Онлайн чтение книги Увлечение (1995) A Fling 1995
1 - 56

Грейс любила повторять, что самый настоящий аристократ в этом доме — это дворецкий Хиггинс.

Потомок целой династии дворецких, служивших в знатных семьях, Хиггинс был нанят Грейс, когда она вышла замуж за маркиза де Лафайета, самого завидного холостяка Франции, и переехала в Париж. Она специально отправилась в Англию, чтобы найти такого компетентного управляющего. Ходили слухи, что когда Грейс решила окончательно вернуться в Нью-Йорк, между супругами разгорелась нешуточная борьба за право оставить Хиггинса у себя.

Хиггинс управлял резиденцией Лафайет с непреклонной строгостью.

Даже в 1995 году, когда мир изменился, а дворецкие стали такой же редкостью, как исчезающие виды животных, он жил так, словно на дворе всё ещё стоял 1945-й. И никто из слуг резиденции не смел ему перечить.

За спиной Хиггинса, ожидая своей очереди, со слезами на глазах стояла няня Людовика. Уроженка Сицилии, которую все звали «Нонна» (бабушка), она заботилась об Андре с тех пор, как ему исполнилось пятнадцать дней. Она была тем человеком, с которым он провёл больше всего времени в детстве.

Увидев рядом с ней трёх горничных, шеф-повара Ноэля и разнорабочего Сэмми, Андре мысленно вздохнул. Правила в этом доме устанавливали не Лафайеты и не Лоуэллы, а Хиггинс, который насаждал их с железной волей. Сегодняшний день не стал исключением.

— Андре, мой юный господин!

— Нонна, как вы поживали?

Андре легко обнял Людовику, протянувшую к нему руки. Она была единственной из слуг, кому позволялось обнимать его. Старушка казалась ещё более сгорбленной, чем шесть месяцев назад.

Коротко ответив на приветствия остальных, Андре направился к галерее, ведущей в западное крыло, где находилась его комната.

Хиггинс следовал за ним на шаг позади.

— Вы будете ужинать с маркизом в восточном крыле?

— …Принесите еду в мою комнату. Где сейчас отец?

— Он ожидает вас в кабинете восточного крыла вместе с мсье Лораном.

Раз он ждал сына, только что вернувшегося из-за границы, да ещё и в компании главы секретариата, дело явно не терпело отлагательств. В телефонном разговоре перед вылетом отец упомянул, что прибыл в Нью-Йорк несколько дней назад специально к возвращению Андре.

— Перелёт был долгим. Передайте, что я зайду к нему, как только приму душ и переоденусь.

Хиггинс учтиво поклонился и элегантно развернулся. Старику, которому было под восемьдесят, наверняка нелегко было держать спину так прямо. Глядя на него, Андре казалось, что время повернуло вспять.

Его комната, состоящая из небольшой гостиной, кабинета и спальни, тоже ничуть не изменилась со времён военной академии.

Андре прошёл по комнатам, включая все лампы. Раньше он этого не замечал, но даже со всем включенным светом здесь было темновато. Когда он впервые приехал в Корею, ему казалось странным, что дома там освещаются яркими люминесцентными лампами, как в офисах… Видимо, он успел к этому привыкнуть.

Внезапно вспомнилась комната на крыше и люминесцентная лампа. И женщина, которая оставалась совершенной красавицей даже под этим безжалостно ярким светом.

Андре резко остановился и тряхнул головой. Каждый раз, когда образ Ми Ран вот так внезапно всплывал в памяти, к горлу подступала тошнота, словно от несварения.

***

Приняв душ и переодевшись, Андре направился в кабинет восточного крыла. Стены длинной галереи были увешаны произведениями искусства, которые семьи Лафайет и Лоуэлл собирали на протяжении столетий. Этот дом больше напоминал музей с экспонатами, чем жильё.

Восточное крыло предназначалось для приёмов: здесь располагались библиотека, парадная столовая и гостевые комнаты. Комната маркиза де Лафайета, которого здесь принимали как гостя, тоже находилась в этой части дома.

Когда Андре постучал в дверь кабинета, отец отозвался по-французски:

— Entrez. (Войдите.)

Противоположные стены кабинета были от пола до потолка заставлены старинными книгами, классикой и редкими изданиями. В центре, вокруг круглого стола, стояли удобные клубные кресла, а у окна с видом на Центральный парк — антикварный стол в стиле Людовика XIII. Сидевший за ним Шарль встал и пошел навстречу сыну.

— Bienvenue de retour! Tu m’as manqué, André. (С возвращением! Я скучал по тебе, Андре.)

Шарль приветствовал его похлопыванием по плечу и французским поцелуем в обе щеки — бизу. Андре ответил неловкой улыбкой и лёгким поклоном.

— Да, отец.

Когда Андре было восемь лет, Грейс забрала его и вернулась в Нью-Йорк, и с тех пор его родители фактически жили раздельно. Они виделись от силы раз или два в году. Поэтому между отцом и сыном не было особой теплоты и близости.

Шарль, несмотря на зрелый возраст, сохранил следы былой ослепительной юности. Он был воплощением аристократа ушедшей эпохи: изысканный вкус ценителя прекрасного, гуманитарная образованность, отточенная речь и элегантная внешность.

Родись он в то время, когда аристократу достаточно было просто быть аристократом, его жизнь сложилась бы идеально.

Шарль славился своим добродушием и был желанным гостем в любом обществе, но к бизнесу у него не было ни таланта, ни интереса. Не обращая внимания на стремительно меняющийся мир, он жил жизнью романтического дворянина, наслаждаясь богатством и привилегиями, и время от времени терял деньги из-за неудачных инвестиций или мошенничества.

Поэтому объединение семейных капиталов, слияние Lafayette Group (отели и недвижимость) и Lowell & Company (ритейл и универмаги), перенос штаб-квартиры в Нью-Йорк и передача браздов правления Грейс стали блестящим стратегическим ходом.

Под её железным руководством группа Lafayette-Lowell два года назад вышла на биржу. Шарль, оставаясь номинальным председателем и «лицом» компании, до сих пор жил без забот.

Но полгода назад всё изменилось.

Железная леди Грейс умерла. И за эти шесть месяцев отец, всегда выглядевший моложе своих лет, постарел, казалось, на целое десятилетие.

Шарль, шаркая ногами, вернулся к креслу, взял со стола трубку и беззвучно пошевелил губами, напоминая рыбу, слишком долго пролежавшую на суше. Седрик Лоран, секретарь лет тридцати с лишним, стоявший у стола, почтительно поприветствовал Андре.

Андре сел напротив отца. Переведя острый взгляд с Шарля на Седрика, он спросил прямо, холодным тоном:

— Что произошло?

Шарль выпустил клуб дыма, похожий на вздох, и цокнул языком.

— Чертовы паразиты…

Единственными людьми, которых Шарль мог назвать паразитами, были Элис и Гордон Лоуэлл с их семейством.

Единственной наследницей Lowell & Company, гигантской торговой сети, владеющей универмагами по всей Северной Америке, была Грейс. Но рядом с ней, как пиявки, всегда крутились её дальняя родственница Элис Ингрэм, рано осиротевшая, и её семья.

Грейс и Элис выросли вместе, как сёстры. Элис вышла замуж за Гордона Смита, довольно успешного продавца подержанных автомобилей, и по предложению мужа вся их семья сменила фамилию на Лоуэлл.

Гордон, выжидавший удобного момента, втёрся в доверие к Грейс и устроился в подразделение универмагов Lafayette-Lowell.

Исполняя роль верного помощника болезненной Грейс и не гнушаясь грязной работы, он несколько лет назад добился назначения на пост генерального директора сети универмагов. Вдобавок двое из трёх его сыновей получили руководящие должности в компании.

Прошло шесть месяцев со смерти Грейс.

Если Шарль, который в это время обычно наслаждался теплом и светской жизнью на вилле на юге Франции, прилетел в Нью-Йорк и ждал Андре, значит, случилось нечто серьёзное. И в центре этого наверняка был Гордон Лоуэлл.

Андре взглянул на Седрика, требуя объяснений. Тот заговорил с мрачным видом:

— За последние два года после выхода на биржу коэффициент долга группы Lafayette-Lowell вырос из-за продолжающихся убытков. Пока вице-председатель находилась в больнице, Гордон Лоуэлл исполнял её обязанности. Неизвестно, было ли это намеренно, но финансовое управление велось крайне небрежно. Чтобы погасить банковские кредиты, срок которых истек в конце прошлого года, были выпущены коммерческие бумаги (CP), а когда наступил срок их погашения, были выпущены новые. В результате кредитный рейтинг упал до Ba1, а на фондовом рынке ходят слухи о подготовке к процедуре банкротства по главе 11.

Бровь Андре дернулась. За последний год он не получал никаких отчетов об этом. Седрик, заметив его реакцию, нервно облизнул пересохшие губы. Андре кивнул ему:

— Продолжайте.

— Mars Investment, где управляющим директором является Джеймс Лоуэлл, старший сын Гордона Лоуэлла, объявила о намерении провести враждебное поглощение, ссылаясь на неэффективное управление. Они собираются потребовать отставки председателя на собрании акционеров…

✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver