Разбирая и проверяя расписание на неделю, Са Бин с сожалением втянула остатки почти допитого арбузного сока.
Из-за этого сока по дороге на работу ей пришлось пережить нечто необычное, похожее на сцену из шпионского фильма. Подвозить коллегу из своего отдела — дело обычное, но то, что Са Бин и Хён Джин, жившие в противоположных концах, приехали вместе, выглядело как ни посмотри подозрительно.
Когда Са Бин предложила подниматься порознь, с промежутком, Хён Джин изрядно надулся. Но в итоге вошёл в офис на десять минут позже Са Бин и выглядел каким-то обиженным.
— И правда слушается…
Заполняя планер, Са Бин пробормотала это себе под нос и усмехнулась. Но тут же перестала и привела лицо в порядок. По понедельникам расслабляться было некогда.
Её руки были заняты новыми письмами, успевшими прийти в почту, и материалами для статей, которые предстояло разослать в СМИ, когда…
Перевёрнутый экраном вниз телефон долго завибрировал. Это была мама. Немного помедлив, Са Бин вышла из офиса и ответила.
— Да, мам.
— Занята?
Будничный, спокойный голос был таким же, как в памяти. Са Бин остановилась лишь в конце коридора, у почти безлюдной кладовой.
— Понедельник, сами понимаете. Дома что-то случилось?
— Обязательно чему-то случиться, чтобы мама позвонила? Просто узнать, как ты.
Звонок от мамы «просто узнать, как дела» был поистине редкостью. Са Бин отговаривалась занятостью и сама их избегала, а родные из-за осадка от расторгнутой помолвки держались в стороне.
Нет родителей, которые снисходительно отнеслись бы к дочери, в одночасье и без объяснений сообщившей о разрыве помолвки. Какое-то время дома всё стояло вверх дном.
На наглухо замолчавшую Са Бин обрушился гнев, который невозможно было вынести, а с отцом, которому пришлось всё улаживать и разбираться с окружающими, она не разговаривала больше полугода. С мамой хотя бы с недавних пор они время от времени созванивались.
— У меня всё хорошо. А вы, мам, ничего не болит?
— Всё по-прежнему. В мои годы, с твоим отцом под боком, лучше не станет. Ты сама хорошо ешь?
— Да. Ем хорошо.
— Не только на словах — готовь дома что-нибудь полезное. Привычка нужна, чтобы потом не мучиться.
— Я сама справлюсь, не волнуйтесь.
Именно тогда у неё появилось неприятное чувство. Сработала инстинктивная догадка: может, это не просто звонок узнать, как дела.
— Когда кто-то рядом есть, и поесть проще. Может, привезти тебе домашней еды?
— Зачем вам мучиться. Не надо.
Как и следовало ожидать, в следующий миг прозвучало то, что выбило её из колеи:
— Са Бин. Это… Дон У с тех пор не объявлялся?
Сухие щёки Са Бин напряжённо застыли. Глаза, впившиеся в пол, были похожи на иссохшую шелуху. Полное, плескавшееся до краёв море в душе понемногу пересыхало.
— Нет. Я же говорила: такого больше никогда не будет.
— Ну что ты. Нельзя так легко зарекаться. Времени прошло прилично, вы с Дон У разберётесь в своих мыслях — и вполне можете передумать.
— Не передумаю. Я всё уже решила — с чего бы мне передумывать?
— Вы же жить друг без друга не могли, а потом в один день взяли и расстались — неужели совсем ни капли не жаль?
— Ха-а… Мам, зачем вы вдруг заговорили про Дон У-оппу?
Са Бин спросила это измученным голосом. На том конце почувствовалась заминка.
— Понимаешь… Недавно мне было так тяжело на душе. Я тайком от твоего отца сходила к гадалке, а она говорит, что в этом году тебе привалит огромная удача. И если её крепко не ухватишь — всю жизнь замуж не выйдешь…
— Мам.
Строго оборвав её на полуслове, Са Бин вздохнула так, чтобы было слышно. Это означало «прошу, хватит», но собеседница так просто этого не приняла.
— Ю Са Бин, ты что, маму не понимаешь?
— …
— До чего меня довели, раз я на такое пошла. До чего! Лягу спать — сердце колотится, толком не уснуть. Иногда хочется притащить вас с Дон У обоих ко мне и выкричаться, пока не полегчает. По нескольку раз на дню внутри всё так и закипает.
С болью и бессилием боролась не одна Са Бин. Мучилась вся семья. Ожесточённая боль каждого, не успевая затянуться, снова и снова ранила других.
— Хоть бы причину сказала толком. Почему вы разорвали помолвку — ни слова, это нормально?
Для родных Са Бин была такой же зачинщицей, как Дон У. Она решила это вынести, но каждый раз изображать спокойствие было трудно и ей. В такие минуты загруженная работа становилась удобным способом уйти от разговора.
Са Бин ничего не оставалось, кроме как снова прибегнуть к этому скверному способу.
— Мам, извините, давайте потом поговорим. Мне надо бежать, дела.
Не дожидаясь ответа, она поскорее нажала отбой. Прислонив раскалывающуюся голову к холодной стене коридора, Са Бин выдохнула тонко и сдавленно, будто её душили.
Какое-то время она пряталась в тени коридора, погрузившись в раздумья. Вибрация в руке заставила её очнуться. Нежданной помехой оказался «Хён Джин».
«Вы куда пропали, ничего не сказав?»
Са Бин долго смотрела на сообщение, в котором он её искал. А потом, не ответив, выключила экран и сползла по стене на пол. Ей хотелось вот так и рассеяться в воздухе.
Чёрное-пречёрное чувство вины подтачивало пол под ногами. Са Бин тоже не хотела ранить маму. Не хотела ронять достоинство и гордость отца. Ничего этого, от начала до конца, она не хотела.
Это я виновата? Нет же. Я же не виновата. Это не из-за меня…
— Ю Са Бин?..
Са Бин, которую затягивала чёрная, как мрак, тоска, медленно подняла опущенную голову.
Огромная, как у Длинноногого дядюшки, тень вторглась ей под ноги. Са Бин бессильно смотрела на мужчину, накрывавшего её всю целиком.
— Что вы делаете там, где вас даже не видно?
Хён Джин тихо посмотрел сверху вниз на её совсем мокрые глаза, а потом присел, опустившись до её уровня.
— Не хочешь говорить?
— …
Чуть погодя Са Бин кивнула.
Хён Джин коротко кивнул в ответ и плюхнулся рядом с Са Бин прямо на голый пол. Их плечи соприкоснулись. Молчание Хён Джина было тихим, и его тепло — спокойным.
Слушая тихое дыхание Хён Джина, Са Бин без цели смотрела в пустоту. Так она долго следила за течением воздуха, а потом первой заговорила:
— Как ты узнал, что я здесь?..
— Да откуда мне знать. Рыскал наугад и наткнулся.
— А работать ты не собираешься?..
Вместо ответа Хён Джин чуть развернулся и заглянул ей в лицо. Са Бин тоже перевела на него взгляд. После недолгого пристального взгляда глаза в глаза Хён Джин вдруг спросил:
— Обнять тебя?
Са Бин тут же уставилась на Хён Джина так, будто он сошёл с ума.
— Очнись. Мы на работе.
— Тогда руку. Это-то, наверное, можно.
— …
— Дайте руку.
Он протянул большую ладонь. Как у мужчины, увлекающегося спортом, — в мозолях, крепкая, закалённая рука.
Са Бин легонько положила пальцы на его руку, которую ни разу толком не держала и потому слегка непривычную.
Хён Джин крепко сжал эту лёгкую тяжесть. Тепло, передававшееся через кожу, было как успокоительное. Тревожно метавшиеся тело и душа утихли, и пришёл ровный покой.
Под стать этому и низкий голос Хён Джина звучал негромко и спокойно:
— Не сидите одна в таких местах. Лучше попроси меня взять тебя за руку.
— …
— Тогда я отведу вас туда, где никто не помешает.
— …
— Договорились? В следующий раз обязательно так и сделайте.
Встречный взгляд был очень тёплым. Са Бин сама не заметила, как крепко сжала его руку.
Горечь, подступившая к горлу и поднявшаяся до краёв, грозила пролиться слезами, и она не могла вымолвить ни слова.
◆ ◇ ◆ ◇ ◆
Спасибо, что дочитали!
Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/vals-leta-po-imeni-ty-f54a39
Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab