Онлайн чтение книги Увлечение (1995) A Fling 1995
1 - 58

С момента отъезда Андре прошло уже два месяца. Все это время Ми Ран, натыкаясь взглядом на ту загадочную записку, в отчаянии хваталась за волосы. Она даже достала англо-корейский словарь, который не открывала с выпускного класса, и перевела слова. Это было здорово, но смысла всё равно не прибавило. Ни контекста, ни пояснений. Она никак не могла понять, что Андре имел в виду.

Ми Ран надула губы.

— Мог бы написать: «Буду скучать», «Обязательно пиши», «Я тебя люблю». Столько прекрасных слов, а он пишет про какую-то «упущенную возможность». Что это вообще такое?

Ми Ран сморщила нос, сердито глядя на записку, а затем откинулась на спинку стула и крутанулась вокруг своей оси.

— А может, он просто нацарапал адрес на обратной стороне бумажки с какими-то случайными каракулями, а я тут одна голову ломаю?

Ее взгляд упал на верхний ящик стола. В запертом на ключ ящике, между страницами старого дневника, лежал конверт, оставленный Андре.

В конверте было целых десять тысяч долларов. В переводе на корейские деньги это составляло почти восемь миллионов вон — огромная сумма. В новостях говорили, что средняя зарплата выпускника колледжа составляет 650 тысяч вон, так что в конверте лежало больше годового дохода. Ми Ран никогда в жизни не держала в руках таких денег.

Внезапно у неё сердце упало: а вдруг, пока её не было, в дом пробрался вор? Она открыла ящик, проверила конверт и только тогда с облегчением снова откинулась на спинку стула.

— Оставил такие деньжищи… Неужели это не доставило ему проблем?

На следующий день после отъезда Андре она пошла на почту и выяснила, что наличные или чеки нельзя отправлять обычным письмом. Сотрудник сказал, что если нет возможности передать лично, то самый безопасный и быстрый способ — банковский перевод на счет получателя. В тот же день она сходила в банк и узнала все детали процедуры.

Вернувшись домой, Ми Ран написала Андре первое письмо с просьбой сообщить номер счета.

Сотрудник почты предупредил, что международное письмо из Сеула в Нью-Йорк может идти от трёх недель до месяца.

Если Андре получил её письмо, отправленное два месяца назад, в прошлом месяце и сразу же ответил, то ответ должен был прийти примерно сейчас. Поэтому с прошлой недели она заглядывала в почтовый ящик на первом этаже так часто, словно медведь, проверяющий тайник с мёдом.

После первого письма Ми Ран стала ходить на почту каждые две недели. Ей хотелось писать ему каждый день, как в дневнике, но она понимала, что это может его обременять, поэтому сдерживала себя и писала всего два раза в месяц.

Сегодня был день для пятого письма.

Порывшись в ящике с всякой всячиной, Ми Ран достала старую ламинированную подложку для письма, которой пользовалась ещё в школе. Под пожелтевшей от времени пленкой лукаво улыбалась Софи Марсо. Она положила подложку на стол.

Затем она веером разложила несколько наборов новой почтовой бумаги, купленной на днях в «Morning Glory». Красивые листы, которые она выбирала с трепетом в сердце, шуршали в упаковке.

— Какой же выбрать, угадай-ка! Дин-дон-дэн!

Она вытянула лист, на котором в последний момент остановился палец. На нём были нарисованы её любимые желтые фрезии. Аккуратно положив лист на подложку, она постучала кончиком карандаша по губам.

Вдруг она потянулась к книжной полке и достала две книги. Одна — сборник стихов с полки в гостиной, вторая — путеводитель по Нью-Йорку. На внутренней стороне обложки путеводителя была прикреплена скрепкой вырезка из газеты с рекламой турагентства.

「Полный тур по Восточному побережью США, 10 дней — 1 890 000 вон」 「Авиабилеты на Восточное побережье США, 7 дней — 1 390 000 вон」 「Авиабилеты в Нью-Йорк от 780 000 вон」

— Накоплю денег и обязательно поеду в Нью-Йорк.

Ми Ран повторяла это как заклинание.

Теперь она могла точно показать расположение США на глобусе. И могла найти штат Нью-Йорк на самом правом краю карты США, похожей на слона. Место, которое раньше казалось далеким, как Луна, стало чуточку ближе.

Она также выяснила, что адрес Андре, «5th Avenue», означает «5-я улица» на Манхэттене. В путеводителе это место называли «улицей шопинга».

— Андре живет на улице шопинга?

Почему-то это плохо укладывалось в голове.

С интересом пролистав фотографии в путеводителе, Ми Ран закрыла его и открыла сборник стихов Манхэ Хан Ён Уна. Манхэ был любимым поэтом Джу Ран.

Раньше Ми Ран никогда не интересовалась поэзией. Стихи казались ей пустыми словами, скучными и непонятными, а их старомодная чувствительность — даже какой-то деревенской.

Это предубеждение уходило корнями в школьные годы, когда нужно было подчеркивать каждое слово, записывать под диктовку учителя стандартные интерпретации и заучивать их наизусть.

Но в день отъезда Андре с ней случилось нечто удивительное.

Выйдя из отеля Dragon Valley, Ми Ран не захотела оставаться одна в своей мансарде и пошла к сестре. Ожидая Джу Ран с работы, она в изнеможении лежала на диване, и её взгляд случайно упал на сборник стихов Хан Ён Уна, стоявший на низкой книжной полке, служившей подставкой под телевизор.

‘Любимый ушел. Ах, мой любимый ушел’.

Строчка из стихотворения, которое она, казалось, давно забыла со школьных времен, вдруг прорвала плотину слёз.

— Ы-ы-ы, я, наверное, сошла с ума. Что со мной… как же называлось это стихотворение…

Роняя крупные слёзы, Ми Ран взяла в руки сборник. Книга со штампом 1974 года была напечатана не горизонтально, а вертикально, читать её было неудобно. Она водила пальцем по строчкам, прочла несколько стихотворений, а потом, прижав книгу к груди, разрыдалась.

— Как монах… мог написать такие грустные стихи о любви… хнык.

Может быть, потому что она узнала, что значит любить кого-то, знакомые слова обрели новый смысл. Слова, которые раньше она бы пропустила мимо ушей, теперь стали острыми ножами, режущими сердце.

Ми Ран, готовясь написать уже пятое письмо, перелистывала страницы сборника и сморкалась в салфетку. Всякий раз, когда на душе становилось тяжело, она читала стихи о судьбе, любви и расставании, чтобы успокоиться, но теперь её начала грызть тревога: а вдруг Андре не ответит?

Неужели он уже забыл меня?

Прошло всего два месяца, а тепло его тела, прикосновения, ощущение его губ уже начали стираться из памяти. Его лицо и темно-зеленые глаза всё ещё ясно стояли перед ней, но она боялась того дня, когда даже этот образ поблекнет.

— Надо попросить его прислать фотографию. И свою тоже отправлю.

Ми Ран шмыгнула носом и, отвернув голову в сторону, чтобы слёзы не капнули на бумагу, начала старательно выводить буквы своим округлым почерком.

***

Конец октября. В Нью-Йорке наступила настоящая осень, но у Андре не было времени даже повернуть голову, чтобы выглянуть в окно. За исключением трёх-четырёх часов сна, всё остальное время он проводил, заваленный горами документов, пытаясь вникнуть в дела компании.

Раздался четкий стук в дверь. По одному этому звуку можно было понять, что это Хиггинс.

— Войдите.

Хиггинс вошел в кабинет с прямой, как струна, спиной, держа в руках серебряный поднос для писем с ручкой. На подносе лежала стопка конвертов.

— Мистер Лафайет. Почта, прибывшая сегодня.

Андре, не отрывая глаз от отчета по реструктуризации, который изучал весь день, кивком указал на край стола. В последнее время ему не хватало даже 48 часов в сутках.

— Оставьте там.

Поставив поднос на край стола, Хиггинс элегантно взял двумя пальцами конверт международной авиапочты с красно-синей окантовкой по краям.

— Кстати… пришло одно международное письмо с неясным именем получателя. Я собирался его утилизировать, но заметил, что оно из Кореи, где вы были в последнее время, и на всякий случай решил принести.

— Из Кореи?

Андре резко вскинул голову, оторвавшись от документов, и уставился на письмо в руке Хиггинса. Хиггинс достал из внутреннего кармана очки, водрузил их на нос и, держа конверт на расстоянии, прочитал:

—  Отправитель — «Миран Ка-анг». Получатель — «А-ан-дл»…

Не успел он договорить, как Андре протянул руку и выхватил письмо. Хиггинс едва заметно нахмурился, удивленный такой несвойственной хозяину поспешностью.

— Это мне. Спасибо, Хиггинс. Можете идти.

Это было письмо от Ми Ран, пришедшее почти через месяц после того, как он покинул Корею. Увидев имя получателя, старательно выведенное на конверте заглавными буквами, Андре закусил нижнюю губу, чтобы не рассмеяться.

TO: ANDLE

Переиначила чужое имя как ей вздумалось…

Как там произнес Хиггинс? Андл?

— Ха.

В конце концов Андре закрыл глаза рукой и расхохотался.