Онлайн чтение книги Увлечение (1995) A Fling 1995
1 - 54

— Ха!

Ми Ран, вздрогнув, резко села. Сквозь щель в плотных шторах пробивался луч света, пересекая полутемную спальню.

Она огляделась. В огромной кровати, уже потерявшей тепло его тела, она лежала одна. В спальне стояла тишина. Сердце болезненно сжалось.

— Андр…

Она даже не смогла полностью выговорить его имя сорванным голосом — к горлу подкатил ком. Часы на тумбочке показывали девять утра.

Но вдруг…

Она спустила ноги с кровати и тут же рухнула на пол. Ноги не держали. Вдобавок к этому, падая, она, видимо, подвернула левую лодыжку — нога тупо заныла.

— Ы-ы…

Слезы хлынули из глаз. Как она могла не выдержать эти несколько часов и уснуть?

Она ненавидела себя, проклинала за то, что даже не проводила Андре. Ми Ран, держась за кровать, поднялась и, прихрамывая, вышла в гостиную. Это определенно был номер Андре, но на диване сиротливо лежала только её сумка, а следов его пребывания нигде не было видно.

Она стояла, оцепенев, опустив голову. Капли слёз падали на пол, оставляя темные пятна. Казалось, всё это был долгий сон.

Мы больше не увидимся.

Лёгкие словно сжались до размера напёрстка, дышать было трудно. Тыльной стороной ладони она вытерла слёзы и сделала глубокий вдох.

Пора домой.

Шаркая ногами, она вернулась в спальню, открыла дверь ванной и включила свет. На раковине, в стакане, стояли бритва и зубная щётка Андре. Дрожащей рукой Ми Ран подняла стакан. И только тогда увидела своё отражение в зеркале.

Красный нос, перекошенное от рыданий лицо, потоки слёз — с прижатым к груди стаканом она выглядела до ужаса жалко и нелепо.

Внезапно она фыркнула сквозь слёзы и вытерла лицо ладонями. В зеркале мелькнул блеск запонок. Осознав, что Андре надел на неё свою рубашку и ушёл, Ми Ран в конце концов осела на пол и разрыдалась в голос.

Она ревела навзрыд, пока не охрипла. Когда слёзы иссякли и ей показалось, что вся влага из тела испарилась, она встала.

С опухшими глазами она зашла в душевую кабину, помылась и переоделась. Рубашку Андре она бережно сложила, бритву и щетку тоже забрала, спрятав в сумку. Как фотография отца, стоявшая на шкафу в маминой комнате, эти вещи были доказательством того, что Андре действительно существовал в её жизни.

В этот момент её взгляд упал на белый конверт, лежащий на тумбочке — там, где Андре обычно оставлял часы.

— Что это? Выглядит как конверт с деньгами.

Открыв увесистый конверт, Ми Ран ахнула. Сердце ухнуло вниз. Внутри пачками лежали хрустящие стодолларовые купюры.

— …Что всё это значит?

Она растерянно моргала.

— Неужели он оставил это мне? Да ну, зачем ему давать мне деньги. Наверное, просто забыл.

Она подняла записку. Разобрать беглый почерк было непросто.

— For your… Для твоей. L…ost, lost. Я знаю это слово, что же оно значит? А дальше opportu… это n или u? Ох. Придется дома со словарем переводить.

Нахмурившись, Ми Ран вглядывалась в длинное последнее слово, когда солнечный свет просветил тонкую бумагу, и она заметила следы от ручки на обратной стороне. Перевернув листок, она увидела ещё одну надпись. В отличие от небрежных каракулей на лицевой стороне, здесь было написано четко и разборчиво.

997 Fifth Avenue #PH New York, NY 10021 USA

Ми Ран запрыгала на месте, размахивая листком.

— Адрес! Он оставил адрес!

Это могло означать только одно: Андре тоже хотел продолжить их общение.

— Надо написать письмо и спросить, как лучше вернуть эти деньги!

Ми Ран обрадовалась, что у неё появился важный повод связаться с Андре. Она аккуратно убрала записку и конверт с деньгами в самый дальний карман сумки и уже выходила из спальни, когда раздался звонок в дверь.

— …Андре?!

Может, он вернулся за забытыми деньгами? Замерев на мгновение, Ми Ран бросилась открывать.

— Hello, Room service! Здравствуйте, обслуживание номеров!

Сотрудник отеля приветливо улыбнулся, закатил тележку в номер, поставил поднос на стол и повернулся к выходу.

— Эм, я не заказывала обслуживание…

— Простите? Минуточку, мэм. Разрешите воспользоваться телефоном для проверки?

Видя замешательство Ми Ран, сотрудник, с ещё более растерянным видом, вежливо попросил разрешения. Ми Ран кивнула. Сотрудник снял трубку и уточнил детали заказа.

— Подтверждено, что заказ на один корейский завтрак был сделан сегодня около пяти утра на десять часов, счет уже оплачен.

— Что? Я такого не дел…

Ми Ран, начавшая было отрицать, осеклась. Андре заказал это для неё перед уходом?

— …А-а. Видимо, да. С-спасибо… хнык.

Ми Ран опустила голову, готовая вот-вот расплакаться. Сотрудник, неловко улыбнувшись, поспешил выкатить тележку и ретировался из номера.

Глядя на аккуратно сервированный корейский завтрак, Ми Ран закрыла лицо руками.

— Если уж быть таким заботливым, хнык… мог бы разбудить и попрощаться по-человечески…

Солёные слёзы закапали прямо в тарелку с длинной жареной рыбой и дымящимся супом из водорослей.

***

— Мистер Андре!

Стоило Андре выйти из зоны прилета аэропорта имени Джона Кеннеди, как хриплый голос с сильным бруклинским акцентом окликнул его детским прозвищем. В центре толпы у ограждения стоял знакомый человек и размахивал фуражкой шофёра. Заметив его, Андре легко махнул рукой.

Это был Энцо Росси, шофёр семьи Лафайет. Итальянский иммигрант, он был одним из слуг, которых мать привезла с собой из дома Лоуэллов, когда вышла замуж. Ветеран дорог, знавший Нью-Йорк не хуже таксистов жёлтых кэбов, он уже разменял седьмой десяток — ему было шестьдесят четыре, и в следующем году он планировал выйти на пенсию и переехать во Флориду.

Коренастый Энцо энергично растолкал людей и, подойдя, крепко обнял Андре, похлопывая его по спине. Андре слегка наклонился к нему.

— Энцо. Вы не меняетесь. Как поживали?

— Добро пожаловать домой, мистер Андре! Я-то в порядке, но вы не представляете, как мы все ждали возвращения хозяина в дом.

Мистер Андре.

Обращение к юному наследнику до совершеннолетия. Хотя с тех пор прошло уже больше десяти лет, слуги резиденции Лафайет по старой привычке продолжали называть его так. Казалось, в их сознании Андре так и остался восемнадцатилетним юношей, уехавшим в военную академию десять лет назад.

Для них его отец, маркиз Шарль де Лафайет, был всего лишь гостем, который проводил в Нью-Йорке от силы месяц-два в году, а затем без сожаления уезжал во Францию. Так что после смерти матери слуги, по сути, охраняли пустой дом.

По дороге на Манхэттен в машине, которую вел Энцо, Андре на мгновение прикрыл глаза. Он устал, но сон не шел. Вместо этого перед глазами стоял образ спящей Ми Ран, какой он видел её перед выходом из отеля.

На его губах появилась горькая улыбка.

Она ведь просила разбудить её перед отъездом.

Он не стал будить её не ради неё самой. Андре просто не был уверен, что сможет уйти, если придется утешать плачущую женщину. Она думала, что хорошо скрывает свои чувства, но он не раз замечал её покрасневший нос и то, как она с трудом сдерживает слёзы.

Если бы я разбудил её и попрощался… она бы заплакала.

Поэтому он намеренно изматывал её всю ночь. Она была здоровой и выносливой. Продержалась против него довольно долго, но, как он и рассчитывал, к рассвету провалилась в глубокий сон.

Ему было любопытно, как она отреагировала, найдя утром записку и конверт на прикроватном столике. Оставленные деньги были попыткой хоть как-то компенсировать ущерб её актерской карьере, которую он разрушил.

Он точно не знал, сколько получают актеры массовки, но, поразмыслив, положил сумму, которая казалась разумной компенсацией за упущенные возможности. Это немного облегчило чувство вины. Но…

Я не собирался оставлять адрес.

Он тихо вздохнул.

Письма — это безвредно. Напишет пару-тройку раз, не получит ответа и перестанет.

Нет. Если подумать, дать ей адрес было рациональным решением. Если после его отъезда с её телом произойдут какие-то изменения, он должен об этом знать.