчину и полюбит его всем сердцем, как любила меня.

Он это понимал.

Но мысль о том, что письма станут приходить всё реже и однажды прекратятся совсем, вызывала в нем бурю сложных эмоций, которых он никогда раньше не испытывал. Гнев, страх, тоска, тревога. Это были изматывающие чувства, которые трудно описать словами.

Поэтому он пошел на компромисс с собой: решил носить её фото в бумажнике, но прекратить переписку. Пока он не получает вестей, для него Ми Ран будет вечно любить его.

Андре, опасаясь, что может передумать, вызвал Хиггинса и приказал немедленно возвращать отправителю любые письма из Кореи. С тех пор он не получал от неё ни строчки.

Прошло уже месяца три?

Если подумать, именно с того времени всё и началось.

Часто появлялась давящая боль в солнечном сплетении, словно туда положили тяжелый камень. Подумав, что проблемы с сердцем, он выкроил время и сходил в больницу, но никаких отклонений не нашли. Сказали только остерегаться переутомления и стресса.

Андре осторожно убрал фотографию обратно в бумажник.

Это было просто…

Как успокоительное, которое иногда принимала мать, когда нервничала. Безобидная, мелкая привычка, от которой можно легко избавиться, когда ситуация улучшится.

Как и то, что он вспоминал Ми Ран каждый раз, когда занимался самоудовлетворением.

— Ха…

С привычным чувством отвращения к себе он протер лицо руками, закрыл и снова открыл глаза. Машина остановилась.

Швейцар Чарли открыл заднюю дверь. Андре кивнул ему в ответ на приветствие и вошел в лобби, как вдруг услышал слуховую галлюцинацию.

— Оппа! Ну не надо так, дай мне угостить тебя, ну пожалуйста?

С ума сошел, что ли.

Андре резко тряхнул головой.

Если от того, что он посмотрел на фото в машине, ему мерещится голос Ми Ран, возможно, ему действительно пора к врачу.

Он сделал шаг и застыл как вкопанный.

У стойки консьержа стояла Ми Ран. С мужчиной.

Он крепко зажмурился и снова открыл глаза.

Неужели он и правда сошел с ума?

Видение не исчезало.

Он огляделся. Это точно было лобби резиденции Лафайет.

Почему она здесь…? Нет, важнее — кто этот ублюдок…

В этот момент Ми Ран дернула мужчину за руку и состроила милую гримасу. Мужчина повернулся и погладил её по голове. И тут же Ми Ран просияла, глядя на него, и широко улыбнулась.

Тёплые карие глаза, тающие, как карамель.

Сердце Андре, словно к нему привязали тяжелый груз, рухнуло вниз, к самому ядру Земли.

Из пересохшего горла с трудом вырвался звук.

— …Кан Ми Ран?

✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver