Онлайн чтение книги Военная хроника маленькой девочки The Saga of Tanya the Evil
11 - 3 Несчастный случай


26 СЕНТЯБРЯ 1927 ГОДА ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ШТАБ ИМПЕРСКОЙ АРМИИ.

Плохие новости всегда приходят не одни.

Когда приходит одна плохая новость, следует готовиться как минимум ещё к одной.

Впрочем, самое страшное то, что первая из них приходит с невинным лицом.

Военное командование Империи в этой великой войне и так было на пределе. И вот, новость, от которой даже у них побледнели лица, пришла с западных морей по радиоволнам.

…Первое донесение было исключительно радостным.

Сообщалось, что имперская подводная лодка, участвующая в неограниченной подводной войне, потопила у западного побережья вражеский корабль водоизмещением более десяти тысяч тонн, хотя тип корабля и не был установлен.

Морские офицеры с триумфом доложили об этом в Генеральный штаб.

«А флотские-то молодцы», — с такими счастливыми мыслями офицеры сухопутных войск отправились спать. А на следующее утро…

События приняли крутой оборот, и ответственный за флот, с головой в руках, ворвался в Генеральный штаб, взорвав политическую бомбу в и без того напряжённой атмосфере.

Сообщалось: «Высока вероятность потопления нейтрального грузопассажирского судна».

И когда стало известно, что это судно Соединённых Штатов, которые в последнее время откровенно нарушали свой нейтралитет, офицеры Генерального штаба в один голос застонали, схватившись за головы.

«Опять они…»

Империя вела неограниченную подводную войну, а Соединённые Штаты нагло это игнорировали.

Они не только прорывали блокаду на своих грузовых судах, но и пускали в ход пассажирские лайнеры, ставя на кон национальную гордость. В последнее время торговые караваны Соединённых Штатов, гружённые военными припасами для Соединённого Королевства, даже по ночам, с наглостью освещая свои флаги, пересекали океан.

При этом они нагло заявляли о своём «нейтралитете». В дипломатическом плане они до сих пор имели посольство в столице Империи.

Поэтому нападение на них означало дипломатический скандал.

Это было не просто на грани войны, но и могло дать повод для их вступления в войну. С другой стороны, если это игнорировать, то вся операция по нарушению морской торговли рухнет.

То, что на месте произошла ошибка, было вполне естественным предположением.

Дежурные офицеры, стеная, разослали предупреждения в Министерство иностранных дел, своему начальству и в другие соответствующие ведомства.

Параллельно началось выяснение обстоятельств. Однако, копая глубже, они наткнулись на несколько серьёзных проблем.

Само по себе потопление было… большой проблемой. Но была и более серьёзная и важная проблема. В процессе создания этой политической бомбы, к их удивлению, не было обнаружено никаких «проблемных» моментов.

Ведь всё было безупречно.

Доклад капитана и записи подводной лодки отрицали наличие каких-либо нарушений. Решение об атаке полностью соответствовало всем стандартам Имперской армии.

Всё началось с контакта.

В указанной зоне блокады было обнаружено судно, идущее на высокой скорости без огней. Капитан и дежурный офицер подтвердили отсутствие на борту знаков госпитального судна, судна для обмена гражданскими лицами или имперских опознавательных знаков.

На тот момент, при скорости около двадцати узлов и наличии нескольких источников шума, похожих на эсминцы, судно было принято за крупный боевой корабль в сопровождении.

В момент контакта подводная лодка, по счастливой случайности, находилась в выгодной позиции.

Учитывая высокую скорость вражеского корабля и наличие предполагаемых эсминцев сопровождения, капитан решил поставить всё на один удар. Залп всеми торпедами — это была большая авантюра, за которую, в случае неудачи, можно было получить не просто выговор. Однако торпеды оказались не угрями, а торпедами.

Попав в цель, они, по словам опытного капитана, взорвались таким огромным огненным шаром, какого он никогда не видел, и корабль затонул. Этого было достаточно, чтобы любой морской офицер понял, что это было потопление.

Это была работа профессионала, который мастерски попал торпедой в борт крупного корабля, гружённого горючими материалами. В приписке даже было указано, что звук взрыва был слышен во время отхода под водой.

Даже самый придирчивый человек вряд ли нашёл бы здесь нарушение правил. В любом случае, то, что в штабе подводного флота после долгого затишья раздались крики радости, было вполне естественно.

Подводники — это тесный мир. Характер потопившего корабль капитана был известен всем без всяких проверок. Он был из тех «старых вояк», которые воздерживались от преувеличения своих боевых заслуг и докладывали только то, что было подтверждено.

Судя по тому, что в докладе о потоплении было указано «предположительно», это был надёжный отчёт. Молодой, неопытный капитан, вероятно, с радостью доложил бы: «Вражеский линкор потоплен!»

Радуясь долгожданному успеху и подбадривая экипаж, штаб подводного флота начал работу по установлению типа потопленного вражеского корабля.

Разумеется, к этому подключился и аналитический отдел Имперского флота.

Однако в то же время в отделе дешифровки Имперского флота… были перехвачены весьма зловещие шифровки. Несколько сотрудников предположили, что часто встречающийся в возросшем объёме сообщений код означает «гражданское судно / Соединённые Штаты».

Получив материалы от отдела дешифровки, аналитический отдел, стеная, изменил список для рассмотрения.

Так, радостная новость обернулась мрачной.

Как бы то ни было, это было грузопассажирское судно нейтральной страны. Большого числа жертв среди гражданского населения было не избежать. Разумеется, это предвещало большой дипломатический скандал.

Головной болью это обернулось не для одного-двух отделов.

Их и без того страдающие от скудного питания желудки свело от боли.

Подавляя острую боль, они разбирали информацию, и когда Имперская армия с опозданием осознала тот факт, что американский торговый флот начал применять «ночную светомаскировку», по их желудкам был нанесён новый удар.

И в довершение всего, от флота прилетел «доклад о потоплении ещё одного судна». Были они просоленными морскими волками или нет, все причастные к подводным операциям оказались в эпицентре шторма. Их состояние, и так пошатнувшееся от первого удара, от прямого попадания второй политической бомбы было доведено до предела.

Впрочем, они сами были виноваты.

Раз уж велась неограниченная подводная война, теоретически это был лишь ожидаемый риск. И всё же, когда это действительно произошло… да ещё и в такой момент, головная боль лишь усилилась.

Но спасения не было.

Отвернулся ли от них Бог, или же их околдовал дьявол? Участникам событий оставалось лишь проклинать небеса.

В Генеральном штабе, получив подробный доклад, его хозяин также пришёл к тому же выводу.

— Потопили грузопассажирское судно Соединённых Штатов. Да ещё и дважды! Даже один корабль был бы большой проблемой, а на следующий день — ещё один!

Раздражённо ударив кулаком по столу, генерал Рудерсдорф взревел и невольно зажмурился.

Они объявили, что будут топить всех без разбора, и если кто-то пойдёт, то его потопят.

…Как бы они ни были осторожны, американские суда всё равно топили.

Даже если на борту судов других стран оказывались граждане Соединённых Штатов, и они гибли, это уже была непростая ситуация. Но если потоплен «американский корабль» в результате атаки Империи, и в результате погибло множество «граждан Соединённых Штатов»?

Подполковник Угер, стоявший рядом в качестве старшего адъютанта, озвучил опасения генерала Рудерсдорфа:

— При таком раскладе общественное мнение в Соединённых Штатах, вероятно, взорвётся.

— Не только, — с горькой усмешкой покачал головой Рудерсдорф.

— Мне только что пришла дурная весть от советника Конрада.

— По линии Министерства иностранных дел? Враг предпринял какие-то действия?

Подполковник Угер, нахмурившись от неожиданного развития событий, однако, столкнулся с фактом, что воображение часто не поспевает за реальностью.

— Не враг.

— Что?

— Пока это неофициально, но Бюро по координации внешней политики Министерства иностранных дел разослало в свои заграничные представительства на Новом континенте телеграмму с приказом разработать план действий на случай «вступления Соединённых Штатов в войну».

Смысл этих слов был в том, что в движение пришли свои же. Услышав это, подполковник Угер, похоже, не сразу понял суть проблемы.

— …Простите, ваше превосходительство, но разве это не вполне разумная мера? Если Министерство иностранных дел наконец-то очнулось от летаргического сна и начало работать, то это следует только приветствовать.

— Подполковник Угер, вы «счастливый» человек.

С лёгким оттенком зависти генерал Рудерсдорф пожал плечами и вздохнул. Будь он не на службе, он, вероятно, достал бы из стола припрятанный виски.

Затем он вытащил из ящика другой отчёт, полученный только что.

— Прочтите.

Подполковник Угер с недоумением взял документы, но, пробежав их глазами, побледнел.

— «План формирования антиамериканской коалиции на Новом континенте»? …Составлен Министерством иностранных дел?! Они что, отправили это по телеграфу в заграничные представительства?

Подполковник Угер инстинктивно подумал о поразительной неосторожности.

Связь может быть перехвачена.

Учитывая важность вопроса, это был документ, который следовало доставить надёжным офицером. Даже если учесть удалённость, следовало бы лишь уведомить о цели, а детали оставить на усмотрение местных властей.

Несмотря на это, они отправили по телеграфу подробные инструкции. Дипломаты, похоже, совершенно отстали от жизни.

— Что делает советник Конрад? Я был уверен, что он человек, понимающий суть проблемы. Я думал, он бы это остановил.

— Похоже, он заметил и попытался остановить.

В голосе генерала Рудерсдорфа, полного сожаления, звучало презрение к бюрократии, которое он не счёл нужным скрывать.

— …Это, по-видимому, официальное решение Министерства иностранных дел Империи. Он, в конце концов, всего лишь один чиновник. Похоже, в бюрократии больше людей, не видящих общей картины.

Предупреждение было сделано.

Была проведена тщательная лекция.

Были найдены люди, и были пожаты руки.

И вот результат.

С разочарованием, с чувством тщетности, которое давило на плечи, он подумал: «И с такой организацией я должен искать дипломатическое решение?» Приходилось только отчаиваться.

Это был не единичный случай. Это то, что он постоянно ощущал в столице. Он переложил все дела на Зеттюра. Коснувшись этой области, он вновь осознал величие своего друга.

Именно поэтому он искал другой путь.

Такие мысли, конечно, были неведомы подполковнику Угеру, но даже он, как здравомыслящий имперский военный чиновник, понимал, что действия Министерства иностранных дел были безрассудны.

— Тогда, в худшем случае, если враг взломал наши шифры…

Опасения подполковника Угера полностью совпадали с опасениями генерала Рудерсдорфа.

Шифр. Ключ к связи. Его надёжность была под вопросом, о чём неоднократно предупреждал генерал Роммель с Западного фронта.

Разумеется, доказательств не было.

Хотя важная информация передавалась исключительно офицерами-курьерами, в условиях войны приходилось идти на компромиссы. И это не означало, что отчаяние было окончательным. Была слабая надежда, — с горькой усмешкой указал генерал Рудерсдорф.

— Военные и дипломатические шифры имеют разные спецификации, подполковник.

— Я не специалист в области связи, но не думаю, что это гарантирует полную безопасность.

Что ж, это было лишь утешением. Даже тот, кто это сказал, тут же это признал.

Генерал Рудерсдорф тоже не питал иллюзий, что шифры Министерства иностранных дел надёжнее военных.

Если бы это было так, он бы заставил Министерство иностранных дел предоставить новые шифры, чего бы это ни стоило.

— Хотя военные и беспокоятся о дипломатии, что странно, но понимает ли Министерство иностранных дел всю серьёзность ситуации? Это может стать серьёзной проблемой для внешней политики.

— Как вы и сказали, подполковник, шифры не абсолютны. Рано или поздно кто-нибудь их взломает.

Что ж, — кивнул железнодорожник, который по своей природе не был специалистом в области разведки. Его, как военного чиновника, беспокоили другие вещи.

— Это всё равно что подбросить противнику пропагандистский материал. Тем более, после потопления гражданского судна… это всё равно что подливать масла в огонь. У какого Министерства иностранных дел вы бы это спросили?

Генерал Рудерсдорф устало покачал головой.

— В том, что подводная лодка потопила грузопассажирское судно Соединённых Штатов, уже ничего не поделаешь. Министерство иностранных дел лишь подбросило противнику лишний материал.

Торговый флот Соединённых Штатов, поддерживающий Соединённое Королевство под предлогом нейтралитета.

Это было до крайности неприятно, но ещё больше раздражало то, что Империя подвергалась критике каждый раз, когда гибли «гражданские лица».

Решение было только одно.

Нужно было проводить предельно строгие досмотры. Делать это так, чтобы не оставить никаких юридических лазеек. Но… Империя вела торговую войну не надводными кораблями, а «подводными лодками».

Имперский флот не мог позволить себе роскошь всплывать и проводить неторопливые досмотры.

— Торговая война всё-таки имеет слишком много побочных эффектов.

Произнеся эти слова, подполковник Угер, казалось, немного замялся.

— Что такое, подполковник? Есть предложение?

Да, — решительно кивнул подполковник.

— Не стоит ли рассмотреть возможность прекращения?

Для него это было смелое предложение.

Впрочем, это было и предложение, на которое генерал Рудерсдорф тут же фыркнул.

— Операцию подводных лодок? Невозможно.

— Я считаю, что предотвратить повторение невозможно. Это структурная проблема. Если мы будем целиться в торговые суда, то неизбежно попадутся и американские. В данном случае, следует пересмотреть саму торговую войну.

— А если это и есть цель врага? Разница в наших восстановительных способностях и так велика. Если мы сейчас откроем их торговые пути, что будет?

Спорить было не о чем, — заключил генерал Рудерсдорф.

— Это всё равно что вскармливать угрозу на Западе.

Соединённое Королевство по своей сути — морская держава. Если не перерезать морские пути, которыми они владеют, то их потенциал будет раскрыт в полной мере.

— Я и сам специалист по снабжению.

Важность логистики он хорошо знал. Подполковник Угер, тем не менее, был вынужден высказать своё мнение, обеспокоенный ситуацией.

— Наша торговая война уже не представляет серьёзной угрозы для противника. Основные вражеские перевозки обеспечиваются конвоями.

— То есть?

— Следует рассмотреть, соответствует ли неограниченная подводная война затратам и результатам.

Предложение подполковника Угера было предложением человека, отвечающего за тыл.

В этом отношении генерал Рудерсдорф проявил великодушие, признав, что в некоторых областях он лишь способный дилетант.

Он молча кивнул и, с усталым голосом, тихо пробормотал:

— Ситуация изменчива… Нужно поговорить с Зеттюром.


28 СЕНТЯБРЯ 1927 ГОДА ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНЫЙ ОТДЕЛ СОЕДИНЁННОГО КОРОЛЕВСТВА.

Служба в Разведывательном отделе Соединённого Королевства позволяла в полной мере насладиться традициями родины.

Во-первых, слово. Не было недостатка в возможностях выслушать сарказм, иронию и ядовитые замечания, которыми так славился их дорогой начальник, его превосходительство генерал-майор Хаберграм.

Подчинённые, состоящие из вежливых джентльменов, отвечали с глубочайшим уважением, используя джон-буллевский стиль речи. Те, кто считал такую манеру общения в этом отделе неуместной, были либо безнадёжно неопытными глупцами, либо просто крайними циниками.

Реальность была горькой.

Скрипя зубами, сжимая кулаки и улыбаясь лишь на поверхности, они подавляли свои истинные чувства.

Если не нацепить улыбку, то суровая реальность сокрушит нежное сердце. Даже с помощью алкоголя, если не будет трезвого смеха, то и благородный интеллект сгниёт.

Всё это — чтобы продолжать смотреть в лицо горькой реальности. Сотрудники Разведывательного отдела Соединённого Королевства и сегодня, нацепив на себя вымученные улыбки, с невозмутимым видом отправлялись на работу.

Под вечно пасмурным небом они приветствовали охранника-мага. Проницательные сотрудники тут же замечали, что охранник внимательно их разглядывает.

Крупная операция или внезапное происшествие?

Слегка нахмурившись, они шли по коридорам своего ведомства, и некоторые из них… были ошеломлены. Джентльмены, которые всегда и везде старались сохранять хладнокровие, были поражены до глубины души.

Они не могли поверить своим глазам.

Впереди них мистер Джонсон, вприпрыжку, с радостной улыбкой на лице, легко шёл по коридору, остановился перед кабинетом его превосходительства генерал-майора, с весёлым видом поправил галстук, с нежностью посмотрел на папку в руках, а затем вежливо постучал в дверь и вошёл!

Даже в разведывательном отделе, где строго соблюдалась секретность, это было слишком. Любой мог бы догадаться, что что-то произошло. Впрочем, участники событий, вероятно, утверждали бы, что это было неизбежно. Ведь это была такая хорошая новость.

Ворвавшись в кабинет начальника с улыбкой, мистер Джонсон радостным баритоном принёс благую весть на родину.

— Ваше превосходительство, две интересные новости.

— О? Целых две?

Генерал-майор Хаберграм, на лице которого редко можно было увидеть радость, расплылся в улыбке, и мистер Джонсон, также улыбаясь, продолжил свой доклад.

Хорошие новости всегда облегчают работу.

— Одна — от наших старых друзей.

— Эти имперские дураки опять прислали какой-нибудь «подарок»?

Две улыбки.

«Разумеется», — мистер Джонсон представил последний подарок.

— Это телеграмма Министерства иностранных дел Империи, адресованная их заграничным представительствам. Мы перехватили её на днях, и несколько отделов дешифровки, работая в авральном режиме, закончили её обработку. Взгляните. Весьма соблазнительные и волнующие формулировки.

Протягивая магическую информацию, мистер Джонсон, с искренним удивлением, рассмеялся, комментируя «обнаруженный» факт.

— Ну и ну, не могу поверить. Я, пожалуй, должен извиниться за то, что недооценивал Министерство иностранных дел Империи. Я и не мечтал, что эти неотёсанные мужланы… обладают таким талантом комедийных писателей.

— Говорите по существу.

— Вражеское Министерство иностранных дел совершило ошибку. Они в панике и на грани самоуничтожения.

Предвидя вступление в войну «Соединённых Штатов», они приказывают разработать план ответных действий, но… вдобавок ко всему, требуют детальной подготовки к диверсиям и дипломатическим интригам — это был неверный ход.

Формулировки, не допускающие оправданий, были, прежде всего, до крайности неуместны.

Пробежав глазами документы, даже генерал-майор Хаберграм невольно усмехнулся.

— Потопили гражданское судно, и вместо извинений — враждебные действия?

— Государство, не знающее дипломатии, — это поистине жалкое зрелище. Подумать только, они прямо приказывают из своей страны использовать посольства как базы для заговоров! По телеграфу! Неужели они не подумали о возможности перехвата? Я искренне смеюсь.

Намерения были слишком откровенны.

Имперская педантичность, или, вернее, подробный план. Делай то, делай это, делай то — подробный перечень!

Это была такая «глупость», которую Разведывательный отдел Соединённого Королевства и не смог бы сымитировать. С широкой улыбкой на лице мистер Джонсон язвил:

— Любому станет ясно, какие козни замышляют имперцы. Даже наши джентльмены не смогли бы придумать ничего лучше, чтобы возбудить антиимперские настроения в нейтральных странах.

Мистеру Джонсону оставалось лишь усмехаться. В отличие от него, его начальник был настроен весьма скептически.

— Лучший подарок, если это правда.

Если история слишком хороша, то она, вероятно, выдумка. С таким откровенным сомнением генерал-майор Хаберграм задал мистеру Джонсону уточняющий вопрос:

— Есть ли вероятность, что это приманка?

— Например, какая?

— Возможность того, что это подстроено нами. Или это план для проверки наших способностей к дешифровке? Есть ли вероятность, что в Министерстве иностранных дел Империи остались умные люди?

Он с раздражением постучал пальцем по столу.

Это была точка зрения, близкая к паранойе. Для информационщика военного времени это был, однако, здоровый критический дух.

Мистер Джонсон, в свою очередь, ответил, исходя из своих служебных обязанностей.

— Лично я не могу быть уверен, но это информация, собранная несколькими начальниками отделов, такими как Ким и Джексон, в их соответствующих ведомствах. Если вы посмотрите на приложенные документы…

— Я думал, ты мне всё объяснишь.

— К сожалению, объём первичной информации слишком велик, я не могу с ней ознакомиться.

Разведывательный отдел, в конце концов, имел строгие перегородки между отделами. Хотя это и было неудобно, но было обычным делом, что ты не знаешь содержания файлов, которые несёшь.

Любопытство сгубило кошку.

Даже любимая и популярная кошка не будет пощажена.

Если бы шпион, циник или информационщик попытался заглянуть, его ждал бы яд или топор. Поэтому дорогой начальник, вскрыв запечатанный документ перочинным ножом, начал его читать, а мистер Джонсон вежливо отвёл взгляд.

Это была глупость, но правила есть правила.

В этом отношении, как ветеран, мистер Джонсон тщательно их соблюдал. Однако его самообладание дало трещину, когда его непосредственный начальник, хлопнув в ладоши, громко рассмеялся.

— Ха-ха-ха, ха-ха-ха-ха! Это хорошо! Прекрасно!

Обычно его начальник отличался суровым выражением лица. Неужели стоит вызвать врача?

— Мистер Джонсон. Прочти и ты.

Хотя он и не был в восторге, но это был приказ ответственного лица.

На тонкой бумаге был приведён список заказанных товаров. Сам по себе он не представлял ничего особенного. Но если сопоставить его с телеграммой Министерства иностранных дел Империи?

В глазах специалиста вырисовывалась несколько иная картина.

— Имперские дипломаты заказали список товаров. Судя по всему, они собираются с нуля играть в шпионов. Быть и офицером-куратором, и агентом одновременно — какая же это безрассудная затея. …Кстати, как вы это получили?

— Заграничные посольства этих ребят — постоянные клиенты компании, которой мы с друзьями совместно управляем. Мы предоставляем им товары повседневного спроса по низким ценам, а разницу они оплачивают секретной информацией.

Мистер Джонсон понял, что их полностью окружили подставными компаниями.

То, что Разведывательный отдел Соединённого Королевства поставлял имперскому посольству товары повседневного спроса и прочие материалы по сниженным ценам, не было чем-то удивительным в военное время.

Извлекать информацию из окружающей среды — это было само собой разумеющимся.

Что ж, подробности списка, вероятно, были слишком секретны, чтобы их можно было распространять внутри ведомства. Но можно ли было доверять этим действиям?

— Они действуют по приказу, чтобы подготовиться к чрезвычайной ситуации. Хотя они и опасаются нашего наблюдения, но они дипломаты, а не разведчики. Против дилетантов, которые не различают агентов и офицеров-кураторов, работать будет очень легко.

— Если так, то они действуют по приказу.

— Именно, именно. Кстати, говоря о другом. Ты слишком много знаешь.

Для Разведывательного отдела Соединённого Королевства, мистер Джонсон, как агент и офицер-куратор, был слишком ценным кадром.

Если он попадёт в плен к врагу, это будет большой проблемой.

Подумав об этом, мистер Джонсон понял. Неужели то, что ему показали секретные документы, было частью этого разговора?

…Значит, выходить наружу будет трудно?

— Значит, я наконец-то перехожу на внутреннюю службу?

— Да.

Может, я смогу стать специалистом по работе с офицерами-кураторами?

О, — на мгновение обрадовавшись, мистер Джонсон, к несчастью, понял, что его дни, когда он должен был умолять святого покровителя трудящихся о защите, всё ещё продолжались.

— Я хочу, чтобы ты поработал совместно с колонистами. Постарайся разжечь антиимперские настроения в нейтральных странах Нового континента.

— …Но это же в ведении Министерства иностранных дел.

— Именно так.

С доброй улыбкой на лице генерал-майор Хаберграм хлопнул мистера Джонсона по плечу, словно напоминая ему, какова его должность.

— Какова наша официальная должность?

— Не хотелось бы стареть, голова совсем не помнит. Я с трудом помню, что я верный разведчик Его Величества Короля.

Мудрый старик тут же попытался оказать сопротивление.

Однако это была человеческая мечта. Она всегда была хрупкой.

— Мистер Джонсон. Перестаньте притворяться.

Слова, отрезавшие все пути к отступлению, сопровождались острым взглядом, игнорирующим шутки.

И мистер Джонсон, неохотно столкнувшись с реальностью… вспомнил, что официальное прикрытие Разведывательного отдела Соединённого Королевства — это внешнее ведомство Министерства иностранных дел Соединённого Королевства.

То есть, мистер Джонсон тоже, как один из чиновников Его Величества Короля, принадлежал к Министерству иностранных дел.

— По слухам, Ильдоа и Соединённые Штаты собираются заключить союз о вооружённом нейтралитете…

Генерал-майор Хаберграм, перестав говорить о «Министерстве иностранных дел» как о чём-то постороннем и начав называть его «нашим министерством», ясно дал понять свою позицию.

У мистера Джонсона не было выбора. Пришлось поднять белый флаг капитуляции.

— Я немедленно приступлю к расследованию.

— Молодец! Одной проблемой меньше. Давно не было таких хороших новостей. Неужели есть ещё одна такая же интересная новость?

Даже начальник разведывательного отдела не мог предвидеть такого. Слегка поправив выражение лица, он достал главный козырь сегодняшнего дня.

— Взгляните сюда. …Похоже, заместитель начальника штаба противника планирует инспекцию на Востоке второго октября. Обратный путь — третьего. Включены подробности маршрута полёта и прочее.

Представив это, он тут же получил короткий и точный вопрос:

— Подробности.

Взгляд, полный любопытства, негласно спрашивал: «Сможем ли мы это сделать?»

Говорить об охоте на добычу было естественно. Не дожидаясь вопроса, оперативный отдел Разведывательного отдела Соединённого Королевства уже начал действовать.

Первоначальный процесс разработки плана был уже завершён.

— Через три часа после завершения дешифровки ответственные сотрудники разработали и рассмотрели план нападения. Мы достали из архива прошлые предполагаемые планы, но они, вероятно, выдержат проверку. Параллельно аналитики перепроверяют достоверность информации и шансы на успех операции.

Организация, состоящая из людей, знающих, что делать. Группа, которая не ждёт указаний, а улавливает намерения руководства, всегда действует быстро.

Эффективно используя руки каждого. Длинные руки Соединённого Королевства — это коллективный разум сети, в которой короткие руки держатся друг за друга.

— Хорошо. Передай мою благодарность джентльменам.

Однако удовлетворённая благодарность генерал-майора Хаберграма была развеяна его следующими язвительными словами:

— Итак? Эта операция по убийству — действительно хорошая новость?

Словно пронзённый взглядом, который, казалось, всё видел насквозь, подчинённый, которого заставили высказать своё мнение, не мог не колебаться.

Однако мистер Джонсон, не колеблясь, высказал своё мнение.

— Если позволите высказать своё мнение… я считаю, что риск, вероятно, стоит того.

— Причина?

— Мы выяснили используемую технику, маршрут и даже состав охраны. Редко когда удаётся получить такую точную и подробную информацию. Если и есть максимальный риск, то это то, что враг собирается использовать в качестве охраны «Дьявола Рейна».

— Он.

«Да, он», — с горечью согласился мистер Джонсон.

Это была поистине неприятная охрана.

Дьявол Рейна, Именной из Именных. Монстр Империи, который пожирал Республику на Рейнском фронте, мучил коммунистов на Востоке и даже рассеивал наших морских магов.

Именно потому, что его охранял такой человек, генерал Рудерсдорф мог так легко летать на инспекции.

Использовать сильнейшую охотничью собаку как сильнейшую сторожевую. Хоть это и было роскошью, но с точки зрения личной охраны это было безупречно.

При обычной случайной встрече их бы просто разогнали.

Даже если бы они отправили коммандос под видом случайности, обычные подразделения были бы разбиты в ответ.

— То, что он существует, — это самый большой риск и препятствие для плана нападения, это бесспорно.

— Имперцы тоже научились ценить личную охрану. …Они так часто использовали тактику обезглавливания, что, похоже, и сами научились ей противостоять.

Мистер Джонсон и генерал-майор Хаберграм, с предельно ясным умом, приступили к решению проблемы под названием «Дьявол Рейна», которая стояла на пути их плана убийства.

Впрочем, в этом отношении у мистера Джонсона уже был план.

— Если мы хотим убить самого Дьявола Рейна, то нам понадобится как минимум одна бригада морской пехоты довоенной подготовки. Бросать новобранцев на него — это значит обманывать свою совесть.

Но, — продолжил он.

— Если цель — транспортный самолёт, то это другое дело.

— Отвлечь его и ударить по основной цели?

На вопрос начальника мистер Джонсон с улыбкой кивнул.

— Если мы атакуем смешанной командой из истребителей и магов, то есть реальный шанс уничтожить цель, оставив охрану в стороне.

Дьявол Рейна, ненавистный главарь элитного подразделения.

Зверь из зверей, который, не обращая внимания на численное меньшинство, впитал в себя кровь и плоть солдат и отточил свои клыки в этой великой войне. Но даже он был рабом законов физики.

Даже если невозможно было убить его самого, то уничтожить охраняемый им груз — это было другое дело. Даже мифические чудовища были побеждены хитростью богов.

Соревноваться со зверем в звериной силе было бессмысленно.

— Если это будет состязание в хитрости, то и у нас есть шансы.

Факт и вывод, основанный на предположениях.

Честный информатор не должен путать желаемое с действительным.

Если поддаться лести начальства, то всё исказится.

Осознанно или бессознательно, если передавать только ту информацию, которую хочет слышать начальство, то это приведёт к нереалистичным предположениям. Поэтому мистер Джонсон, как хороший информатор, всегда старался быть «умеренным».

— Факт в том, что охрана роскошна. Моё личное мнение — интуиция подсказывает, что это правдоподобно. Я не могу отрицать возможность того, что я взволнован перед лицом крупной добычи.

— В последнем я с тобой согласен.

Слегка расслабив губы, генерал-майор Хаберграм слегка покачал головой и скрестил руки.

Он молча размышлял, а затем, словно подтягивая расслабленные губы, зажал сигару и закурил.

Рядом с ним мистер Джонсон, как бы составляя компанию, закурил дешёвую сигарету. Солдатские сигареты, но, что ж, информационщику на выезде важно не быть привередливым.

Пока он выпускал дым, его начальник, словно сдавшись, протянул ему сигарный кейс, и он с благодарностью принял угощение.

Аромат был изысканным.

Даже при том, что из-за имперских подводных лодок приоритет деликатесов снизился, было завидно, что у начальника есть доступ к таким хорошим вещам.

— Простите, можно ещё одну?

Мистер Джонсон уже собирался насладиться вкусом, но, к сожалению, начальник покачал рукой, словно говоря, что время для сигарет вышло.

— Мистер Джонсон. Простите, но я бы хотел, чтобы мы сосредоточились на деле.

У верного информационщика Его Величества Короля не было выбора. Впрочем, он успел стащить несколько сигарет в качестве сувенира, за что получил строгий взгляд от начальника.

— Я очень ценю план нападения джентльменов. Но есть ли у нас доказательства?

— Если говорить о косвенных уликах, то есть.

На призыв начальника продолжить, мистер Джонсон представил доказательства.

— Это донесение от имперской Восточной группы армий… похоже, в эти дни генерал Зеттюр уходит с передовой.

— Два злодея замышляют что-то недоброе.

Именно так, как и оценил генерал-майор Хаберграм.

Два самых неприятных человека в Имперской армии встречаются! Тайное свидание. Монстры Генерального штаба! От одной мысли об их заговоре по спине пробегал холодок. Дым от сигареты казался почему-то горьким.

Впрочем, генерал-майор Хаберграм всё ещё был осторожен.

— Этот Зеттюр. Он мошенник, способный обмануть даже федератов. Можем ли мы быть уверены, что это донесение подлинное?

Это было совершенно справедливое опасение.

Подделка, обман или донесение, призванное ввести в заблуждение. Генерал Зеттюр давно доказал на Востоке, что он мастер хитроумных уловок.

Разведывательный отдел Соединённого Королевства это гарантировал.

Этот человек, хоть и имперец, но знал правила игры так же хорошо, как и любой житель Соединённого Королевства.

— Вы правы, это очень неприятно.

— Эти генералы, вышедшие из штабных офицеров… они чертовски неприятны.

— Совершенно неприятные люди. Правила, похоже, эти имперские дураки никогда не поймут…

Они оба согласились, что это так, но они также знали, как справляться с такими неприятными людьми. Если враг компетентен, то лучше всего его устранить.

Тем более, в военное время.

«Устранение» — это всегда один из вариантов. Однако, как и в охоте, прежде чем стрелять в добычу, нужно её изучить.

Не нарушит ли это экосистему? Убийство — это то же самое.

Именно поэтому генерал-майор Хаберграм, как аристократ, прежде чем убивать, говорил о том, что будет после убийства.

— Прикажи составить список вражеских офицеров, которые по своим способностям равны или превосходят этого Рудерсдорфа.

— А как насчёт этого генерала Зеттюра? Как вам он? Он тоже весьма неприятен.

Однако на это замечание генерал-майор Хаберграм с уверенностью ответил:

— Его положение шатко. Кроме поддержки своего друга, генерала Рудерсдорфа, у генерала Зеттюра нет поддержки в верхушке Империи.

Разведывательный отдел Соединённого Королевства это знал.

То, что у генерала Зеттюра была крайне плохая репутация в верхах Империи.

Даже в имперском обществе о нём отзывались лучше. Ведь, по слухам, доходившим от лиц, участвующих в заседаниях Верховного главнокомандования, его оценка была «на самом дне». Разумеется, заглянуть в душу высокопоставленных лиц было нелегко… но в слухах, ходивших в светском обществе столицы, была доля правды.

Если кропотливо собирать информацию от агентуры в Ильдоа, то можно было узнать и о том, как его сослали.

Генерал-майор Хаберграм был хорошо осведомлён об этих обстоятельствах.

— Разве не говорят, что его сослали на Восток в качестве «инспектора»?

Кассандра, или вестник несчастья, слишком часто делал правильные предупреждения.

То, что компетентный человек был изгнан из центра, было для Соединённого Королевства благой вестью. Мистер Джонсон, в целом, соглашался с мнением генерал-майора Хаберграма. Но, как человек, работающий на месте, он счёл своим долгом добавить пару слов.

— Что ж, благодаря этому наш парень Дрейк натерпелся немало. Ах, да, и федераты тоже.

— Они оба молоды. Заставить их помучиться — это тоже своего рода доброта стариков.

Ха-ха-ха, — два старика злобно сговорились. Как верные и длинные руки и уши Его Величества Короля.

Да здравствует Его Величество Король, — две улыбки.

Ненавидящие коммунизм, они заговорили о «союзнике по оружию».

— Разве мы не можем облегчить жизнь федератам?

— У генерала Зеттюра есть послужной список на Востоке. Ожидать, что его снимут с фронта, было бы слишком оптимистично.

«Так и есть», — с горькой усмешкой сказал генерал-майор Хаберграм, заглядывая в документы.

Оставив в стороне генерала Зеттюра, он обратил внимание на фотографию сурового мужчины. Цель — генерал Рудерсдорф, похожий на скалу.

Но по-настоящему страшен был его мозг.

Если бы удалось размозжить ему мозги, сколько бы жизней можно было спасти.

О федератах, честно говоря, можно было и не думать.

Но о молодёжи отечества! Если бы они, молодые люди, несущие будущее, смогли бы выжить и вернуться с войны, то не было бы большей причины для джентльмена запачкать руки.

Нужно было принять решение.

— Прикажи тщательно изучить возможность того, что этот Зеттюр вернётся на свой пост.

— Немедленно.

Проводив взглядом уходящего подчинённого, генерал-майор Хаберграм снова скрестил ноги и задумался.

— Принесёт ли это пользу Империи или нам? …Хотелось бы, чтобы весы склонились в нашу сторону.

Оставалось лишь молиться, чтобы его ангел-хранитель был рядом.

Дополнительный анализ был поручен добросовестным сотрудникам аналитического отдела Разведывательного отдела Соединённого Королевства.

Они, выпив уже не одну чашку чая, проглатывали жалобы на очередное невыполнимое задание.

Ведь в этом отделе сотрудникам щедро предоставляли кофеин, если это было необходимо.

По-настоящему страшна была не неограниченная подводная война Имперской армии.

Воплощением зла был начальник военного времени, который с помощью одной чашки чая заставлял работать сверхурочно до бесконечности. Для джентльменов с блестящими глазами превращение ненависти к начальству во враждебность к вражеской армии было привычным делом.

Впрочем, они тоже были людьми.

Даже их хвалёный мозг не мог работать без информации, и им тоже хотелось выпить.

Ворвавшись в бар, предназначенный для сотрудников разведывательного отдела, они, с виски в руках, начали высказывать свои аналитические соображения.

— Вероятность того, что генерал Зеттюр вернётся на свой пост, — в лучшем случае, пятьдесят на пятьдесят. На самом деле, подтвердить информацию трудно, но…

— Даже у фокусника должен быть реквизит.

Именно так, — раздалось тихое согласие. Если его друг внезапно умрёт? Даже такой человек, как генерал Зеттюр, будет ограничен в своих действиях в непредвиденной ситуации.

Даже если он тут же начнёт действовать, то за время «задержки в передаче информации» ситуация изменится.

То есть, он опоздает.

— Трудно представить, что он сможет подняться наверх после такого резкого изменения в тылу.

Даже если чудовище и было грозным, оно всё же было человеком, живущим в организации и коллективе.

Человеческие коллективы часто бывают «нерациональными», — это знали жители Соединённого Королевства.

Основной вывод, к которому пришли, анализируя реакцию верхушки Империи на генерала Зеттюра, был сосредоточен на этом.

— Проблема. Сможет ли такой блестящий генерал, отстранённый от власти, совершить драматическое возвращение на главную сцену в кризисной ситуации?

— Позволит ли это верхушка Империи?

— …Вообще-то. Генерал Зеттюр имеет ужасную репутацию в верхах столицы. Он, вероятно, даже не рассматривается как кандидат.

Всё это было правильным предположением, основанным на чрезвычайно здравом анализе ситуации. Это было в высшей степени разумное и основанное на здравом смысле и благоразумии мнение.

Разведывательный отдел Соединённого Королевства пришёл к выводу, основанному на фактах.

— Генерал Рудерсдорф и генерал Зеттюр находятся в политическом союзе, и даже если первый падёт, нельзя исключать «возможность» того, что второй сможет справиться с ситуацией.

Однако к этому прилагалась оговорка: «У генерала Зеттюра нет основы, чтобы выдержать резкое изменение обстановки».

Иными словами, это было одобрение.

Даже генерал Зеттюр — всего лишь человек. Если его бросить в водоворот хаоса после внезапной смерти генерала Рудерсдорфа, он будет поглощён им. Он вряд ли сможет претендовать на его место.

Великий заговор «два в одном».

Как же это было удобно.

Аналитик, нёсший отчёт, заметил, что сам идёт вприпрыжку, и с удивлением обнаружил это.

«Не могу смеяться над мистером Джонсоном», — подумал он, но всё же принёс своему начальнику благую весть.

И начальник тоже этого ждал.

Генерал-майор Хаберграм, ждавший в своём кабинете отчёт, который аналитики готовили всю ночь, вскочил со стула и выхватил документы, начав их читать.

Прочитав всё, он сделал один глубокий вдох.

— …Подготовка к тому, чтобы всё выглядело как случайность, безупречна?

Ответ аналитика был предельно ясен.

— Безупречна. Как раз был запланирован дальний бомбардировочный рейд с использованием территории Федерации. Если мы свяжем это с ним, то сможем максимально замаскировать всё под случайную встречу. Мы сможем обмануть врага.

Решение было принято мгновенно.

— Я получу одобрение премьер-министра. Джентльмены, готовьтесь к выступлению.


2 ОКТЯБРЯ 1927 ГОДА ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. ШТАБ ВОСТОЧНОЙ ГРУППЫ АРМИЙ.

Гиганты столкнулись.

Два генерала Генерального штаба Имперской армии.

Генералы, заслуживающие большого уважения как профессионалы.

Их послужной список был безупречен, а интеллект и способности — общепризнаны. Возможно, это были великие люди, которым в учебниках по военной истории могли бы посвятить отдельные страницы.

И вот эти взрослые мужи, словно новоиспечённые офицеры, сцепились в дуэли, глядя друг на друга с твёрдой решимостью и не скрывая эмоций, вели ожесточённый спор.

— Именно поэтому мы должны действовать!

— Невозможно. Посмотри на обстановку.

Генерал Рудерсдорф ревел, а генерал Зеттюр категорически отрицал.

Даже Таня, знавшая, что они близкие друзья, предпочла бы, чтобы они выясняли отношения где-нибудь в другом месте.

Место действия — штаб Восточной группы армий.

Хотя он и был под строжайшей охраной, и большинство посторонних ушей было устранено под предлогом безопасности… не было гарантии, что ожесточённый спор генералов не просочится наружу.

У Тани от этого неприятно свело желудок.

Она бросила быстрый взгляд и увидела, как генерал Рудерссорф кричит на генерала Зеттюра.

— Мы больше не можем оставаться в обороне! Если мы не будем действовать, если будем сидеть сложа руки, то у нас не будет шансов на успех в захвате Ильдоа! Как минимум, весеннее наступление. Если возможно, то немедленная атака на Ильдоо. Только это — единственный путь избежать краха!

— Невозможно.

«План „Б“» стал яблоком раздора, и спор между ними разгорался всё сильнее. Ведь генерал Зеттюр, с мрачным лицом, скрестив руки, решительно отвергал его.

— В такой обстановке. Даже если мы нападём на Ильдоа, мы мало что получим. Как минимум, до весны? Не говори глупостей. Учитывать обстановку — это хорошо, но вместо времени года читай политическую карту.

Они оба понимали, что Империя находится в кризисе, и оба разделяли здоровую озабоченность будущим Империи. Несмотря на это, два умных и близких человека не могли «понять друг друга».

— Даже если ограничиться объединением воли внутри страны, если мы один раз начнём, то исправить уже будет нельзя. Война — это великое дело государства.

— Именно так! Я беспокоюсь о судьбе Империи. Именно поэтому, даже если это будет поспешно, мы должны действовать, не упуская момента! Говорить о том, что лучше медленно, но верно, — это вздор! Нужно рискнуть и сделать это!

— Не говори так легкомысленно об азартных играх! Рудерсдорф! Ты ставишь на кон Империю и её солдат и офицеров!

— …Ты на Востоке совсем размяк, Зеттюр!? Промедление — значит упустить богиню судьбы! Чтобы жертвы не были напрасны, мы должны действовать!

Вероятно, оба говорили от чистого сердца.

Их слова, полные неподдельной страсти, были воплощением духа времени. Историк или студент будущего, вероятно, рыдая, записал бы каждое слово.

Но Тане, как участнику событий, это было неинтересно.

А значит, это было всё равно что метать бисер перед свиньёй. Нынешняя ситуация была крайне утомительной и вызывала лишь головную боль.

— Ты что, тоже отошёл от поля боя?

— Это оскорбление?

— …Слушай. План — это всего лишь план. И на поле боя обстановка меняется. Зачем цепляться за старый план, который не соответствует действительности?

С досадой продолжал генерал Зеттюр, не сводя сурового взгляда с генерала Рудерсдорфа. То, как человек с академическим складом ума логически давил на другого, было весьма впечатляюще… но и его оппонент не был из тех, кто будет молча слушать.

— Раз уж решение принято, его нужно твёрдо исполнять! Этого достаточно!

На слова генерала Рудерсдорфа, генерал Зеттюр, что было для него необычно, эмоционально покачал головой.

— …Мы не младшие офицеры. Мы — штабные офицеры, служащие холодной стратегии.

Слова, выплюнутые с нескрываемым раздражением на непонятливого собеседника, были искренним гневом. Но и его оппонент был таким же.

В ответ он получил лишь яростный контрдовод.

— Нельзя пассивно реагировать на обстановку! Инициатива — это основа всего! Ты что, забыл основы войны, Зеттюр!?

Тане, вынужденной это слушать, было очень неприятно от этого спора двух начальников.

Из-за того, что спор разгорался, даже обычно спокойный генерал Зеттюр начал кричать. В холодной восточной части страны в комнате стало неприятно жарко. Таня даже подумала, не стоит ли открыть окно.

— Только потому, что прозвенел звонок, ты что, как собака, пускаешь слюни! Ты что, животное! Для чего тебе голова! Она у тебя для украшения! Пошевели мозгами! Включи разум!

— Это софистика! Зеттюр! Ты со времён военной академии любишь разводить демагогию и откладывать решение реальных проблем! Если мы сейчас не будем действовать, что станет с шансами Империи на победу!?

С недоверием раскрыв свои узкие глаза, генерал Зеттюр покачал головой.

— Ты в своём уме, Рудерсдорф!? Посмотри на реальность! Ты сошёл с ума! Верни себе хоть немного осторожности!

— Наоборот! Ты сам прими решение! Если мы сейчас не будем действовать, мы упустим момент! Ты хочешь, чтобы все жертвы ради победы были напрасны!?

— Отдели сердце от разума!

— Я так и делаю! Рациональное суждение кричит, что сейчас время для решительных действий! Если мы упустим эту возможность, Империя не сможет даже пошевелиться!

— Наоборот! Не будь дураком, который бросается вперёд, когда не нужно!

«Слушай», — кричал генерал Зеттюр.

«Ты сам слушай», — ревел в ответ генерал Рудерсдорф. Они сблизились и, брызжа слюной, осыпали друг друга бранью.

Их позиции были непримиримы.

Возможно, это была привычка, но каждый раз, когда рука генерала Рудерсдорфа дёргалась, это действовало Тане на нервы.

Если они сейчас начнут драться, это будет настоящей проблемой.

Она никогда в жизни, ни в этой, ни в прошлой, не занималась разработкой планов действий на случай драки начальников, и это было ужасно.

С трудом сдерживая головокружение, Таня незаметно отвела взгляд.

Какое же это жалкое положение, когда у тебя нет права голоса.

Приходилось участвовать в непродуктивной дискуссии, и оставалось лишь пользоваться свободой своего внутреннего мира. Если бы только была свобода входить и выходить… но у военных такой свободы нет. К сожалению, приходилось стоять смирно, сжав пятки, и мысленно вздыхать.

Проблема была важной, но почему она?

Может, так себя чувствует Совет Безопасности ООН перед вмешательством?

Пока Таня размышляла о вмешательстве в эту безнадёжную ситуацию, генерал Рудерсдорф, замахнувшись кулаком, ударил им по стене, и ситуация начала меняться.

Ударив кулаком по стене, генерал Рудерсдорф замолчал. Генерал Зеттюр, в свою очередь, закрыл глаза и вздохнул.

Они остыли?

Или просто поняли, что перегрелись? Нет, судя по их измученным лицам, вряд ли можно было сказать, что «разум» победил.

Взрослые, измотанные эмоциональной тотальной войной.

С такими мыслями Таня смотрела, как генерал Рудерсдорф, молча, взялся за ручку двери и, бросив «проветрюсь», тяжёлой походкой удалился.

В комнате остался старик, который некоторое время молча сидел, опустив голову.

Причём, совершенно безвольный, как пустая оболочка.

— Ваше превосходительство?

— …Подожди немного.

Голос был измотанным, а лицо его превосходительства Зеттюра, измученного до предела, было бледным. Он покачал головой и, наконец, вернул себе обычное академическое выражение. Он молчал, но достал из стола солдатскую сигарету и молча начал складывать окурки в пепельнице.

Похоже, он был не так спокоен, как казалось на первый взгляд.

Даже когда он начинал войну с основными силами армии Федерации, он сохранял невозмутимое спокойствие. А сейчас он был так измотан.

Он начал постукивать ручкой по столу — такого Таня никогда раньше не видела.

Зажав сигарету в зубах, его превосходительство Зеттюр безвольно выдыхал дым в потолок.

Время от времени он закрывал глаза и вздыхал в пустоту.

Сложив гору окурков в пепельнице, начальник наконец произнёс:

— Подполковник, действуй.

Что делать? Спрашивать было не нужно.

Убить генерала Рудерсдорфа. Однако, когда Таня увидела, что её начальник колеблется, она поняла, как важно всё уточнить.

— Вы уверены, ваше превосходительство?

— Это после того, как я показал тебе свою слабость. Поэтому ты сомневаешься?

Он задал вопрос, который нельзя было ни подтвердить, ни опровергнуть, и его превосходительство Зеттюр с горькой усмешкой сам же и отменил свой вопрос.

— Нет, не отвечай. Я знаю свою слабость. Но… это мой друг. Я надеялся, что смогу его переубедить.

Голос, который он с трудом выдавил из себя, был полон какой-то необъяснимой печали. Затем, помолчав, он погладил подбородок и с удивлением пробормотал:

— Похоже, во мне ещё осталась человечность.

— Простите, но мы все люди. Что вы такое говорите?

— Удивительно, подполковник. Ты что, человек?

— Самый что ни на есть. Если на моём пути встанет бог или дьявол, я верю, что моя судьба — сокрушить их силой человека.

Если уж признавать существование Бытия Икс, то Таня скорее поверит в отсутствие «невидимой руки», управляющей рынком.

В конечном счёте, это вопрос самосознания, разделения себя и других.

У человека есть свобода совести, но у него также есть и свобода не потакать чужим заблуждениям, — в этом Таня была искренне убеждена.

— Слова офицера-мага… Я, возможно, уже сжёг свою человечность.

— Ваше превосходительство?

— Ничего. Сделай из Рудерсдорфа генерал-фельдмаршала.

Убийство друга начальника. Последствия пугали, но это был дилетантский подход. Если его превосходительство Зеттюр будет мстить, то он и не стал бы об этом говорить.

Раз уж они разделяют рационализм, то и по опасному мосту можно пройти.

Люди, в конце концов, доверяют друг другу.

— Задание принято. Ждите дурных вестей.

Щёлк.

Чётко, по-уставному, отбив каблуками, Таня вышла.

Провожая её взглядом, его превосходительство Зеттюр безучастно подумал.

Спина уходящего маленького офицера сегодня казалась ему почему-то особенно тяжёлой и внушительной.

Возможно, это было из-за его чувства вины. Но из-за чего? Из-за того, что он заставляет подчинённую пачкать руки? Или из-за того, что он наносит удар в спину другу, которого называл своим названым братом?

— Не знаю.

Слишком долго он воевал. Он научился откладывать всё на потом.

С самоиронией он закурил дешёвую солдатскую сигарету. Привычный вкус, от которого до войны он бы отказался.

Всё давно изменилось.

Но всё же.

— Я думал, что я — это я.

Даже его собственные решения уже не казались ему полностью самостоятельными.

Плыть по течению, быть вынужденным выбирать, отчаянно барахтаться, чтобы хоть как-то смягчить падение в пропасть, — где в этом всём был «он»?

Подавив вздох, он покачал головой и положился на сигарету. Привычная солдатская сигарета была отвратительной на вкус. Отвратительной, но сейчас ему нельзя было топить горе в алкоголе.

Нужно было хотя бы дождаться дурных вестей.

— Нет, не так.

Перед своими же словами его превосходительство Зеттюр криво усмехнулся.

Убить друга.

Для него, как для личности, это было худшим, а как для члена организации — необходимым.

— Уже не разберёшь, что хорошая новость, а что плохая.

Долг.

Необходимость.

Дружба.

Что было правильным? — он подумал и покачал головой.

— Тотальная война.

Назад пути уже нет.

Ради отечества.

…Нет, — он усмехнулся.

Он — подлец.

Пусть только будущее отечества и история его поймут.

Желать большего — это уже слишком.

— Остатки человечности. Упрямец.

Человеком быть нельзя.

Даже штабного офицера недостаточно.

…Нужно стать зверем логики, зверем необходимости.


3 ОКТЯБРЯ 1927 ГОДА ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. НЕБО НАД ВОСТОКОМ.

Дополнительный рейс с Востока в столицу.

На борту — сам заместитель начальника оперативного отдела Генерального штаба, генерал Рудерсдорф, и целая плеяда высокопоставленных штабных офицеров.

Соответственно, и охрана была внушительной.

Для сопровождения был выделен отборный отряд магов из редкого по своей подготовке 203-го батальона воздушных магов. Это было подразделение магов, способное легко сопровождать даже среднескоростной транспортный самолёт на большие расстояния.

Учитывая плачевное состояние имперских вооружённых сил, это была неслыханная роскошь.

Но, учитывая важность пассажиров, даже в условиях жёсткой экономии сил Имперская армия могла себе это позволить.

Тем не менее, для охраны это было ничтожно малое число.

Всего двенадцать человек.

Для генерала Генерального штаба Имперской армии это была поистине скромная охрана.

Таня, как командир охраны, обычно испытывала бы беспокойство и недовольство… но именно поэтому, как руководитель коварного плана, она признавала, что это было удобно.

Ведь нынешняя миссия Тани — это миссия Акэти Мицухидэ.

«Враг в Хонно-дзи». Для исполнителя было весьма удобно, что свидетелей было немного.

Однако реальность порой преподносит неожиданные сюрпризы.

Для Тани, выжидавшей подходящего момента для «несчастного случая», это стало неожиданной встречей.

— Тревога, тревога! Вражеская смешанная авиагруппа!

Суровое лицо адъютанта и тут же прозвучавший пронзительный крик тревоги вырвали Таню из размышлений о «несчастном случае».

Враг?

— Сколько километров от промышленной зоны в низине…

Прежде чем она успела докричать «вы думаете», она увидела их в бинокль.

Она увидела самолёты. Хотя они и пытались раствориться в небе с помощью камуфляжа, их было слишком много. Даже если отдельные машины было трудно заметить, скопление было видно.

— Вражеская авиагруппа.

Выделялись бомбардировщики, но над ними зловеще кружили серебряные крылья с четырьмя двигателями. Похоже, это были тяжёлые бомбардировщики.

Над западной имперской территорией они уже стали привычным зрелищем, но это было небо Востока.

— Откуда они?

С точки зрения дальности полёта, это было странно.

— Увеличили дальность с помощью авианосцев?

Первое, что пришло на ум, — это знаменитая операция прошлого. Как рейд Дулиттла, погрузить большие бомбардировщики на авианосец… но их было слишком много.

Очевидно, это превышало возможности палубы.

Тогда, — подумав, Таня пришла к одному выводу.

— Челночная бомбардировка!

Она не придавала этому значения, но, да, такой тактический вариант нельзя было сбрасывать со счетов. Если лететь в одну сторону… то можно было пересечь имперское небо и приземлиться на территории Федерации. А там, заправившись на наземном аэродроме, вернуться на территорию Соединённого Королевства.

Проблема была одна. Небольшой вопрос.

И этот вопрос вызывал неприятное чувство.

— И мы столкнулись с ними именно в этот момент?

Сопровождая транспортный самолёт, столкнуться с крупными силами противника.

Неприятно, но… это был подходящий момент. Однако именно это и было хуже всего. Насколько знала Таня, удобные случайности — это «ложь».

Она не была героиней романа, чтобы бог из машины устраивал ей такие подставы.

«Невозможно», — с такой уверенностью она могла это утверждать, потому что в её мозгу были остатки разума и здравого смысла.

Это не могло быть случайной встречей. А значит, это было небо над Бубингэном… Как охрана, она должна была делать то, что должна. У неё была миссия по убийству, но почему всё так обернулось?

В такой ситуации, когда «враг» был свидетелем, нельзя было делать ничего странного.

Как же это хлопотно!

— Отряд, в полном составе, вступает в заградительный бой. Транспортному самолёту приказываю отходить.

— Подполковник… в данном случае, мы под предлогом непосредственного прикрытия…

— Слишком откровенно. Адъютант, сдерживайся.

— Нельзя?

— Внешние глаза приходится учитывать.

Разумеется, если можно было бы обойтись без того, чтобы пачкать руки, то лучше было бы воспользоваться чужими. Вступить в бой в полную силу, и если враг сделает своё дело, то не нужно было всё делать самой.

— Впрочем… я и сама не хочу заставлять своих подчинённых. …Это слабость?

— …Спасибо.

Таня, слегка прищурившись, поняла, что её адъютант, который смотрел на неё с недоумением, тоже сохранил в себе что-то человеческое.

Или это была вина от того, что придётся втянуть в это союзников?

В любом случае, то, что он был человеком, было очень хорошо, — этого было достаточно, чтобы на её лице появилась улыбка.

— Вражеские магические подразделения стремительно приближаются!

Таня, услышав сигнал тревоги, снова посмотрела на вражескую авиагруппу.

— Ого, это уже не шутки.

Из вражеских бомбардировщиков, словно бомбы, посыпались маги. Словно это был танковый десант, они специально подготовили самолёты для переброски личного состава, — это вызывало уважение.

Если бы они хоть немного замаскировались, но это была комбинация, от которой веяло откровенной жаждой убийства.

Их число было весьма неприятным. Судя по всему, их было больше батальона. Факт численного меньшинства вызывал горькие чувства. И вдобавок ко всему, их движения были хороши. Не на уровне «есть способности», а на уровне «могут с нами потягаться» — настолько они были проворны.

Я-то думала, что обученных магов не хватает во всём мире. И вот, в такое время, в таком месте, такие неприятные противники!

— Чёрт. Судя по всему, это не просто случайная встреча.

— …Да, на случайность это не похоже.

Адъютант, который понимал её с полуслова, с тревогой в голосе высказал свои опасения.

— Неужели наверху есть шпион?

Способность подозревать утечку информации была превосходной.

Однако Таня хотела бы усомниться в цифрах и логике.

— Я не могу этого отрицать… но, скорее всего, дело в шифре.

В будущем придётся быть ещё более осторожной со связью. Если нельзя будет свободно общаться, это будет очень хлопотно.

Предчувствие будущих трудностей было неприятным.

Впрочем, это была проблема, которую нужно было решать «после» того, как они переживут «сейчас».

— Эй, Виша. Срочно в штаб ПВО. Вызывай подмогу.

— Вы уверены?

— Я верю в компетентность врага. Вполне возможно, что они и это учли.

Военный транспортный самолёт, даже если им пользуется генерал, не отличается «комфортом». Конструкторы стремятся максимально увеличить грузоподъёмность и удобство транспортировки.

То есть, и генерал, в сущности, был «грузом».

Генерал Рудерсдорф, который после ожесточённого спора с генералом Зеттюром был изрядно утомлён, летел в самолёте, закрыв глаза и погрузившись в свои мысли. Обычно он занимался бы документами… но сегодня у него не было на это сил.

Явное расхождение во мнениях с другом. И, более того, столкновение из-за судьбы страны.

Даже такой стойкий человек, как он, чувствовал горечь и смятение от того, что его не понимают.

Он был погружён в свои мысли, когда его вывела из них неожиданная реальность. Самолёт резко качнуло. Он удивился, и тут же последовало резкое изменение курса.

— Что случилось?

— Магическое подразделение подполковника Дегуршаф ведёт перехват! Наш самолёт немедленно уходит…

Крик пилота на мгновение прервался, и дрожащий голос продолжил, принося дурные вести.

— Срочное сообщение от 203-го! Обнаружено новое вражеское магическое подразделение!

В транспортном самолёте пробежала дрожь. Пассажиры, молча переглянувшись, устремили взгляды на главу Генерального штаба.

— …Неужели?

Человек, который был на борту, подумал об одной возможности.

— Ваше превосходительство?

— Возможно, нас провели.

— Н-неужели!? Соединённое Королевство нацелилось на ваше превосходительство!?

Слова одного из пассажиров были полны не столько удивления, сколько желания, чтобы это было так. К сожалению, для людей в самолёте это было слишком знакомо. Как тактика, это было слишком эффективно.

Отрезать голову врагу. Это была излюбленная тактика обезглавливания Имперской армии.

То, что они часто её использовали и добивались успеха, делало эту угрозу для штабных офицеров весьма реальной.

Они тут же уверились, что это «операция по убийству, проводимая Соединённым Королевством»… все, кроме одного человека, который был целью.

— …Хм?

Скрестив руки, генерал Рудерсдорф криво усмехнулся. Странно, но он до сих пор не подумал о том, что главным виновником может быть Соединённое Королевство.

«Странно», — с кривой усмешкой на лице, генерал Рудерсдорф молча погладил подбородок. Почему у него на уме был другой подозреваемый?

Неужели он хоть на мгновение подумал, что это дело рук Зеттюра?

В кабине, где царило смятение, Таня, не имея возможности знать о сомнениях, бушевавших в транспортном самолёте, кричала в рацию.

— Это «Саламандра-01»! Быстрее вызывайте подмогу!

Она кричала, ругалась, но ответа не было. Наконец, она поймала наземного диспетчера, но его реакция была неудовлетворительной.

— Срочно! Требуется авиационная поддержка!

— …«Рейх-Контроль» вызывает «Саламандру-01». «Рейх-Контроль» вызывает «Саламандру-01». Подмогу выслать не можем! Прости!

На мгновение она не поверила своим ушам.

Неужели они действительно хотят его убить, поэтому не высылают подкрепление?

Бред.

Нет, — Таня отогнала от себя эту мысль.

Даже если у генерала Зеттюра и были длинные руки, всему есть предел. Тем более, такая откровенная силовая акция была не в духе Империи.

Она покачала головой и, маневрируя, чтобы не дать врагу сосредоточить огонь, кричала в рацию.

— Не неси чушь! Это же зона опознавания ПВО! Где авиационный флот прохлаждается!?

— Они перехватывают вражескую авиагруппу, приближающуюся к столице!

— А вторая волна!? Можно и эскадрилью из Восточного округа!

— С техникой проблемы…

— Не издевайтесь! Это запрос высшего приоритета! Это Генеральный штаб! Проверьте приоритетный код командования ПВО!

При выполнении задания по охране Таня и её подразделение получили от командования ПВО право на запрос поддержки высшего приоритета.

И несмотря на это, у них нет техники?

— Можно и авиамагическое подразделение! Просто пришлите сюда всё, что может двигаться…

Лёгкая музыка начала играть, и все военные в самолёте невольно открыли глаза. Во время экстренного уклонения весёлая музыка, громко льющаяся из рации, заставила бы любого так отреагировать.

Но для связистов это был настоящий шок.

Они побледнели, и связисты, охваченные паникой, закричали:

— Нас глушат!?

— Что это значит?

На вопрос генерала Рудерсдорфа последовал предельно краткий ответ:

— Наши частоты точно взломаны!

Это был канал, используемый Генеральным штабом.

Было трудно представить, что враг так легко его вычислит, но реальность, которая предстала перед ними, была слишком красноречива, и лица связистов были ужасны.

Они тут же отбросили версию о случайности.

Даже если бы сам создатель сказал «это случайность», они бы ему не поверили. Охваченные изумлением, штабные офицеры, однако, могли лишь беспомощно наблюдать за воздушным боем из самолёта.

Они прильнули к окнам, пытаясь хоть как-то разобраться в обстановке, и увидели ужасную картину.

— В-вражеские авиамаги прорвали заградительный огонь 203-го!

— Бред!? Какие маги на это способны…!

В отличие от паникующих пассажиров, генерал Рудерсдорф, наблюдавший за происходящим из окна, с предельно спокойным лицом открыл рот.

— Разница в численности.

Самый элитный 203-й батальон воздушеых магов, гордость Империи, входящий в пятёрку лучших в мире, даже он, с отрядом размером в роту, не мог защитить неповоротливый транспортный самолёт.

Он когда-то слышал, что сильная сторона магов — это их мобильность.

Охранять медленный груз, вероятно, было не их коньком.

— Хм. Движения врага тоже неплохи… Похоже, это действительно не случайность.

Странно, но чем больше он думал о том, что Соединённое Королевство действует в полную силу, тем легче ему становилось. Хоть он и был под прицелом, но это было почему-то далеко от «неприятного».

Пока генерал Рудерсдорф криво усмехался, обстановка стремительно ухудшалась. Вражеский отряд, сдерживавший атаку, постепенно отступал под давлением противника. Другой отряд, пытавшийся прикрыть его манёвром, был скован вражескими истребителями, которые действовали по принципу «ударь и беги», и не мог удержать позицию.

— С-срочное сообщение от 203-го! Приготовить парашюты!

То, что должно было случиться.

Наконец-то, — мужчины, приготовившиеся к худшему, не колебались. Как штабные офицеры Имперской армии, они были в этом отношении предельно хладнокровны. В их руках были парашюты. Они подбежали к своему начальнику и, словно умоляя, призывали его к эвакуации.

— Маги нас подберут! Ваше превосходительство, торопитесь!

Генерал Рудерсдорф, видя самоотверженность своих штабных офицеров, которые, не думая о себе, призывали его к эвакуации, не мог не улыбнуться.

Впрочем, почему-то он понял.

— Ваше превосходительство, парашют…

На настойчивые уговоры молодого подчинённого он ласково покачал головой.

— Уже поздно.

Маг Соединённого Королевства, поймавший в прицел транспортный самолёт, был уверен.

Это был «важный груз».

Подробностей он не знал. Да и это было неважно. Главное — его ценность.

И это было гарантировано.

Ведь сам разведывательный отдел вышел на дело! А значит, как спецназ, он должен был лишь выполнить свою роль.

— Попался!

Он активировал двойную тяжёлую взрывную формулу.

Он знал, что это было безрассудно, но, чтобы обрушить её на цель, он прицелился, и тут почувствовал неприятное покалывание на коже.

Формула, которую он создавал, пошатнулась, и он, подчиняясь интуиции, совершил экстренный манёвр уклонения, и тут же пламя взрывной формулы, пробившее его защитную плёнку, достигло его защитной оболочки.

Он с трудом её выдержал, но разве это была зона поражения, способная поймать мага, который уже начал уклоняться?

— Чёрт, сторожевая собака!

Ворвавшийся вражеский дуэт был типичным для имперских воздушных магов. Более того, использовать взрывную формулу как дымовую завесу и бросаться в атаку со сверкающим магическим клинком — это было безумие.

Впрочем, аналитик, который предупреждал о том, что охрана состоит из таких опасных типов, был прав.

…Информационщики, оказывается, тоже иногда делают хорошую работу. С благодарностью, он с максимальной осторожностью повернулся к новому врагу.

Посмотрев, он увидел поистине великолепный воздушный манёвр.

— Как же они быстры!? Сосредоточенный огонь! Сбейте их!

Он был настороже, он отреагировал, он тщательно подготовил им встречу, — так он думал, но заклинание, выпущенное с намерением превратить их в пепел, было легко отражено.

— Слишком хорошо двигаются!?

Они не плыли по небу, а скользили, и их движения были словно бунтом магической инженерии против гравитации и аэродинамики.

— Какие же они неприятные…!

Если он замешкается, то его собственная голова может быть отрублена, — от этого неприятного предчувствия по всему телу пробежал холодок, и командир Соединённого Королевства тут же повысил уровень угрозы.

Он проверил и цыкнул языком.

— Рота «Альфа», нет, и «Бета» тоже! Отгоните их! Смотрите внимательно! Это Именной! И, боже! Это же проклятый «Дьявол Рейна»!

Информационщики, что значит «неприятные типы»!?

«Где здесь „неприятные“!? Это же мило!» — хотелось ему закричать. Эти мошенники!

В самый последний момент.

Едва ли можно было поймать вражескую магическую формулу, но в этот момент маг буквально развернул защитную оболочку и стал щитом для транспортного самолёта.

— Маг развернулся! Э-это подполковник Дегуршаф! Подполковник Дегуршаф прикрывает наш самолёт!

Среди радостных криков, вклиниваясь в помехи на радио, донёсся крик самой подполковника Дегуршаф.

— «Саламандра» вызывает «Рейх-Контроль»! Запрашиваю наземную медицинскую бригаду! Срочно и с высшим приоритетом! Всем аэропортам…

Ах, да.

Опасность ещё не миновала.

— «Саламандра» вызывает «Карго»! Хочу эвакуировать хотя бы груз! Чёрт, что за настойчивость…

Даже сама Дегуршаф, похоже, жаловалась.

Это было неожиданное открытие. Генералу Рудерсдорфу, несмотря на ситуацию, стало немного смешно.

Когда-нибудь, если представится возможность, я расскажу об этом Зеттюру.

— …Люди слишком подозрительны.

— Ваше превосходительство?

— Нет, ничего.

Он подозревал своего друга без всяких оснований.

Я должен устыдиться. Если я был так одержим сомнениями и заблуждениями, то мне следовало прислушаться к его словам.

С кривой усмешкой генерал Рудерсдорф с удовольствием вспомнил мрачное лицо Зеттюра.

— Враг приближается!

Именно так.

Лучше уж столкнуться с вражеской жаждой убийства.

— Нельзя, ваше превосходительство…

«Бегите», — не успел крикнуть член экипажа.

И второго шанса не было. Маги, пытавшиеся прикрыть его, не успели, и выпущенная атака настигла транспортный самолёт.

…Последнее, что он увидел, было красное пламя.

«Я не собиралась расслабляться, но эти джон-булли. У них слишком много жажды убийства».

Погоня с вражеским магическим подразделением была поистине суровым испытанием.

Честно говоря, с того момента, как она поняла, что это не случайная встреча, она, скрепя сердце и с некоторой долей тщеславия, полностью посвятила себя охране, но… даже став щитом, она не смогла его защитить.

Перед её глазами — горящий и падающий транспортный самолёт.

Какая же это была тщательная работа вражеских заклинателей!

Они намеренно подожгли самолёт взрывной формулой, а затем взорвали его.

— Спасение магами тоже не успеет.

На тех, кто пытался приблизиться, обрушивался шквальный и точный огонь.

Время от времени истребители совершали налёты по принципу «ударь и беги», что было весьма хитроумно.

Жители Соединённого Королевства были очень тщательны. Похоже, они твёрдо намеревались повысить генерала Рудерсдорфа в звании на две ступени. Это было настолько откровенно, что хотелось рассмеяться.

— Это ужасно.

— Подполковник? В «некотором смысле» это идеальная ситуация.

— В этом есть доля правды… но это слишком идеально. Для меня это слишком. Руки жителей Соединённого Королевства поистине длинны.

Смесь удивления, восхищения и благодарности.

Таня, изрыгая проклятия, которые были странной смесью этих трёх чувств, приказала своему отряду увеличить скорость, используя все возможности девяносто седьмого штурмового вычислительного амулета.

Раз уж объект охраны был уничтожен, приоритетом был отход.

Впрочем, как социальное существо, Таня не могла использовать слово «бежать». Это было дело такта. Как мастер коммуникации, она должна была тщательно подбирать слова.

— Отряд, прорываемся! Это ответный бой!

Её адъютант, знающий, что происходит, бросил на неё быстрый взгляд, но Таня лишь пожала плечами. Действительно, кто мог предвидеть такой поворот?

Странное сотрудничество его превосходительства Зеттюра и Разведывательного отдела Соединённого Королевства. Причём, ни одна из сторон не учитывала другую в своих планах, — какое же это было странное стечение обстоятельств.

Таня, оказавшаяся втянутой в это, хотела бы получить хоть какой-нибудь сувенир, а не просто голову прекрасного врага. Что-то, что послужило бы «оправданием» для того, чтобы не нести ответственность за провал охраны!

— Начинаем… хм?

До сих пор назойливый заградительный огонь вражеских магов резко ослаб. Что случилось? — она посмотрела на действия противника и увидела, что они полностью перешли к отступлению.

Они даже не пытались преследовать, а садились в транспортные самолёты, похожие на модифицированные бомбардировщики. За такими было не угнаться.

Погоня за ними, рискуя потерять высоту, была бы глупостью. С раздражением покачав головой, Таня приняла решение.

По крайней мере, она сделает всё, чтобы доставить им как можно больше неприятностей.

— Приготовить оптическую сверхдальнобойную снайперскую формулу!

По её приказу была произведена стрельба по координатам. К её досаде, несколько выстрелов попали в цель, но на этом всё и закончилось.

Осколки сверкали и разлетались, но вражеская смешанная авиагруппа спокойно удалялась.

Упустить их было досадно, но времени не было.

Проблема была в том, что будет дальше. Таня, думая о предстоящих трудностях, нахмурилась.

Большая проблема.

Несомненно, неприятности. С ответственностью, которую она ненавидела больше всего.

Тем не менее, нужно было это сделать, и она, приземлившись на ближайшей базе, без всяких споров захватила право пользования военным телефоном.

Затем она, отпихивая телефониста, потребовала соединить её с Востоком.

Неожиданное событие произошло именно здесь.

Это был звонок с военной базы.

Поэтому Таня, естественно, предполагала, что её соединят с приоритетом. Однако возникла небольшая, но досадная заминка.

Это была не та приоритетная линия связи «Генерального штаба», к которой она привыкла.

Она кричала в трубку, угрожала, успокаивала и уговаривала, и всё это было крайне утомительно.

Перед Таней встала бюрократия.

«Не по ведомству», «нарушение субординации» — какая же это была толстая стена формализма! Она была уверена, что она не уступает по прочности защитной оболочке магов армии Федерации. Сколько бы она ни кричала, ни требовала, ни делала что угодно, они пытались придерживаться своего темпа, и это вызывало восхищение.

Пока она не поймала на телефонной линии генерала Зеттюра, её стресс был огромен. Времени, которое является самым ценным ресурсом, было потрачено впустую.

Сколько раз ей пришлось сделать глубокий вдох!

Наконец, после того, как она преодолела все препятствия и добилась своего, Таня, сдерживая убийственную ярость в голосе, связалась с нужным ей человеком.

К счастью, или, вернее, как и следовало ожидать.

Вопрос генерала Зеттюра был кратким и по существу.

— Подполковник, что случилось? Ты же на задании?

— …Ваше превосходительство, я очень сожалею. Я могу лишь извиниться.

— Что-то пошло не так?

Хоть это и была военная линия, но могли быть и посторонние уши. Даже если он и говорил это, изображая небрежность, голос генерала Зеттюра был несколько тяжёлым.

Он, вероятно, беспокоился об успехе или провале, но в некотором смысле это был успех, а в некотором — полный провал, — кратко сообщила Таня.

— Это… простите.

— Рассказывай.

— Мы выполнили «задание, приказанное вашим превосходительством».

Сначала следовало сказать, что она не смогла выполнить задание по охране, но, изменив формулировку на «задание от его превосходительства Зеттюра», она дала понять, что убийство не удалось. На том конце провода генерал Зеттюр, вероятно, изменился в лице.

— Нас атаковали дальние истребители Соединённого Королевства, и транспортный самолёт со штабными офицерами был сбит… К сожалению, я должна доложить, что не смогла выполнить задание по охране.

— Постой, подполковник.

— Как и опасалось ваше превосходительство… Похоже, наши шифры взломаны врагом.

Она подозревала это.

Ведь упорство, с которым жители Соединённого Королевства занимались дешифровкой, было настоящим.

Шифр — это огромное поле битвы, — это было то, что любой, кто хоть немного знал о двух мировых войнах и холодной войне, понимал до тошноты.

И жители Соединённого Королевства, запивая невкусную еду виски, вцепились в любой шифр.

В школе шифрования они постоянно, постоянно этим занимались. Уверенность в важности разведки у этих людей была непоколебимой. Таня знала это из знаний другого мира.

Если добавить к этому развитие событий в этом мире? Почти наверняка, — Таня была в этом уверена. Итак, если сложить все эти «вовремя», то это уже было не просто предположение.

Это была убедительная косвенная улика, которая имела бы вес как внутри, так и за пределами Имперской армии.


4 ОКТЯБРЯ 1927 ГОДА ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. СОЕДИНЁННОЕ КОРОЛЕВСТВО.

Соединённое Королевство продемонстрировало свою способность атаковать «территорию Империи», а также, используя аэродромы на территории Федерации, в очередной раз показало прочность «союзнических» уз.

Но более того.

Факт того, что они смогли насладиться плодами победы, воодушевил их.

«««Мы сделали это!»»»

Первые слова, прозвучавшие после получения известия о «сбитии».

Даже офицеры оперативного отдела, которые находились в аналитическом центре, чтобы получить первый отчёт, не смогли сдержать радостных криков при известии об успехе операции. Даже те, кто обычно сохранял хладнокровие, на этот раз не смогли сдержаться.

Джентльмены тоже люди.

Проявление человечности было естественным следствием.

Вино, виски и сигары.

Для праздника есть своя классика. Если охотник подстрелил крупную дичь, то это нужно отпраздновать.

Они перехитрили «Дьявола Рейна» и устранили «генерала Рудерсдорфа», который доставлял Соединённому Королевству столько хлопот.

«««Да здравствует Его Величество Король! Ура!!!»»»

Факт победы в информационной войне. Уверенность в превосходстве в разведке была велика, но это была крупная победа в «своей области». Ведь они смогли перехитрить «Дьявола Рейна», который до сих пор вызывал у них даже комплекс неполноценности.

Это был результат, который заставил Разведывательный отдел Соединённого Королевства кричать от восторга.


ТОТ ЖЕ ДЕНЬ. СТОЛИЦА.

Почти в то же время, заместитель начальника штаба по тыловому обеспечению с мрачным лицом вернулся в столицу. Причём, смело, «воздушным путём».

В Генеральном штабе, разумеется, подготовили встречающих. Встречающие, увидев в восточном небе один транспортный самолёт и шесть истребителей сопровождения, с облегчением вздохнули.

Прибытие было почти по расписанию.

Транспортный самолёт медленно снижался, заходя на посадку. Пилот, вероятно, очень бережно вёл машину, словно боясь малейшей тряски, — так предположили на земле.

Что ж, это было проявлением такта.

Поэтому, как только транспортный самолёт приземлился на взлётно-посадочной полосе, офицеры поспешили к нему. Однако их встретили удивлённые санитары.

Они, с откровенно недовольными лицами, начали выносить из самолёта множество раненых на носилках.

Удивлённые встречающие офицеры заглянули в самолёт, но нужного им человека там не было. Но это был тот самый рейс, о котором их уведомили.

«Что происходит?» — задались они вопросом и… увидели поистине странную картину.

Одноместный истребитель сопровождения.

Он приземлился незаметно, и из него, с измождённым лицом, выскочил пилот. Он вытащил из самолёта, из какого-то пространства, человека.

«Не может быть», — на лицах штабных офицеров отразилось изумление, и перед ними, с улыбкой, словно ребёнок, которому удалась шалость, стоял тот самый генерал.

— Я не хотел лететь на транспортном самолёте.

Заместитель начальника штаба по тыловому обеспечению, генерал Зеттюр, с озорной улыбкой, спокойно сел в машину, присланную Генеральным штабом.

Впрочем, если «победитель» наслаждался изысканным вином, то «проигравший» мог лишь пить горькую чашу поражения.

Даже если он и вернулся с триумфом и проявил быстроту, всему есть предел.

Лицо генерала Зеттюра, вернувшегося в Генеральный штаб, было, мягко говоря, неважным.

Откровенно говоря, он был измотан, и только его глаза горели каким-то странным блеском. Генерал, всё ещё окутанный ветром поля боя, казалось, нёс на своих плечах огромный груз.

— Я вернулся в родной Генеральный штаб, прошу любить и жаловать, господа.

Приветствие по возвращении было кратким, и не было ни одного из ожидаемых наставлений.

Он лишь небрежно велел штабным офицерам вернуться к работе, и его поведение было совершенно не похоже на того академичного генерала Зеттюра, которого они знали. Те, кто знал его, шептались, что это из-за потери друга, а те, кто был «в курсе», как полковник Лерген, строили другие догадки.

Впрочем, все в Генеральном штабе признавали одно.

На поле боя он был человеком, чьё мастерство заставляло армию Федерации скрежетать зубами. В тылу он был гением, который без сбоев управлял обширной логистикой. То, что генерал Зеттюр вернул стабильность в Генеральный штаб, было неоспоримым фактом.

«Преемником генерала Рудерсдорфа может быть только генерал Зеттюр».

Даже если посторонние, будь то правительство, чиновники или Императорский дом, говорили что-то другое, Генеральный штаб не мог уступить в этом вопросе.

Штабные офицеры, в конце концов, были штабными офицерами.

Именно поэтому действия Генерального штаба были предельно быстрыми.

Служебная командировка генерала Зеттюра на Восток была немедленно отменена, и в связи с чрезвычайной ситуацией ему была присвоена беспрецедентная должность заместителя начальника оперативного отдела и заместителя начальника штаба по тыловому обеспечению по совместительству.

Даже если правительство и выражало недовольство, военные были непреклонны. Они прикрывались независимостью верховного командования и решительно продвигали это кадровое решение.

Даже если сам император колебался с одобрением, это не имело значения.

Когда ему сказали представить трёх кандидатов, они представили генерала Зеттюра, заместителя начальника штаба по тыловому обеспечению Зеттюра и инспектора Зеттюра.

«Пожалуйста, выбирайте», — было доложено, и изумлённому императору генерал Зеттюр что-то прошептал наедине под предлогом доклада.

Что было сказано, не смогли узнать даже придворные сплетники.

Ясно было лишь одно.

Кадровое решение было одобрено.

То, что оно было вырвано почти мошенническим путём, — эта дурная слава о генерале Зеттюре как о «мошеннике» пересекла границы и стала посмешищем для потомков.

Заместитель начальника штаба, который был сильнее самого начальника.

Впрочем, для самого генерала Зеттюра, сидевшего в кресле заместителя начальника штаба в столице, эта ситуация была далеко не приятной.

— Должность только удлиняется. Это уже не военная хунта, а подрыв самого принципа контроля.

Он вздохнул, и один из штабных полковников робко вставил слово:

— Но ведь это даёт вам право на единое руководство.

На слова полковника Лергена, вернувшегося в Генеральный штаб, генерал Зеттюр молча покачал головой.

Затем он постучал пальцем по столу, который сменил хозяина, и его лицо было каким-то печальным. Прежний хозяин, погибший на днях, был Рудерсдорф.

Он был другом человека, который теперь стал хозяином этой комнаты. Он был его давним другом, и то, что он занял его место, было для него, должно быть, сложным.

Однако полковник Лерген был вынужден определить его истинные чувства.

Стоит ли спрашивать?

Или лучше промолчать?

Немного поколебавшись, полковник Лерген собрался с духом.

Хотя он и был таким, но он тоже был штабным офицером, прошедшим дисциплинарную подготовку… И его способ понимания вещей был таким же.

С точки зрения профессионала, у него возникали вопросы.

Даже если это было простое любопытство… он не мог его подавить. Но если это был долг, то он не мог не спросить.

— Военная полиция в лице полковника Адальхайда что-то вынюхивает.

Он не сказал «что».

Возможно, потому что боялся произнести это вслух. Если сказать, то уже нельзя будет притворяться, что ничего не было.

Смешанное с колебанием, но заданный вопрос был услышан.

Генералу Зеттюру, разумеется, было полностью понятно «сомнение», которое хотел выразить полковник Лерген.

Поэтому он улыбнулся.

Широко.

Это была улыбка, но глаза совершенно не смеялись.

Получив такой суровый взгляд от своего начальника, полковник Лерген смог не дрогнуть лишь потому, что он тоже прошёл через пекло.

В любом случае, в ответ на молчание он получил краткий ответ.

— Я его хорошо знаю. И с этой стороны проблем нет.

Проблем нет.

В каком контексте это было сказано, было непонятно. Что это значит? Он чист? Или его заставили замолчать?

Пытаясь понять, полковник Лерген бросил второй пробный шар.

— А на похоронах?

— У меня работа… И ему я извинюсь на том свете.

Он не может пойти на похороны. И извинится на том свете? Расшифровав смысл этих слов, полковник Лерген едва не вырвал:

— Ваше превосходительство? Это значит…

— …Я впервые в жизни поблагодарил жителей Соединённого Королевства. Больше мне сказать нечего.

По крайней мере, не напрямую. Но он несёт ответственность за то, что его чуть не убили в аду?

…Он этого хотел? Несмотря на то, что они были друзьями.

Нет, наоборот? Именно потому, что… — подумав, он покачал головой. Дальше — это уже домыслы.

Полковник Лерген, заглянув в глаза генералу Зеттюру, как свой долг, задал последний вопрос своему начальнику.

— Я могу верить, что вы работаете на благо Империи?

— …Полковник Лерген, я — раб долга. Как и вы, мы теперь, я верю, товарищи, обнявшие неприятную реальность.