Застолье затянулось дольше, чем ожидалось.
Не говоря уже о менеджере Муне, который и так перебрал, начальница О и Сэт Бёль тоже пошли вразнос — «наливай да пей». Бутылки из-под пива и соджу не помещались на столе и катались по полу, а решётка гриля давно остыла.
Выпивохи долго разглагольствовали на весьма глубокомысленную тему: куда идти «Иллан», стоящему на распутье между безопасным самоуспокоением и новыми реформами. Разошлись чуть за полночь.
— Всё, по домам! Вот, это тебе на такси. Ён Ги, бери… и Сэт Бёль!
— Ох… Раз дают, надо с благодарностью брать…
— Спасибо, начальница-а!
— А Хён Джин… Хён Джин, тебе тоже надо?
Начальница О пьяно сморщила нос. Менеджер Мун, размахивавший руками у края тротуара, ловя такси, резко обернулся.
— Начальница, барчуку не на такси, а на трезвого водителя надо давать, на водителя!
— А-а… точно. Ему же водителя вызывать.
В руку Хён Джина, который, прилипнув к Са Бин, незаметно её поддерживал, легли четыре купюры по десять тысяч вон. Когда Хён Джин переспросил взглядом, начальница О многозначительно улыбнулась: «Это и за Са Бин».
Начальнице О, которая исподволь всё время ему помогала, Хён Джин тоже чуть заметно улыбнулся.
— Спасибо, начальница.
Пока Хён Джин без лишних слов засовывал купюры в карман, Са Бин рассеянно смотрела в далёкое небо. Он взял её за локоть и слегка потянул, и Са Бин молча подалась за ним, пошатнувшись. Она явно была пьянее, чем раньше.
— Сонбэ, вы в порядке?
— Угу…
— Сможете пойти со мной ещё куда-нибудь?
— Ага… Смогу.
Ответ доверия не внушал. Какое там «ещё куда-нибудь», к чёрту. Решив поскорее вызвать водителя и отвезти её домой, Хён Джин полез в приложение на телефоне.
Усердный менеджер Мун поймал одно за другим целых два такси. Начальница О и Сэт Бёль уехали первыми, и на улице, где ночь никак не засыпала, они остались одни втроём.
Уже успевший выдохнуться менеджер Мун плюхнулся на бордюр.
— Хён Джин-сси. Нет, Хён Джин. Можно же по имени? Мы ведь теперь достаточно близки. Правда? Ведь так? Я давно хотел спросить, да боялся, что тебе будет неловко. У меня, знаешь, травма — подопечные увольняются. Честно, если старший первым лезет, а? Это же напрягает и бесит. Только… а что там менеджер Ю делает?
Хён Джин, слушавший пьяную болтовню менеджера Муна, резко вскинул голову. Воспользовавшись тем, что надзор ослаб, Са Бин, пошатываясь, удалялась. Было не до разговоров. Растерянно вздохнув, Хён Джин поспешно развернулся.
— Менеджер Мун, я пойду провожу менеджера Ю. Извините, доберитесь благополучно!
Внезапно оставшийся один менеджер Мун ошарашенно посмотрел вслед со всех ног бросившемуся бежать Хён Джину. А потом, как и подобает простодушному человеку, быстро смиряющемуся с реальностью, вяло помахал рукой.
Особой вины перед ним Хён Джин не чувствовал. Пусть считает это расплатой за то, что подсунул Ю Са Бин свидание вслепую.
Ветер, касавшийся щёк, был тёплым. День во всех смыслах выдался такой, что пот прошибал. Са Бин шла медленно, да ещё то и дело пошатывалась, так что далеко уйти не успела, и он её догнал.
— Ю Са Бин! Ты куда?
Он перевёл чуть сбившееся дыхание. Са Бин, которую он, схватив за плечо, развернул к себе, никак не могла сфокусировать взгляд и улыбнулась, как блаженная.
— А… ты где был?
От этой нелепости у него вырвался смешок. Хён Джин ответил с недоумением:
— Это не я где-то был, а вы. Что вы одна делаете — это же опасно.
— Эй… Ты же сказал, пойдём ещё куда-нибудь. Чего так долго? Пошли быстрее.
— Не надо. Посидим где-нибудь в другой раз, а сейчас я отвезу вас домой, пойдёмте. Ты слишком пьяная.
— Нельзя. Мы же договорились.
Нахмурившись, Са Бин с силой вцепилась в руку Хён Джина. Вернее, попыталась, но пьяная рука всё время соскальзывала.
— Сонбэ, давай сегодня просто поедем домой.
— Почему ты не держишь слово?
Она его совсем не слушала. Он снова остановил Са Бин, которая упрямо тянула его за руку.
— Я не нарушаю, а говорю — потом. Сейчас вы пьяная, вам больше нельзя. Поняли?
— Это и есть нарушить! Почему ты говоришь одно, а потом другое? Почему ты врёшь?
— Я не вру. В следующий раз обязательно пойдём. Обещаю, честно.
— Я тебе разве разрешала мне врать?..
Хён Джин осёкся. Это была не просто пьяная болтовня. Голос, в котором стояли слёзы, сигналил об опасности.
От растерянности, нагрянувшей без всякого предупреждения, у Хён Джина даже в затылке зазвенело. Не знающие, куда деться, руки заметались в воздухе.
— Да не вру я. Нет… ну чего ты плакать собралась. Сонбэ, посмотри на меня.
— …
— Ладно, ладно. Пойдём. Куда пойдём? А?
— …
— Прости. Я правда виноват. Больше никогда не буду врать. Пойдём сейчас. Э-э… вон идзакая. Пойдём туда? Как вам?
Са Бин так плотно сжала губы, что они надулись, и обиженно молчала. Её взгляд, блуждавший где-то далеко, был таким отрешённым, что казался пустым.
Пока секундная стрелка тянулась мучительно медленно, Са Бин всё время молчала.
— Сонбэ.
Хён Джин наклонился и через силу поймал её взгляд. Лишь оказавшись так близко, что чувствовал её слабое дыхание и жар кожи, он понял, почему так нервно реагировали её тяжело моргающие ресницы.
Он застонал от собственной недогадливости. Такого круглого дурака ещё поискать. Надо было понять, когда она начала странно упрямиться, — это была его ошибка.
— Сонбэ, посмотри на меня как следует.
Как и следовало ожидать, она во что бы то ни стало старалась отвести глаза, и он легонько взял её за обе щеки. Тепло её кожи мягко согревало ладони.
Не желая сдаваться, Са Бин схватила его за пальцы и попыталась их отцепить, но сил у пьяной было немного.
Обхватив её большими ладонями до самых ушей, чтобы она не сбежала, Хён Джин заговорил тихо, будто нараспев:
— Посмотри хорошенько: кто я и где мы.
— …
— Кто я?
— Пэк Хён Джин…
— Да, я Пэк Хён Джин, и я никогда не совру тебе так, чтобы сделать больно. Скажешь пойти — пойду, скажешь сделать — всё сделаю.
— …
— Так что не плачь. Мне же сердце рвёшь.
Сплетённые пальцы вздрогнули. Мягко мерцавшие глаза затуманились, будто вот-вот расплачутся. Ощутив её боль, Хён Джин мучительно перевёл сдавленное дыхание.
— Я понимаю, о чём ты думаешь, но, ха… больше никто не нанесёт тебе такой паршивой раны. Такого не будет. А если вдруг случится — я тебя от всего закрою. Нет, я того человека убью.
Это была не шутка — сейчас он и правда так чувствовал. Впервые в жизни ощутить жажду убийства — и в такую минуту: жизнь и впрямь сплошь состоит из чудес. Нет, ещё удивительнее был человек по имени Ю Са Бин, который заставил его это понять.
Са Бин, будто сдерживая слёзы, тихо опустила глаза и изо всех сил закусила губу. Ему хотелось крепко и тепло её обнять, но он не смел — боялся, что тогда она и правда заплачет. Он боялся увидеть её слёзы.
— Эй…
— Что?
— Людей убивать нельзя… В тюрьму посадят.
Серьёзно нависавшие ночные облака отступили, и выглянул ясный растущий месяц. Лицо Са Бин в открывшемся лунном свете было совершенно серьёзным.
Резко нахмурившийся Хён Джин тут же растерянно рассмеялся. Напряжение разом отпустило, и позвоночник обмяк. «С ума сойти», — пробормотал Хён Джин едва слышно, словно выдохнул, и уткнулся лбом ей в плечо.
— Честное слово, с ума сойти…
Мне её не одолеть. Каждый раз эта маленькая женщина ставит меня на колени. Наверное, так себя чувствуешь, встретив своего естественного врага. Мечусь, изнываю — просто умираю.
С трудом выровняв сбившееся дыхание, Хён Джин тихо выговорил:
— Я больше не могу пить. Если в таком состоянии выпью, боюсь, у меня всё терпение улетучится.
— И что тогда?..
— Давайте поедим что-нибудь, только не выпивку.
— Что ты хочешь съесть?
Са Бин шмыгнула носом, и голос у неё был гнусавым. От плеч, послушно поднимавшихся и опускавшихся в такт дыханию, пахло сладким хлопком. Злость и вместе с тем истома — необъяснимое чувство пульсировало в крови, стремительно разгоняясь.
Опьянеть можно не только от алкоголя или лекарств.
Можно опьянеть и от чужого запаха, от настроения, от чувств. С ним сейчас так и было. Он был пьян насквозь. Одним-единственным человеком.
Обида и бессилие, накопившиеся за время то ли холодной войны, то ли нет с Са Бин, превратились в странную жажду добиться своего. И разлились. Желанием обладать, жадным желанием получить.
Хочу Ю Са Бин. Защищать её своими руками и обнимать сколько захочу.
— Не знаю…
Ничего другого ему в голову не приходило.
— Решите вы.
Хён Джин медленно поднял голову. Кожа горела, будто обожжённая. И взгляд, которым он смотрел на Са Бин сверху вниз, пылал. Едва переведя дух, он увидел её смелый, в упор устремлённый на него взгляд и крепко зажмурился.
Пьяная Са Бин была куда напористее, чем обычно. Особенно в такие минуты это было опасно. Хён Джин растёр губы, успокоил горячие веки, поправил упавшие на лоб волосы и глубоко вдохнул.
А Са Бин всё это время молча смотрела ясным взглядом только на Хён Джина.
— Не можете решить — пойдём съедим что-нибудь.
Она медленно кивнула. О чём она думает, было не угадать. Впрочем, когда я вообще её понимал.
Кое-как вернув себе рассудок, Хён Джин первым делом взял Са Бин за руку. И неторопливо пошёл по округе.
Он вертел головой, высматривая, куда бы пойти, кроме бара. В пятничный вечер улицы везде были забиты людьми и шумом, так что найти подходящее место было трудно.
— Хён Джин…
Сколько они прошли? Тихий голос Са Бин потянул его одновременно и за руку, и за уши. Хён Джин тут же обернулся, и Са Бин, до этого послушно шедшая следом, свесила голову, как больная курица.
— Мне так жарко и тяжело.
— Тяжело? Что же делать. Зайдём в какое-нибудь кафе?
— Нет, давай просто туда…
Проследив за её пальцем, он заметил очень знакомую вывеску. Лицо Хён Джина едва заметно скривилось.
— В круглосуточный?
— Угу. Хочу мороженое.
— Мороженое? Да что…
Хён Джин проследил, куда она смотрит, и на лице у него отразились смешанные чувства.
Даже на вид жёсткие пластиковые стулья и зонтик. Круглосуточный магазин.
Положение мне совсем не по душе, но раз Ю Са Бин хочет — что поделаешь. Придётся слушаться.Он и так уже пообещал делать всё, что она скажет, так что другого выхода не было.
Сдув с лица упавшую чёлку, Хён Джин наметил цель. С Са Бин любое место будет хорошим.