Онлайн чтение книги Военная хроника маленькой девочки The Saga of Tanya the Evil
Глава 2. Сцена

КОНЕЦ НОЯБРЯ 1927 ГОДА ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. ШТАБ МНОГОНАЦИОНАЛЬНЫХ СИЛ.

Зима в Федерации была холодной, но была ли она причиной мурашек, бегущих по спине Дрейка? Он знал, что нет — не только температура была виной этому холодку в воздухе. Всякий раз, когда мистер Джонсон приезжал с родины, он всегда приносил дурные вести.

В тот момент, когда агент заметил Дрейка, он одарил его приятной улыбкой и весело помахал рукой. На первый взгляд, он был само благородство. Одного этого вида было достаточно, чтобы убедить подполковника Дрейка приготовиться к худшему. И всё же… или, возможно, как и ожидалось… полковник Дрейк не мог не усомниться в том, что скажет мистер Джонсон.

— Что? Мы собираемся отступить из Федерации и передислоцироваться в Ильдоа?..

— Это не отступление, полковник. Вас стратегически перебрасывают на новое место. Я понимаю, насколько важна ваша миссия здесь, но нападение Империи на Ильдоа всё изменило.

Мистер Джонсон слегка усмехнулся.

— Просто присаживайтесь. Вам будет лучше устроиться поудобнее. Нам предстоит небольшой разговор.

Дрейк заметил кое-что интересное, когда сел в предложенное кресло. Это было самое уютное место, ближайшее к тёплому, уютному огню.

— А я-то думал, что это наш командный центр, а вы — гость.

Развалившись и расслабившись, старый джентльмен достал сигарету и закурил, словно он был здесь хозяином. Он небрежно бросил взгляд на самовар, словно прося чаю. Дрейк проигнорировал это, что, похоже, дало понять мистеру Джонсону, что его присутствие здесь не приветствуется. Мужчина слегка нахмурился, но тут же пожал плечами, словно вспомнил что-то более важное. Он действительно чувствовал себя как дома. Какая же это была демонстрация бравады.

— Давайте поговорим о работе.

Дрейк едва мог в это поверить. Мистер Джонсон сам решил, что сейчас самое время говорить о делах!

— Солнце должно заходить так же, как и восходить. Это закон природы. Наша страна тоже подчиняется законам природы; изменения в политических обстоятельствах всегда приводят к проблемам на местах.

Старик выглядел уставшим, когда упомянул слово «проблемы». Полковник Дрейк, однако, не был настолько наивен или чист сердцем, чтобы поддаться его пантомиме. Он знал, что всякий раз, когда соотечественник проделывал долгий путь, чтобы навестить полковника Дрейка на востоке… они всегда приносили с собой огромные тяготы.

— Я знаю, что не должен сравнивать себя с тем, кто сражается на земле, как вы, но я тоже был измотан до предела. Меня посылали по всему этому континенту, чтобы доставлять абсурдные сообщения, подобные тому, которое я собираюсь вам передать.

Мистер Джонсон громко вздохнул, сидя в своём кресле и ворча.

— Как же это хлопотно — быть верным подданным Его Королевского Величества. Поистине, у нас обоих есть свои испытания и невзгоды. Вы не согласны?

Он любезно предложил Дрейку сигарету, говоря это, делая сентиментальный жест. На первый взгляд, его слова и жест были достаточно убедительны, чтобы Дрейк инстинктивно захотел поделиться с ним своими жалобами. Было ясно, однако, что жесты этого агента разведки были чисто поверхностными. Дрейк знал, что он и только он заслуживал сочувствия между двумя мужчинами, сидевшими здесь. Он был в этом уверен от всего сердца.

— И почему-то все неприятности, кажется, падают на нас здесь.

— Это говорит ваше эго, мистер Дрейк.

— Простите, но это действительно так. Ни вы, ни остальные на родине не подвергаетесь регулярному обстрелу на поле боя. Нас отправили сюда, чтобы вести войну. Вы хоть представляете, сколько времени ушло на подготовку? И вы хотите, чтобы мы просто всё бросили?

Лицо Дрейка было мрачным, когда он возразил, но беззаботный офицер разведки просто отмахнулся.

— Не я принимаю эти решения.

— Я знаю, но от этого приказ не становится менее неприятным.

Дрейк посмотрел на мистера Джонсона, который сохранял свою обычную спокойную и тактичную манеру. Этот человек был талантливым агентом разведки, который никогда не показывал, о чём он на самом деле думает.

— Хотя я всего лишь гонец, я глубоко сочувствую вашим душевным и физическим страданиям. Я вне себя от одной мысли о суровых миссиях, которые вы переносите.

Пожилой мистер Джонсон поделился своим поверхностным сочувствием, когда его нежная улыбка медленно превратилась в более коварную усмешку.

— В конце концов… ильдоанский театр станет главной сценой для многонационального подразделения.

«Я неправ?» — спросил он полковника глазами, давая Дрейку понять, каковы цели его страны.

Многонациональное подразделение было своего рода талисманом для Содружества. Не более чем пешкой, которую политики на родине с радостью отправили бы танцевать в центре внимания на главной сцене. Чувства актёров, которым приходилось на самом деле сражаться на поле боя, были второстепенны. Тем не менее… солдаты Содружества на местах ели из одного котла с войсками Федерации, сражаясь против грозной Имперской армии. Они могли быть коммунистами, но они всё же были товарищами по оружию. Обязательство полковника Дрейка перед людьми, которые сражались на том же поле боя, заставило его возразить против передислокации.

— Мистер Джонсон. Пожалуйста, примите во внимание тот факт, что мы наконец-то начали формировать сильное взаимное доверие с солдатами Федерации.

Дрейк не хотел оставлять здесь своих друзей. Он апеллировал к узам, которые можно было считать отправной точкой для всех солдат и воинов — становлению братьями по оружию, — но в ответ получил лишь тёплую улыбку.

— Я понимаю.

Кивнув в знак согласия, словно это был общеизвестный факт, агент разведки похлопал Дрейка по плечу, давая понять, что его мольба была услышана. Это была тревожная реакция, которая забила тревогу в уме Дрейка.

— Вы готовы уважать узы, которые мы здесь создали?

— Конечно, мы будем. Это было нашим намерением всё это время. Именно поэтому мы принимаем меры, чтобы вы ещё больше укрепили свои узы. Мы бы не хотели, чтобы вы бросали тех, с кем сражаетесь.

Дрейк усомнился в словах мистера Джонсона.

— Вы считаете, что мы сможем сохранить наши узы даже после передислокации?

Как именно? Это было маленькое чудо, что Дрейк не спросил это вслух. Его глаза ясно выражали его сомнение и недоверие, но мистер Джонсон просто улыбнулся и кивнул.

— Мы бы никогда не разлучили вас с вашими новыми друзьями. Вы все вместе едете в Ильдоа. То же самое касается и полковника Микеля. Все останутся в одной группе. Вы все направляетесь в Ильдоа, где гораздо теплее.

— Простите, мистер Джонсон, но вы, похоже, предлагаете перебросить всё многонациональное добровольческое подразделение в Ильдоа?

— Именно так, полковник.

Это было слишком удобно. Всё их подразделение едет в Ильдоа, вместе? Сказать, что в глазах Дрейка было сомнение, когда он задавал этот вопрос джентльмену, было бы преуменьшением.

— И коммунисты с этим согласны?..

— Именно так, полковник.

— Мне очень трудно в это поверить.

Было время, когда коммунисты полностью отвергали обучение магов. Они использовали их только из-за острой необходимости войны, но было хорошо известно, что их маги находились под усиленным наблюдением. Возможно, идиоты, принимавшие эти решения, не знали об этом.

— Вы хотите сказать, что они позволят своим магическим подразделениям отправиться за границу, где правительство не сможет за ними следить? Я уверен, что коммунисты были бы рады избавиться от нас, магов Содружества, но я сомневаюсь, что они позволят уйти своим.

— Какое же у вас узколобое мышление, полковник.

— Прошу прощения, но что вы сказали?

Мистер Джонсон посмотрел на Дрейка удивлёнными глазами учителя математики, который поймал ученика на элементарной ошибке.

— Многонациональное добровольческое подразделение было политическим творением с самого своего зарождения. Я думал, вы это знали… Возможно, вы забыли во время войны.

— Как можно такое забыть! Я понимаю этот факт до глубины души. Я не смог бы забыть, даже если бы захотел.

Мистер Джонсон с недоумением посмотрел на Дрейка, который выпалил свой ответ.

— Похоже, вы упускаете саму суть. И это что-то — Имперское вторжение в Ильдоа. Я бы порекомендовал такому офицеру, как вы, поддерживать более высокий уровень осведомлённости о мировых делах.

— Вы, должно быть, шутите, — усмехнулся Дрейк. — Это должно быть оскорблением? Не проходит и дня, чтобы мы не обращали внимания на передвижения Империи.

— Так вы говорите, полковник, что вы наблюдали за Империей?

— Конечно, наблюдали, — сказал Дрейк с кивком. — Империя сражается с Ильдоа только для того, чтобы защитить свой фланг. Настоящая битва здесь, в Федерации.

— И?

— Здесь эта война и закончится. И вы хотите, чтобы мы вывели отсюда наших магов и отправили их в Ильдоа? Разве вы не видите, какой это будет огромной ошибкой в приоритетах?

Дрейк был полон уверенности, когда говорил, но в ответ получил лишь пожатие плечами от старого агента разведки.

— Вы правы с военной точки зрения, но ошибаетесь в политической.

— Простите?

— Это так, как вы говорите, с военной точки зрения. Империя умрёт на этой земле. Но это не сцена. Теперь, когда центральная сцена переместилась в Ильдоа, именно там вы и должны быть. Так работает политика.

Мистер Джонсон был краток в своём ответе. Полковник Дрейк остался моргать, удивлённый неожиданным замечанием.

— И какова причина для этого?..

— Всё просто, видите ли. Мы, мир, должны помочь друг другу победить могущественного общего врага.

Агент разведки откинулся в кресле, небрежно поразив Дрейка чем-то, выходящим за рамки его самых смелых фантазий.

— Подождите, что? Помогать друг другу? Наш государственный интерес превратился во что-то, что заботится не только о нашей стране, но и о других?

— Вы должны выбросить любые иллюзии о своей стране в мусорное ведро.

Дрейк был ошеломлён этим замечанием. Было легко сказать, так как он откинулся назад и устремил свой пустой взгляд в потолок. Увидев это, мистер Джонсон с несколько проповедническим тоном дал мужчине небольшое предупреждение.

— И мы, и Федерация, с нашими честными эго, отправим многонациональные силы в Ильдоа. Ни больше, ни меньше.

Мистер Джонсон протянул бумажную сигарету и вздохнул.

— Федерация без колебаний уже согласилась на это.

Он сунул сигарету в пепельницу, прежде чем достать зажигалку, глядя прямо на Дрейка и продолжая говорить.

— Жаль, видите ли. Что добрые подданные Содружества политически уступают нашим злым коммунистическим коллегам. У них есть чувство немедленного и полного согласия, которого нам не хватает.

— Простите, но… я должен спросить. Вы действительно заставили их согласиться на это?

— Действительно. Мне помог один замечательный друг.

— Друг? Я не знал, что у вас есть друзья в Федерации?

Всё тело Дрейка ясно дало понять его сомнение мистеру Джонсону, который ответил понимающим взглядом, объясняя последнее решение их страны.

— Весь мир будет нашим другом, когда всё это закончится.

— Вы, должно быть, шутите.

— Это правда. Дело в том, что на этот раз наши интересы совпадают. Если и есть одна последовательная вещь в дьяволе, так это то, что он всегда соблюдает условия своей сделки.

— Дьявол?

— Да, любимый и уважаемый Комиссариат внутренних дел. Их будущий начальник сделал эту сделку возможной. Благодаря их усилиям, подготовка к отъезду из этой страны проходит как нельзя гладко.

Плавные отъезды были чем-то, с чем Дрейк был слишком хорошо знаком. И всё же, он обнаружил, что вскакивает в шоке.

— Подождите, мистер Джонсон. Вы думаете, Комиссариат будет нас как-то поддерживать?

— Будьте уверены, они точно будут. С улыбкой на лице. Они могут даже проводить вас с чашечкой чая.

Для тех, кто был знаком с Федерацией, было трудно поверить во что-либо положительное о Комиссариате внутренних дел. Самая ужасающая тайная полиция в мире, улыбающаяся?

— Мне трудно в это поверить, мистер Джонсон.

— Какой же вы скептик.

— Я достаточно с ними работал, чтобы знать, — ответил Дрейк, но он и не подозревал, что мистер Джонсон вот-вот удивит его, открыв ящик Пандоры.

— У меня есть рекомендательное письмо, которое заставит бюрократов двигаться.

— Письмо?

— Покажите его любому, кто будет вам мешать. Пока они не самоубийцы, они отпустят вас с улыбкой. Берегите их, — сказал старик, бросая документы на стол.

С открытым ртом полковник Дрейк взял пачку бумаг и просмотрел их.

На совершенно разборчивом языке Федерации и Содружества он мог видеть, что там было написано: Разрешение на проезд высшего приоритета. С этим многонациональное подразделение могло даже реквизировать любую лодку или транспортное средство, которое им было нужно. В довершение всего, там было чётко указано, что любая организация, не желающая подчиняться, будет подвергнута расследованию Комиссариатом внутренних дел.

— Что это за приказы, чёрт возьми?..

— Для вас написано, мистер Дрейк. Вся армия Федерации согласилась позволить многонациональному подразделению покинуть страну и готова поддерживать их всеми возможными способами. Это было подписано и Комиссариатом, и командованием армии.

— Так это правда?..

— Я вам это и говорил всё это время. Те же приказы должны были дойти и до полковника Микеля.

Он усмехнулся. Это была зловещая усмешка, которая давала понять, что у полковника нет права голоса в этом вопросе. Мистер Джонсон сказал ему, что он отправится на свой новый пост. Всё, что мог сделать Дрейк, — это подчиниться этим новым приказам.

Тем не менее, было одно, что он всё ещё хотел спросить.

— Могу я спросить, какие обстоятельства сделали всё это возможным?..

Он смотрел прямо на мистера Джонсона, когда спрашивал это, но единственное, что он увидел, — это серьёзный взгляд. Это было такое выражение, которое предполагало, что человек хочет, чтобы он подумал сам. Дрейк на короткое мгновение задумался, прежде чем покачать головой. Он был полковником, морским магом по профессии. Его страна не платила ему достаточно, чтобы он беспокоился о закулисных сделках и заговорах, которые приводили к таким решениям.

«Не моя работа разбираться в этих вещах». И поэтому Дрейк выбрал более прямой подход.

— Мистер Джонсон. Я не хитрый человек. Я вполне могу испортить процесс отъезда из-за своей неспособности уловить более тонкие моменты. Я бы хотел получить достойное объяснение всего этого. Я считаю, что заслуживаю его.

Он знал, что не получит быстрого ответа. Многое от него скроют. Принцип выдачи информации по мере необходимости был тем, что часто держало его и других на поле боя в неведении.

«Так что вы скажете?» Дрейк смотрел на старика… который ответил на его просьбу широкой улыбкой.

— Это справедливое требование, мистер Дрейк.

— Так вы мне скажете, почему?

— Конечно! Вы хотите знать, почему Федерация готова зайти так далеко, да? Всё довольно просто. Мы считаем, что это потому, что вместо того, чтобы получать помощь, Федерация хочет быть её поставщиком.

Федерация получала широкую поддержку от народов мира на протяжении всего их долгого конфликта с Империей. Соединённые Штаты были ярким примером из-за широко разрекламированной программы ленд-лиза. Именно Содружество, на самом деле, отвечало за сопровождение поставок военных материалов по ленд-лизу. Мало того, но небольшое количество военных советников, включая самого Дрейка, были размещены в стране в качестве подкрепления. Хотя Дрейку было достаточно легко понять, что означало получение всей этой помощи в политическом смысле… у него всё ещё были вопросы.

— Так это вопрос сохранения лица? Зачем Федерации беспокоиться об этом? Они в настоящее время несут на себе основную тяжесть этой войны с Империей. Я не понимаю, почему получение помощи так унизительно.

С точки зрения Дрейка, Федерация играла гораздо более центральную роль в войне по сравнению с Содружеством. Разделение континента с Империей делало две нации такими заклятыми, естественными врагами.

— Политика, мой друг, не так рациональна, как вы.

Мистер Джонсон криво усмехнулся, указывая на это.

— Соединённые Штаты отправили свои силы теперь, когда Ильдоа была атакована. Мы тоже, конечно, и Франсуаская Республика отправим всё, что сможем, в новую зону боевых действий.

— Это обнадёживает.

— Действительно. — И тут мистер Джонсон приблизился и прошептал Дрейку: — С таким количеством ресурсов, которые капиталистические нации мира вливают в эту войну, коммунисты, которые предлагают богатое, изобильное общество для всех, не могут быть замечены просящими помощи всё это время, не так ли? Это противоречит самой их идеологии.

Хотя на мгновение он и был сбит с толку, Дрейк быстро понял, к чему клонит мистер Джонсон. Конечно, он находил чувство всего этого отвратительным, как человек, которого отправляли в бой исключительно из-за этого поверхностного позёрства.

— Так вы хотите сказать, что любые подкрепления, отправленные, — всё для показухи?

— Именно. Тем не менее, из-за того, что восточный фронт так далеко зашёл на их территорию, символические подкрепления — это самое большее, что Федерация может себе позволить отправить в данный момент.

Символические. Полковник Дрейк немного умер внутри, когда услышал этот уничижительный термин. Многонациональное добровольческое подразделение было символическим по своей сути.

— Небольшое количество элитных магов, таких как вы и силы под вашим командованием, довольно легко использовать в этом отношении. Вас будут приветствовать как мощный актив на поле боя, служа при этом мощными символами.

Дрейк не скрывал своего разочарования, когда услышал именно то, что ожидал.

— Если это мои приказы… то я сделаю всё, что в моих силах, чтобы их выполнить. Хотя это и кошмар.

— Кошмар?

— Мы находимся под командованием Федерации, несмотря на то, что мы — многонациональное подразделение, состоящее из солдат Федерации и Содружества. Кроме того, нам придётся идти в ногу с войсками Соединённых Штатов и Ильдоа в Ильдоа…

Было легко бросаться словом «поддержка» в политической сфере.

Но как это будет выглядеть на настоящем поле боя?

В каком смысле от них ожидалось выполнение роли основных подкреплений? Как органическая огневая мощь?

Такое сложное сотрудничество было бы невозможно без значительной подготовки, и бросаться в бой без должной подготовки привело бы лишь к катастрофе. Полковник уже это видел. Никакая прямота не была достаточной, чтобы донести эту его серьёзную озабоченность. Полковник Дрейк также стремился максимально сдержать оптимизм, который он чувствовал со стороны своего начальства.

Однако, в редком повороте событий, офицер разведки проявил готовность выслушать мольбу Дрейка.

— Ах, да. Вам не нужно об этом беспокоиться.

— Я бы предпочёл не слышать больше пустых обещаний.

— Позвольте мне вас заверить. Новое командование будет создано лишь номинально. Вы сохраните полную командную власть над своими собственными войсками. Ильдоанцы в этом отношении довольно блестящи.

27 НОЯБРЯ, 1927 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. ИЛЬДОАНСКИЙ ФРОНТ.

Именно те, кто на передовой, должны делать невозможное возможным. Это так же верно для Федерации, Содружества и Ильдоа… как и для Империи. Не успев передохнуть после сопровождения генерала Зеттюра в тыл, Таня получила новые приказы поддержать 8-ю танковую дивизию полковника Лергена. План состоит в том, чтобы дивизия на полной скорости устремилась вниз по полуострову в тот момент, когда закончится временное прекращение огня. Согласие на предложенное врагом недельное прекращение огня было представлено как жест доброй воли, тогда как на самом деле это просто фасад для изнурительной работы, которую должна проделать логистическая сеть Имперской армии, чтобы обеспечить имперских солдат и доставить ресурсы на передовую в рамках подготовки к возобновлению наступления.

Это касается и воздушных магов, которых используют как вьючных мулов. Это жестокая задача. Маги, которые могут летать на калориях вместо топлива, таскают топливо литр за литром, чтобы питать дивизию, состоящую в основном из танков и механизированных солдат. С точки зрения эксплуатации подчинённых, ничто из того, что делала Таня, не могло даже сравниться с её начальством.

После транспортировки достаточного количества топлива для предстоящего наступления, созывается совещание для обсуждения настоящей работы Тани — боя.

Это более или менее своего рода система дискреционного труда, но у Тани нет желания умирать. Жизнь — высший приоритет, и у Тани нет планов смотреть, как её подчинённые бессмысленно теряют свои жизни. Как только всё топливо было доставлено, боевая группа встречается с 8-й танковой дивизией. Первым делом — встреча с командиром дивизии.

Лерген и Таня тщательно изучают всё, что можно обсудить заранее. Не то чтобы они были настолько отчуждены, что координация была бы затруднена. Двое быстро проходят по ролям своих подразделений и тому, какой огневой мощью они обладают, и заканчивают, делясь разведданными об ожидаемом поле боя.

Остаётся только гадать, какими будут их настоящие приказы. И Таня, и Лерген хорошо знают, что генерал Зеттюр очень доверяет им, и более чем знакомы с его характером как командира.

— Генерал так полон энергии теперь, когда он покинул уныние и мрак востока ради более зелёных пастбищ здесь, под солнцем в Ильдоа.

Таня делится праздной жалобой, заслужив глубокий кивок от полковника Лергена.

— Да, но… я не могу не чувствовать, что он был так же оживлён и на востоке.

— Справедливо, — соглашается Таня, прежде чем указать на точку на карте, разложенной на раскладном столе, обычно используемом во время полевого боя.

— Как видите, полковник.

Ясно, что, следуя приказам генерала Зеттюра, Имперская армия медленно развёртывалась вдоль карты. Прекращение огня началось на десятый день ильдоанской кампании и продолжалось неделю мимолётного мира, где армия в основном помогала эвакуировать гражданских лиц из зоны боевых действий. Правда за этим образом, однако, была гораздо мрачнее.

— Наши силы потеряли боеспособность. Линия растянута. По нашим позициям видно, что мы в беспорядке.

При ближайшем рассмотрении, есть дивизии, которые остановились в странных местах. С другой стороны, есть дивизии, которые активно отступают. В то же время, похоже, есть авангардные подразделения, которым было поручено нанести решающие удары и которые продвинулись вперёд.

Разрешить прекращение огня, пока армия находится в таком беспорядке, немного удивительно. Если бы курсант в военной академии совершил такую очевидную ошибку, его бы выгнали из школы.

— Такими темпами мы потеряем преимущество. Также весьма вероятно, что враг использует эту передышку для укрепления своей линии.

Врагу дали одну неделю. Это необычно долгий период времени в мире военной стратегии. Этого, безусловно, более чем достаточно, чтобы предотвратить сокрушительную контратаку на имперские подразделения, которые безрассудно продвинулись вперёд, а также создало возможность для корректировки линий снабжения… но это также даёт врагу шанс на реорганизацию. Полковник Лерген полностью согласен с замечаниями Тани. Нежелание в его кивке практически говорит вслух: «Я знаю, но что мы можем сделать?», что слишком ясно передаёт тяжёлое положение Имперской армии.

— Мы не можем игнорировать тот факт, что Соединённые Штаты вступили в войну как союзник Ильдоа. Мы подтвердили то, что кажется их передовыми подразделениями, в нескольких разных местах.

Он разочарованно вздыхает.

— Время на их стороне…

— Похоже на то. — С досадой Таня касается своих часов, прежде чем снова заговорить. — Фронт превратился в беспорядок, потому что время против нас. Если позволите мне быть откровенной, это проявление замешательства и беспорядка можно охарактеризовать как непредвиденный позор для нашей Имперской армии.

По крайней мере, этого никогда бы не случилось в первые дни этой войны. Если бы не очевидный урон, который война нанесла Империи, её враги заподозрили бы, что что-то явно не так. Формирование Имперской армии беспорядочно. Почти слишком беспорядочно.

— Именно поэтому я ожидаю, что генерал Зеттюр сыграет ещё один из своих трюков.

— Его трюки, говорите?

Он бормочет это, прежде чем понизить голос, чтобы его не услышал никто вокруг.

— Так вы тоже думаете, что он что-то замышляет?..

Мы оба были свидетелями грандиозного представления, которое он устроил на востоке. Нынешнее расположение войск должно было быть какой-то авантюрой. Таня это хорошо знала, сыграв ключевую роль в прошлых планах генерала.

— Ну конечно, полковник. Я считаю, что вся Имперская армия придерживается того же мнения. О… — Таня ловит себя. — Я полагаю, это относится и к Федерации. Они быстро поймут.

В отличие от Ильдоа или Соединённых Штатов, Федерация познала свою мудрость на горьком опыте. Те, кто придерживался прагматизма, а не идеологии коммунизма, распознали бы заговор Зеттюра таким, какой он есть.

— В конце концов, они — одни из бесчисленных жертв генерала Зеттюра. Как товарищ по несчастью, я могу вам обещать, что любой, кто усвоил свой урок на горьком опыте, будет с подозрением относиться ко всему этому.

Полковник Лерген с удивлением смотрит, прежде чем легко усмехнуться.

— Это кажется иррациональным на первый взгляд, но в этом есть смысл. У вас довольно глубокая точка зрения, полковник. Я должен признать, что согласен.

Естественно, у полковника Лергена всё ещё были свои сомнения.

— Но… хотя я и верю, что всё это для того, чтобы отточить его клыки, это примерно всё, что я могу понять из этого. Что, по-вашему, пытается сделать генерал?

— Я и сама не могу сказать наверняка.

— Догадки приветствуются, полковник Дегуршаф. Я открыт для любого понимания ума генерала.

Таня начинает говорить.

— В таком случае, говоря прямо, военная логика диктует, что нынешняя стратегия — это полный беспорядок. Из наших сил здесь, в Ильдоа, я предполагаю, что только немногие, кто видел боевые действия на восточном фронте и впитал в себя коварные замыслы генерала, поймут, что здесь происходит.

— Кто знает, куда всё это ведёт?

Таня даёт свою собственную догадку в ответ на праздное ворчание полковника Лергена.

— Возможно, весь этот хаос необходим? Я думаю, мы должны рассматривать это как подготовку к тому, что будет дальше.

— В политическом смысле? Ах, это объяснило бы, почему нас остановили перед ильдоанским дворцом. Если мы интерпретируем это как поиск генералом отправной точки для переговоров, то, возможно…

Полковник Лерген не договаривает «мир», но у Тани есть свои сомнения по этому поводу. Генерал Зеттюр видит конец Империи. Однако он не из тех, кто тихо примет свою судьбу, не оказав значительного сопротивления. Он пришёл в Ильдоа с кулаками.

— Совершенно нормально, что мы получили приказ не атаковать город, когда подошли к столице. Не нападать на резиденцию королевской семьи Ильдоа — это политическое решение.

Проблема в том, что такой важный приказ не был отдан до самого последнего момента. С точки зрения Тани, это было ненормально. Если бы приказ об остановке не пришёл вовремя, имперские силы могли бы ворваться в столицу до прекращения огня.

Тем не менее, Таня продолжает.

— Наш приказ остановиться вполне может быть частью плана генерала.

— Что заставляет вас так подозревать? Я не из тех, кто хвастается, но наше стремительное продвижение к столице было настолько успешным, насколько мы могли надеяться. Разве не возможно, что мы просто превзошли ожидания?

Логика полковника Лергена имеет смысл, но Таня вынуждена возразить.

— Если бы было наоборот — если бы нам приказали совершить неожиданно ранний штурм — я бы поняла.

Приказы расширить атаку ожидаемы. Быть приказанным атаковать, чтобы воспользоваться мимолётным преимуществом, — это неотъемлемая часть войны.

— Однако нам было приказано остановить наше продвижение, несмотря на то, что у нас был шанс захватить их столицу, что, на мой взгляд, говорит о том, что здесь кроется какая-то хитрость.

Честно говоря, Таня с радостью бы предприняла штурм, если бы у неё была такая возможность. В конце концов, она пыталась сменить работу. Захват самого важного города, безусловно, хорошо смотрелся бы в резюме. Несмотря на это, ей был отдан приказ остановиться. Потеря такой прекрасной возможности была, мягко говоря, разочарованием.

В любом случае, поскольку она простой офицер, не Тане решать, захватывать ли вражескую столицу. Если бы она сделала это самостоятельно без разрешения, её бы просто записали как опасного солдата, который не следует приказам — определённо не та репутация, которую вы хотите, ища новую работу. Тане нужно всё, что она может внести в своё резюме на данный момент. Она рассматривает разные углы, чтобы найти хороший способ преподнести это.

Теперь ясно, что здесь просто не так много возможностей для этого. Это точка боли для Тани… хотя намерения верхушки стали яснее.

— Я вижу это так: отечество, или, возможно, точнее, генерал Зеттюр… собирается превратить Ильдоа в свою личную игровую площадку.

— Игровую площадку?

— Разве это не похоже на ящик с игрушками? Хотя боевые действия ещё не возобновились, мы в настоящее время размещаем мощную оперативную группу для захвата вражеской столицы. Наши враги также используют это время для наращивания своих сил. Такое чувство, будто генерал позволяет своим друзьям приходить и приносить свои игрушки для игры.

Для такой благовоспитанной войны она, несомненно, будет кровавой.

— Есть шанс, что это больше политическая демонстрация силы, чем часть настоящей войны…

Как раз когда Таня собирается согласиться с полковником в этом вопросе, молодой офицер со знаками различия майора на куртке врывается в палатку, где два командира находятся в середине совещания, предлагая минимальное приветствие, пока он пытается собраться с мыслями.

— Простите, командир дивизии!

— Я всего лишь исполняющий обязанности командира. В чём дело?

Молодой офицер отдаёт лёгкий салют, прежде чем протянуть листок бумаги. Похоже, прибыли последние инструкции.

— Я принёс это для вас! Это новые приказы с родины.

Чрезмерно восторженный майор протягивает приказы, прежде чем выбежать из палатки так же быстро, как и появился. Таня уже потеряла интерес к этому человеку и больше обеспокоена приказами.

— Лёгок на помине. Это от генерала Зеттюра?

Полковник Лерген кивает, читая приказы.

— Похоже на приказы, которые он бы отдал.

— Значит, это означает… — с нетерпением спрашивает Таня, на что полковник Лерген твёрдо кивает.

— Мы должны уничтожить вражеские полевые армии в тот самый момент, когда закончится прекращение огня. Вы будете вести свои войска в бой против вражеских магов.

— Уничтожить их магов и сосредоточить всю нашу силу на том, что принесут Соединённые Штаты? Это его истинный план?

— Это приказы для вас. Вся армия будет атаковать с намерением уничтожить их полевые армии, прежде чем они смогут перегруппироваться. Это общее наступление.

— Пора дать этим новичкам из Соединённых Штатов попробовать вкус войны.

Мы встретим наших новых гостей хорошим посвящением. Мы не будем сдерживаться. Я позабочусь, чтобы они узнали, насколько приятно наше имперское гостеприимство. Это действительно будет благовоспитанная война.

В этот момент Таню выводит из её восторженного ступора предупреждение от полковника Лергена.

— Здесь есть записка для вас.

— Для меня?

Спросив это, она вспоминает, что мы имеем дело с генералом Зеттюром. Честно говоря, прошло неестественно много времени с тех пор, как она получала приказы для проверенного временем лобового штурма. Генеральный штаб постоянно использовал 203-й батальон воздушных магов для его более личных, самых жестоких миссий. Таня может лишь вспоминать о мирных, добрых старых днях своего предыдущего мира, где она каждый день уходила из офиса в разумное время.

О, как я скучаю по миру.

Как я скучаю по тому, чтобы идти домой в конце дня.

Как я скучаю по своей старой жизни.

Это была хорошая жизнь, которую я тогда вёл. Вот почему я хочу её вернуть.

— Ещё одно сложное задание? Мои войска и я справимся. Мы оставим ильдоанскую столицу в пепле прямым ударом.

— Похоже, генерал Зеттюр вас хорошо знает.

— Простите, полковник?

— Записка, относящаяся к вашему батальону, требует от вас проявить сдержанность в атаке на столицу. Это чёткий и ясный приказ. Есть даже ограничение на то, насколько близко вы можете подойти к столице.

Полковник Лерген криво усмехается, говоря это, что побуждает Таню проверить текст самой.

— Простите, полковник, но… это означает, что эти приказы запрещают мне атаковать столицу, не говоря уже о её захвате.

«Неужели это так», — думает Таня, наблюдая, как полковник Лерген подтверждает её подозрения.

— Фактически, да.

Двое разделяют взаимное замешательство по этому поводу. Приказы генерала, по сути, заключаются в том, чтобы оставить столицу в покое. Эти дополнительные, чётко определённые приказы, адресованные Тане, подчёркивают этот момент.

— Подумать только, генерал отдал бы такие приказы.

Можно только догадываться, какая хитрость скрывается за этими поразительно запутанными приказами. Как бы то ни было, одно можно сказать наверняка: это только начало. Таня и полковник Лерген, пешки Генерального штаба, вероятно, будут обременены чисто политическими ограничениями.

— Это меняет то, как мы ведём эту войну.

— Да… Хотя я могу принять это без сопротивления. Я сделаю всё, что необходимо. — Полковник Лерген носит усталое выражение. — Я просто хотел бы, чтобы мы хоть раз могли вести обычную войну.

В его тоне, когда он произносит это, слышится затяжная усталость.

— Это война и политика. Мы должны быть осторожны в том, как мы будем действовать.

Это верно для всех. То, как человек ведёт себя во время войны, имеет первостепенное значение. Таня хочет как можно больше звёзд, чтобы обеспечить себе безопасное, успешное будущее. В конце концов, достижения хорошо смотрятся в резюме.

— Честно говоря, я хотела атаковать королевскую столицу, будь у меня такая возможность…

Откровенное мнение Тани делает её стремления немного слишком ясными. Она видит, как выражение лица полковника Лергена немного напрягается, что говорит ей, что её начальник понимает важность сдержанности. Таня, будучи довольно уверенной в своём понимании психологии, мгновенно понимает, что есть недоразумение, которое она должна прояснить.

— Пожалуйста, не волнуйтесь, полковник. Я — солдат. Я буду следовать своим приказам. Хотя и жаль, что меня так неправильно понимают, но если мне скажут сдержаться, то я это сделаю.

— Ах, э-э… полковник. Захват столиц — это ваше хобби?

— Что вы имеете в виду? Захват столиц?

— Сначала Дакия, потом Федерация, а теперь Ильдоа. У вас есть привычка идти прямо за яремной веной…

— Ах…

Таня уступает в этом вопросе. Она признаёт, что у неё быстрый спусковой крючок, когда дело доходит до захвата целей, которые можно считать значительными достижениями. Даже сейчас, когда королевская столица находится всего в двух шагах, искушение велико. Тем не менее, она не настолько иррациональна, чтобы игнорировать прямые приказы. Глупость — это последняя черта, которую она хотела бы подчеркнуть в своём резюме. Таким образом, она сыграет роль хорошего офицера — или, по крайней мере, версию одного в своём уме — и встанет по стойке смирно, чтобы противостоять недоразумениям полковника Лергена с образцовым и впечатляюще твёрдым отношением офицера, который понимает свои обязанности.

— Полковник, не ошибитесь. Всё, что я когда-либо делала, мне было приказано. Когда зовёт долг, я полечу далеко и широко, и сожгу всё, что должна, прежде чем совершить своё триумфальное возвращение.

— Это обнадёживает. Я буду ожидать от вас великих свершений во время этой операции.

— Но конечно. Оставьте вражеских магов моему батальону. Вы обнаружите, что наша атака окажется весьма разрушительной и для их полевых войск.

— Хорошо. — Полковник всегда заканчивает свои обмены вежливым ответом. Этот человек, вероятно, слишком вежлив, чтобы быть офицером Генерального штаба, но это ни здесь, ни там, так как полковник переходит к своему следующему вопросу. Он хочет знать, что может сделать 8-я танковая дивизия, чтобы помочь. Ответ, который даёт Таня фон Дегуршаф на этот вопрос, имеет за собой злой умысел.

— Если позволите, полковник Лерген, я приму ваше предложение. Не могли бы вы одолжить мне танки, которые мы приобрели в этой кампании?

Те, кто из Нового Света, испытывали восхищение Старым Светом. Возможно, это было вызвано предрассудками, но долгая история и яркая культура Старого Света были достаточны, чтобы наполнить любого приезжего юношу обожанием.

К сожалению, это было чувство, принадлежавшее другой эпохе. Авангард Соединённых Штатов, высадившийся на берегах Ильдоа, будет встречен монстром, который бродил по континенту. Имперская армия, одновременно истощённая и закалённая в боях затяжной тотальной войной, была злобным зверем.

Возможно, это был продукт культуры, побочный продукт постоянного совершенствования искусства войны. На вершине горы костей сидел враг мира, демоническая химера с головой офицера Генерального штаба и крыльями, завоёванными в боях.

Этих юношей следует похвалить.

Они, безусловно, заслуживали признания.

Эти обычные люди станут героями в борьбе против Имперской армии, чудовища, рождённого из необходимости.

29 НОЯБРЯ 1927 ГОДА ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. ИЛЬДОАНСКИЙ ФРОНТ.

Батальон воздушных магов Империи был усилен танками. Именно так, танками.

Они с роскошью излучают свои сигналы маны, чтобы все их уловили, пока они неуклюже ведут колонну танков по одной из главных дорог самым заметным образом. Батальон следует по дороге в неторопливой манере, словно направляясь на пикник в хороший холодный день на зимнем курорте.

Видно, как женщина-офицер-маг откусывает от шоколадного батончика, беззаботно ведя свой мотоцикл по дороге. В её коляске сидит другой офицер — маленькая девочка, слишком маленькая, чтобы быть солдатом, — которая счастливо наливает себе чашку хорошего и тёплого кофе из своего термоса.

Честно говоря, всей этой сцене не хватает напряжения, которое можно было бы ожидать от группы людей, направляющихся в активную зону боевых действий. Это больше похоже на приятную экскурсию. Причина их дерзости в такой опасной зоне? Ну, это элитный 203-й батальон воздушных магов.

В настоящее время они одалживают недавно приобретённые танки 8-й танковой дивизии, с канистрами, полными награбленного высокооктанового бензина, чтобы заправить свою поездку. Кстати, это те же самые канистры, которые маги перевозили всё время прекращения огня, так что здесь были смешанные чувства.

Канистры расположены по обе стороны от стандартных ильдоанских мотоциклов, которые в настоящее время направляются на юг, к королевской столице.

Это должно быть отвлекающим манёвром. Мы ведём себя как уязвимая приманка для вражеских магов. Наша главная цель — выглядеть настолько уязвимыми, чтобы войска Ильдоа и Соединённых Штатов не могли проигнорировать имперскую морковку, висящую перед ними. Предпосылка заключается в том, что Имперские маги, которые сеяли столько хаоса на востоке, ослабили бдительность в далёкой земле Ильдоа.

Я должен упомянуть, что этот план уже наткнулся на пресловутый лежачий полицейский. В частности, это наши маскировки. Ещё более конкретно, это наши сигналы маны.

Приказы Тани заключались в том, чтобы намеренно использовать слабую маскировку сигналов, чтобы мана батальона была легко обнаружена. Я объяснил своим подчинённым, что цель — заманить врага. Все поняли цель и то, что им нужно было делать. В этом отношении проблем не было. Всё подразделение, от командира до последнего рядового, все знали свою роль в этой миссии.

Единственная проблема в том, что намеренно не маскировать свои сигналы маны… было более или менее невозможно. Их попытка быть небрежными была небрежной.

Наши приказы — позволить всем нас заметить, и всё же, почти каждый солдат скрывал свою ману. Проблема стала очевидной, когда лейтенант Серебрякова напряжённым голосом призналась, что не может позволить своей мане просочиться.

Я должен признать, что, возможно, я допустил ошибку в обучении своего батальона. В конце концов, войска знают, что Таня никогда не принимала от них на поле боя ничего, кроме совершенства.

Это должно быть само собой разумеющимся, я чувствую. Когда дело доходит до сокрытия сигналов маны, это либо полностью заблокировано, либо не заблокировано вообще. Нет смысла, если просочится хотя бы намёк на ману. Таким образом, сокрытие сигнатуры маны всегда должно быть идеальным. Как для поддержания скрытности, так и для проведения эффективных засад.

203-й это хорошо знает, и это мягко сказано. Члены 203-го достигли такого уровня снижения выбросов, что это стало для них второй натурой.

Это почти ирония. Они, по сути, неспособны делать обратное!

— Возможно, была проблема с моими методами обучения. Возможно, я была слишком строга в отношении утечек сигналов маны.

Это огромный удар по моей уверенности как учителя. Это матёрые ветераны. Я могу понять, что их обширный боевой опыт делает мучительным даже рассмотрение возможности намеренно показывать свои сигналы маны.

Это стало для них привычкой на передовой. Любая попытка Тани внести коррективы была сорвана глубоко укоренившейся привычкой избегать такого непростительного проступка. Чем более закалён ветеран, тем труднее ему изображать некомпетентность. На самом деле, в итоге именно новобранцы, такие как первый лейтенант Вюстеманн, справляются с просьбой Тани.

Тем не менее, это была, по сути, единственная проблема, заслуживающая упоминания.

При достаточном количестве времени ветеран мог бы найти способ сломать свои привычки. На самом деле, это то, что они уже сделали. Точнее, это то, что Таня заставила их сделать.

Благодаря этому, небольшие следы сигналов маны теперь просачиваются — хотя и не в удовлетворительном количестве, учитывая их предполагаемый обман — пока они мчатся по ильдоанским дорогам.

Идеальная погода сегодня делает поездку приятной и мирной. Благодаря их ясной видимости, 203-й может заметить врагов первым.

Первым найти врага, первым нанести удар, а затем быстро отступить. Это идеальный образец атаки.

Конечно, я постоянно слежу за тем, чтобы мои подчинённые были полностью осведомлены о строгих приказах не заходить слишком далеко и воздерживаться от безрассудного полагания на свои инстинкты.

— «Лидер Саламандры» всем подразделениям. Подтверждение двух магов Соединённых Штатов наверху. Они летят на высоте семьдесят пять сотен в паре. Похоже, это патруль, так что мы их проигнорируем. Держать огонь, поняли? Также, воздержитесь от отслеживания их сигналов маны.

В ответ на её приказы, первый офицер подводит свой мотоцикл к мотоциклу Тани и в шутку протестует.

— 02 вызывает 01. Эти двое вернутся, чтобы надрать нам задницу, если мы их отпустим.

— 01 вызывает 02. Сведите выходки к минимуму.

— Прошу прощения.

Майор Вайс отдаёт салют и быстро кивает, что вызывает у Тани усмешку. Очевидно, он на самом деле не беспокоится о том, что они вернутся, чтобы укусить нас за задницу. Это просто шутка, чтобы попытаться разрядить обстановку перед боем. Юмор всегда хорош, когда опасность ждёт за углом.

Я наливаю себе ещё одну чашку кофе, наслаждаясь мягкой холодной погодой Ильдоа.

— Лейтенант Серебрякова, вы всегда делаете лучший кофе.

Мой адъютант занята вождением мотоцикла, поэтому в знак признательности я лезу в её сумку и достаю для неё ещё шоколада. Вежливо приняв, мой адъютант тут же откусывает большой кусок от батончика, пока я обращаю своё внимание на две точки в небе.

— Это впечатляет, действительно.

На моём лице появляется улыбка.

Я смотрю, как пара летит по прямой линии над нами. Это заставляет меня подколоть майора Вайса, который держит свой мотоцикл рядом с моим, восхищаясь врагом.

— Посмотрите на их полёт. Он очень плавный. Я уверена, что потребуется значительное перевоспитание, чтобы заставить вас и остальных солдат летать так.

— Пощадите, пожалуйста. Я не думаю, что мы можем летать в такой военно-парадной манере…

— Да ладно, — говорю я со смехом. — Я уверена, если мы достаточно долго поищем, мы сможем найти устаревшие учебники по полётам.

— Я слишком боюсь следовать устаревшему руководству.

Первый офицер содрогается при этой мысли. Подумать только, этот человек раньше делал всё по книге. Это было в Дакии. Я всё ещё помню это. Как ностальгично. Я вспоминаю, как мой первый офицер следовал старым правилам и отступал при первом же виде пехотинцев.

Но посмотрите на него сейчас. Опыт майора Вайса так далеко увёл его от хрестоматийного боя, что я очень сомневаюсь, что он сможет даже поддерживать какие-либо стандартные построения, показанные в учебном пособии.

— Забавно, как сильно люди могут вырасти, не так ли, майор?

— Что?

— О, ничего. Я просто никогда не ожидала, что вы будете пренебрегать учебным пособием.

Я с нежностью вспоминаю, но майор Вайс краснеет и машет рукой.

— Это было давно! Я был молод тогда.

— Это правда. Совершать эти ошибки, пока ты молод, — лучший способ учиться. Я, вероятно, должна быть помягче с лейтенантами Гранцем и Вюстманом.

Я небрежно делюсь этим со своим первым офицером, прежде чем получить неожиданное замечание от лейтенанта Серебряковой, пока она ведёт мотоцикл.

— Знаете, время от времени меня посещает эта странная мысль…

— Что такое, лейтенант Серебрякова?

— Просто, это немного странно для вас обсуждать возраст…

— О? — Неприятное чувство понимания охватывает меня. Тем не менее, именно первый офицер вмешивается, чтобы поправить ошибочное понимание моего адъютанта.

— Да ладно, лейтенант. Давайте не будем себя обманывать.

— Что, майор Вайс?

Мой адъютант бросает пустой взгляд, пока, с самым серьёзным из выражений, мой первый офицер продолжает говорить.

— Единственные годы, которые имеют значение, — это те, что были проведены в боях.

— Сколько лет вы провели в боях?..

— Верно. И в этом смысле, подполковник — самая старая здесь.

— Да-ха-ха-ха!

Весёлый смех распространяется по дружескому пикнику на колёсах.

Насколько я могу судить, лейтенант Вюстманн всё ещё кажется немного скованным. Возможно, он всё ещё чувствует некоторое напряжение от нахождения на поле боя. Остальные её войска, однако, похоже, наслаждаются.

Что касается лейтенанта Серебряковой… она продолжает поглощать ещё больше шоколада. Шоколад, который я ей дала, давно закончился. Кто знает, где она достала столько сладостей.

В отличие от здорового разговора, происходящего на земле, наши враги наверху поддерживают жёсткий строй. Они определённо придерживаются своих учебников.

Пока я жую шоколад, я держу один глаз на небе и вздыхаю.

— Это всё ещё приличный манёвр. Их очевидный избыток ресурсов заставляет меня немного завидовать.

Солдаты наверху — это магические подразделения, используемые для воздушной разведки.

В этом нет ничего особенно странного. Это самые основы. Основы, если вы посмотрите в учебник.

В конце концов, они используют своих воздушных магов для патрулирования нескольких воздушных зон. Чтобы покрыть широкую область, потребуется значительное количество живой силы.

Хотя у врага могут быть ресурсы для этого, такая тактика была бы слишком роскошной для нынешней Имперской армии.

— Мы так делали на Рейне.

Я бормочу себе под нос, качая головой. Более чем возможно, что наша постоянная трата человеческих ресурсов и привела к нехватке кадров, с которой мы сталкиваемся сегодня.

Это точно так же, как с кораблями радиолокационного дозора. Враг тонко распределяет своих разведчиков по всей зоне операций, а основные силы посылают подкрепления, когда они с чем-то сталкиваются. Это законная тактика, которую могут применять только богатые. И если вы можете позволить себе применять такую тактику… это безопасно и надёжно.

В этом отношении Соединённые Штаты благословлены, но у Империи всё ещё есть преимущество. По крайней мере, на данный момент. Мы заплатили за наше обучение в полном объёме трупами, потому что опыт был нашим учителем.

Хм…

Пока я смотрю на врагов наверху, мне кое-что приходит в голову.

— Чистые движения. Оба они держат дистанцию.

Эти два мага делают всё возможное, и их усилия направлены в правильном направлении.

Однако… я рада, подтвердив свои подозрения.

Эти двое всё ещё не боятся. Точно так же, как не боялись солдаты Федерации.

Победа будет за нами недолго.

ТОТ ЖЕ ДЕНЬ. В НЕБЕ НАД ИЛЬДОАНСКИМ ПОЛУОСТРОВОМ.

Два молодых мага триумфально летели по небу Старого Света. Они принадлежали к 7-му воздушному магическому полку «Коринф» экспедиционных сил Соединённых Штатов в Ильдоа. Холодное, но вечно голубое ноябрьское небо было полно признаков войны, прерываемой редкими выстрелами пушек, слышными вдали.

Храбрость была побочным продуктом пилотов, которые дышали воздухом активного поля боя. Их развёртывание в Ильдоа было внезапным, но маги «Коринфа» начинали обретать уверенность в своих способностях после нескольких столкновений с имперскими силами. Их миссия: перехват быстро наступающей имперской армии. За то небольшое время, что прошло с момента окончания прекращения огня, магам «Коринфа» удалось отбросить вражеские силы, с которыми они до сих пор встречались. Потери их подразделения были минимальны, и маги постепенно теряли свой страх перед Имперской армией.

Уверенность рождалась из накопления успехов. Они все сражались храбро, с чувством приключения в сердцах и желанием, свойственным молодым солдатам, стремящимся показать себя перед сверстниками. Для солдат, более комфортно чувствующих себя на поле боя, они даже находили место для преследования своих любовных интересов.

Это было верно, по крайней мере, для Джексона. Он хотел, чтобы его возлюбленная видела, как он хорошо выполняет свою работу. Первый лейтенант Джексон был рад узнать, что его напарником по полёту для разведки местности в тот день была первый лейтенант Джессика, его товарищ по службе, к которой он испытывал чувства.

Джексон был слишком серьёзен для своего же блага, как часто говорили другие солдаты. Его серьёзность проявлялась во время их наблюдения тем, что он не сводил глаз с Джессики и был сосредоточен на главной дороге под ним. Даже его начальник, который изо всех сил старался свести его с Джессикой, был бы горд его профессионализмом.

Именно эта прилежность в конечном итоге позволила ему уловить слабейшие сигналы маны, исходящие с земли внизу.

— Джессика! Мы вошли в контакт с сигналом маны!

— Это 02, Джон. Ах, я имею в виду 01!

Двое обменялись неловкой улыбкой, когда оба забыли использовать свои позывные после внезапного контакта. Затем они начали искать источник сигнала. Было несколько сигналов, движущихся вместе.

— 01 вызывает 02. Похоже, это подразделение магов. Что думаешь?

— Я думаю, ты прав. Но сигналы очень слабые…

Насколько эти двое знали, сигналы, которые они отслеживали, были искусно замаскированы. Они слышали, что Имперская армия полна высококвалифицированных магов, но это было больше, чем они ожидали.

— Думаешь, это имперские маги?

— Это объяснило бы, почему их сигналы так трудно отследить. Я думаю, на этот раз мы сорвали джекпот.

Первый лейтенант Джексон получил комплимент от своей коллеги, к которой он испытывал чувства. Хотя он и позволил себе короткий момент насладиться этим, он знал, что ему нужно оставаться бдительным. Каждый момент нужно было рассматривать как битву. Он принял это близко к сердцу и всегда действовал надёжно.

Пара продолжала наблюдать за врагами внизу, делая свой доклад.

— КП, КП! Это «Боксёр-01»! У нас есть подтверждение имперских магов в нашем районе патрулирования!

— КП вызывает «Боксёр-01». Мы не видим никаких неизвестных сигналов маны оттуда. У вас есть визуальное подтверждение?

Джексон смотрел в бинокль, отвечая на вопрос командования твёрдым тоном.

— «Боксёр-01» вызывает КП, я уверен. Визуальное подтверждение врагов на транспорте! Я считаю, что их маги передвигаются по земле, как на учениях. Это мощное подразделение, использующее чрезвычайно высокий уровень сокрытия сигналов при продвижении!

Маги, скрывающие свои сигналы маны при попытке устроить засаду, были стандартом. По крайней мере, для полка «Коринф».

Командир «Коринфа» испытал на себе различные тактики, применяемые элитными магами Имперской армии на востоке, и тщательно передал то, на что следует обращать внимание, всему полку, включая Джексона и Джессику, через дотошную подготовку. Джексон знал в этот момент, что именно благодаря организационной мощи «Коринфа» они одержат победу.

— Мы не можем подтвердить отсюда. Вы подтвердили их сигналы маны?

— Он очень слабый, но сигнал определённо есть. Похоже, вражеские маги пытаются обойти наши патрули, скрывая свои сигналы маны.

Слабейшие сигналы можно было уловить между Джексоном и Джессикой, которые внимательно следили во время своего патрулирования. Они знали, что Имперская армия, вероятно, будет использовать эти тактики, и тот факт, что им требовалось визуальное подтверждение, мог означать только одно.

— Отличная работа, «Боксёр»!

— Я думаю, на этот раз нам повезло.

— КП понял. Мы понимаем ситуацию. Полк «Коринф» будет развёрнут как можно скорее. Соединяю вас с «Коринф-01». Передайте им передвижения врага.

Дружественные силы собирались действовать на основе их открытия. Эта единственная встреча могла повлиять на общий ход этой войны.

Лейтенант Джексон начинал чувствовать волнение, но он знал, что ему нужно сохранять хладнокровие, делясь тем, что он видел на земле, с командованием полка.

— «Коринф-01» вызывает «Боксёр», что вы видите?

— «Боксёр-01» вызывает батальон «Коринф». У нас есть батальон вражеских магов на транспорте на земле, которые пробираются в нашу оборонительную линию. Наша позиция…

Где наша позиция?

Он знал позицию… Она была на кончике его языка, но по какой-то причине он просто не мог вспомнить радиокод для воздушного пространства, в котором он летел.

Где мы опять? Почему я не могу вспомнить?

Это было так просто, и всё же он не мог вспомнить по какой-то причине. Именно тогда он почувствовал прикосновение к своему плечу.

— Это 02 вызывает «Коринф-01». Мы в воздушном пространстве CV42. CV42.

Мягкий, нежный голос Джессики вмешался, чтобы ответить на вопрос командования «Коринфа».

Джексон тяжело кивнул ей, на что она ответила взмахом руки и улыбкой.

— «Коринф-01», понял. Вы оба хорошо поработали, «Боксёр». Нам нужно ударить по их магам, чтобы удержать оборонительную линию столицы. Мы собираемся развернуться немедленно. Следите за врагом с неба.

— «Боксёр-01», понял!

— Итак, что вы можете рассказать нам о враге? Мне нужны детали. Что вы двое видите, «Боксёр»?

До сих пор всё, что делал Джексон, было по книге. Что-то, что он практиковал снова и снова. Он пытался получить лучшее представление о том, с кем они имеют дело, но он ещё ничего не придумал.

— Вражеский сигнал маны слишком слаб. Трудно получить показания.

— «Боксёр-02», то же самое касается и меня. Одно можно сказать наверняка. Сила сигнала маны слишком низка для подразделения такого размера. Они определённо ветераны.

Услышав ответ «Боксёра», командир полка перевёл их на другой канал, где верховное командование ждало, чтобы обсудить, как армия будет действовать в небе.

— «Коринф-01» вызывает верховное командование. Мы сомневаемся, что один батальон магов прорвёт нашу линию в одиночку. Запрашиваем воздушную разведку с тыла.

— Подтверждаю, «Коринф-01». Один из самолётов флота только что видел то, что мы считаем вражеским танковым подразделением.

Слушая обсуждение между их полком и верховным командованием, до Джексона дошло. Имперская армия собиралась сделать свой ход. Если бы он и Джессика не нашли этот батальон, элитные маги врага могли бы ударить за их оборонительной линией с элементом внезапности. Он посмотрел вниз на врага, когда его чувство долга медленно превратилось в сильное желание сражаться. Возможно, именно поэтому он как-то знал, что приказы, которые он вот-вот получит от командира полка, будут иметь огромное значение.

— Вы слышали, «Боксёр». Враг, вероятно, является авангардом для крупномасштабной атаки.

Теперь командир полка говорил извиняющимся тоном.

— Я надеюсь, вы двое сможете получить для меня больше информации… Возможно ли для вас приблизиться к врагу, чтобы подтвердить, является ли он тем танковым подразделением, которое мы ищем?

Джексон бросил взгляд на Джессику, чтобы узнать, что она думает о просьбе командования полка. Их просили углубиться во вражеское воздушное пространство без поддержки. Это было бы чрезвычайно опасно, но они оба понимали необходимость, учитывая обстоятельства.

— Мы не сможем следить за магами, если покинем наше текущее воздушное пространство, но они находятся в том месте, о котором мы вам сказали. Если мы можем быть полезны где-то ещё, то…

— Это действительно помогло бы, если бы вы вызвались это сделать…

— Тогда, конечно, мы это сделаем!

Пара не проявила никаких колебаний, принимая новую миссию.

— Мы можем это сделать! Даже их маги не смогли нас обнаружить… Их оборона может быть не такой плотной, как мы думали. Вам не нужно о нас беспокоиться!

— «Коринф-01», мы ценим, что вы вызвались помочь. Но будьте бдительны. Одно можно сказать наверняка: враг знает, что делает. — Командир полка сохранял серьёзный тон. — Вы не должны их недооценивать. Когда вы будете в их воздушном пространстве, помните разницу между храбростью и безрассудством. Вы можете прервать миссию, если почувствуете, что это слишком опасно.

— «Боксёр-01», понял. 02 согласна. Мы пойдём так далеко, как сможем!

Лейтенант Джексон и лейтенант Джессика вызвались, зная, что миссия будет опасной. В их храбрости была невинность, когда они принимали миссию, не имея ни малейшего представления о том, что их ждёт. Они будут одни на вражеской территории. Даже ветеран проявил бы некоторое колебание, учитывая обстоятельства, но эти двое показали твёрдую решимость в своём желании помочь полку.

Эта решимость и позволит им избежать челюстей судьбы.

Когда дело доходило до удачи, Бог не был на стороне воздушного магического полка «Коринф» Соединённых Штатов. Даже если они и были воплощением того, каким может быть полк, пренебрежение их безопасностью со стороны небес можно было считать лишь жестокостью.

Полк состоял из элиты Соединённых Штатов, которые были отобраны для отправки в Старый Свет. Их было 108, и они стояли на переднем крае армии с точки зрения подготовки, снаряжения и природных способностей.

На самом деле, историки без колебаний признали бы, что полк «Коринф» был одним из самых престижных подразделений своего времени. Это было особенно верно в отношении его лидера, который был готов ко всему. Он был особенно увлечён обучением через бой, и его глубокое понимание военной топографии высоко ценилось его коллегами.

Прежде всего, командир полка «Коринф» был магом, который командовал с фронта. Он был настоящим лидером, интеллектуалом и храбрым офицером, который заботился о своих подчинённых.

Его подразделение было заполнено первоклассными солдатами, которые были хорошо обучены и могли использовать свою высокую координацию в бою. Эксперты согласились, что у воздушного магического полка «Коринф» было всё, что можно было бы попросить у элитного подразделения, за исключением того, что они были покинуты Богом.

Даже решение развернуться вперёд, чтобы укрепить оборонительную линию ильдоанской столицы, было здравым решением.

У них был полк магов, ожидающих в небе своих приказов, которые все развернулись, как только поступил вызов. Хотя это было немного излишне с точки зрения живой силы, это было чрезвычайно подходящее решение. Когда на земле внизу внезапно появилось несколько сигналов маны, они смогли отреагировать без колебаний.

Те, кто выжил, чтобы рассказать свою историю, отметили бы, что это было именно так, как они и ожидали. Вражеские маги, пытающиеся прокрасться к столице, передвигаясь по земле, были предсказаны задолго до того, как их нашла пара «Боксёр». Именно поэтому появление нескольких взрывных формул на земле было встречено с минимальным замешательством.

Маги «Коринфа» справились со своим первым контактом с врагом с экспертной скоростью и точностью. Они подняли оборонительные оболочки, немедленно набирая высоту. Это был хрестоматийный ответ на засаду вражеских магов с земли. Это было похоже на наблюдение за отличниками в действии. Их последующие действия были не менее впечатляющими, так как они быстро открыли ответный огонь, чтобы подавить тех, кто на земле. Эти маги отличались от тех, кто знал свою тактику только по книгам. Они были настоящими воинами.

Маги Соединённых Штатов в полку «Коринф» выполнили приказы своего командира до последней буквы… только чтобы встретить свою гибель в тот день.

Они совершили одну ошибку.

Эти искусные маги, к сожалению, столкнулись со зверем войны, рождённым из крови и железа.

Ибо они не знали об опасности человекоядного демона, которым был 203-й.

— Сбросить формулы и в атаку! В атаку!

Прежде чем Таня успевает закончить свои краткие приказы, её батальон бросает мотоциклы на земле, взмывая в небо.

Первоначальные взрывные формулы были не более чем отвлекающим манёвром. Таня и её солдаты знают, что взрывная формула не окажет большого эффекта на врага, уже ожидающего атаки с земли. Они знают из своего опыта на востоке, насколько они неэффективны против надлежащей оборонительной оболочки (это особенно верно, когда имеешь дело с солдатами Федерации).

Только любители совершили бы ошибку, думая, что маги — достаточно мягкие цели, чтобы их можно было сбить с неба одним взрывом. Формулы не делают ничего, кроме как изгибают реальность. Однако, как и штыки, магические клинки прорезают проблему.

— Вперёд! Разбейте их строй!

Нередко рукопашный бой является ответом, когда отдельные солдаты способны противостоять противнику. 203-й батальон воздушных магов — это мощное подразделение, известное своей тактикой «ударь и беги». Против целого полка лучше всего придерживаться того, что мы знаем.

Поддерживая минимально необходимую оборонительную оболочку, они используют остальную свою ману для набора высоты. Есть причина, по которой Элиниум Тип 97 называется штурмовой вычислительной сферой.

Двойное ядро превосходит всё остальное в ускорении. Как необузданный мустанг, Тип 97 более чем способен сбросить неумелого пилота, не обращая внимания на то, что случится с его наездником. Тем не менее, это превосходный образец техники. С правильным рыцарем даже непокорный конь может стать невероятным жеребцом. Неудержимое, угрожающее ускорение, которое производят эти сферы, сродни… тяжёлой кавалерии прошлого. С правильным офицером и правильной обстановкой враги Империи получат полный опыт разрушительной силы и мощи сферы.

— Обнажить магические клинки! Покажите этим книжным червям, что такое настоящее насилие и хаос!

Пока Таня выкрикивает свои приказы, она обнаруживает, что её охватывает поэтическое настроение. Она решает дать небольшое дополнительное объяснение, чтобы её солдаты поняли значение этой встречи.

— Давайте покажем нашим друзьям из Нового Света суть войны!

Когда я поворачиваюсь, я вижу, как мой батальон красиво ускоряется вверх рядом со мной.

Я с удовлетворением вижу, что даже более новый лейтенант Вюстманн может идти в ногу с более опытными членами моего батальона, такими как майор Вайс и лейтенант Гранц.

Затем я бросаю взгляд на наших врагов, которые показывают более жалкое зрелище.

Они застигнуты врасплох внезапным штурмом и остановились в минутном колебании.

— Похоже, наши новые друзья ожидали перестрелки!

На лице Тани появляется широкая усмешка. Их предположение было безопасным. Никто не ожидает лобовой атаки, когда можно обрушить на них всю огневую мощь целого полка. Им не потребовалось много времени, чтобы очнуться от своего ступора, но… минутное колебание смертельно, когда Тип 97 может доставить имперских магов на расстояние удара. К тому времени, как они приходят в себя и пытаются маневрировать, уже слишком поздно.

Смогут ли они остановить наступающую кавалерию своим сломанным строем? И не просто против любой кавалерии, а против закалённых в боях рыцарей Империи?

Это бесчеловечно, насколько ясен ответ на этот вопрос: однозначно, нет.

Если бы это было возможно, магов не боялись бы пехотинцы, а прозвище Дьявол Рейна было бы скорее милым, чем чем-либо ещё.

Оставив свой тыл лейтенанту Серебряковой, я прорезаю разбитый строй полка, как горячий нож сквозь масло.

Это просто естественный ход вещей. Это логика войны, так же, как более тяжёлая чаша весов поднимает более лёгкую. Эти звери рождены из разума и необходимости. Это ужасающие имперские монстры, с клыками, отточенными современными технологиями, и они будут использовать свои клыки с экспертной точностью, чтобы поглощать людей. Их противники, полк «Коринф» Соединённых Штатов, — это, к добру или к худу, солидное и здравое подразделение магов. Они отвечают на внезапный натиск по учебнику, с которым они тренировались.

— «Лидер Коринфа» всем подразделениям! Отдаляйтесь от врага! Затем вернитесь в строй!

Командир полка отдаёт свои хладнокровные приказы, которые по любым стандартам являются подходящими. При получении засады армия должна отступить как можно скорее. С достаточным расстоянием они могли бы найти время, чтобы вернуться в строй и организовать контратаку. Это совершенно приемлемый метод для борьбы с внезапной засадой.

Решение лидера передислоцировать свои силы — хорошее, но реальность жестока. Как бы ни было правильным его решение, его войскам не хватает опыта, чтобы проактивно выполнять его приказы, и им нужно больше времени, чтобы обработать свои новые приказы.

Выход из их первоначальной позиции уже создал задержку в их реакции. Некоторые из них могут двигаться именно так, как они тренировались. Эти солдаты, которые точно следуют приказам своего командира, отступают и формируются без проблем.

Другим солдатам требуется немного больше времени, чтобы начать действовать. В тот момент, когда они обрабатывают свои новые приказы, они боятся отделиться от своих товарищей, которые уже отступают. Таким образом, чтобы догнать, они ускоряются так быстро, как только могут.

А остальные… слишком заняты врагами, летящими к ним с клинками наготове. Прежде чем они смогут обработать свои новые приказы, они понимают, что произошло — их оставили их союзники, и они в большой опасности. Паника, которая охватывает их, блокирует всё, чему они научились на тренировках.

Ни один из них не знает, почему это происходит. Это не имеет значения, потому что, пока они проводят свои последние мгновения в растерянной панике, чарующий блеск клинков имперских магов — это последнее, что они видят, когда их спинномозговая жидкость выливается из их тел на землю внизу.

Это тот момент, когда чаша весов склоняется в пользу Империи. Солдаты Соединённых Штатов в беспорядке. Их некогда идеально организованное построение, по иронии судьбы, было ввергнуто в хаос одним оптимальным приказом, что сделало их солдат лёгкой добычей в небе. Добычей, которой не повезло разделить небо с хищником этой войны, мерзким 203-м.

— Доминируйте над ними, товарищи! Доминируйте! Доминируйте! Доминируйте!

Как бы ни была печальна ситуация для стороны Соединённых Штатов, Таня не собирается упускать этот прекрасный шанс, энергично махая рукой, чтобы подгонять своих солдат, выкрикивая приказы и даже проводя собственную атаку.

Преследование — это всегда идеальная позиция для командира. Ничто не яаляется лучшей мишенью, чем спина врага. Это особенно верно, когда враг бежит после совершения серьёзной ошибки.

Хотя приказы, которые мне нужно отдать, достаточно просты, немного творчества, чтобы оживить их и сплотить войска, никогда не повредит. Я всегда готова сделать всё возможное как хороший начальник, когда дело доходит до улучшения рабочей среды моих сотрудников.

— Время вечеринки, товарищи!

— Что нам делать с основным блюдом, полковник?

Таня изображает гримасу на небрежный вопрос своего адъютанта, прежде чем решить подыграть. В конце концов, вечеринке нужно основное блюдо. И работа хозяина — предоставить своим гостям еду, соответствующую случаю.

Естественно, это было бы достаточно легко достать. Они не могли бы и просить о более свежем импортном мясе, учитывая то, что смотрело прямо на них.

— Немного поздно, но как насчёт хорошего ужина в честь Дня благодарения? У нас есть свежая индейка из Нового Света, которая только и ждёт, чтобы её подстрелили! Живая дичь, если хотите! Ха-ха-ха!

Я смеюсь над своей собственной дерзкой шуткой. Наши силы элегантно носятся по вражеским рядам.

Война — это глупость. Вот почему я считаю, что важно сделать шаг назад и посмеяться над ней время от времени. Делая именно это, я пользуюсь этой возможностью, чтобы проверить своих подчинённых.

— Скажите мне, лейтенант Вюстманн! Вы наслаждаетесь вечеринкой?!

— Д-да!

Это не самый уверенный ответ, который я когда-либо слышала, но он получает проходной балл за то, что смог ответить в первую очередь во время полномасштабной воздушной драки. Это доказательство того, что он осознаёт своё окружение и не слишком сосредоточен на своём враге. Я считала его неопытным офицером, но, похоже, он прекрасно вжился в свою роль.

— Ха-ха-ха, вы уже привыкли к этому. Вы должны гордиться собой, лейтенант. Мы сражаемся с лучшими и самыми яркими элитами врага, которые зубрят учебники.

Я вонзаю свой магический клинок в грудь вражеского мага, создавая ещё одно красное пятно в голубом небе Ильдоа, хваля усердную работу своего подчинённого.

— Один хороший поступок стоит тысячи слов. Вы хорошо справляетесь для первого раза. Я с нетерпением жду, когда вы наберёте свой счёт и в конечном итоге заслужите собственное имя.

Слова ободрения Тани прерываются криком лейтенанта Гранца, когда он рубит ещё одного мага.

— Нечестно! Счёт новобранца даже не должен считаться!

Первый лейтенант, который усердно работал над своим счётом, громко жалуется. Я помню, как ему было трудно поднять свой счёт на Рейне, и широко улыбаюсь, нацеливаясь на свою следующую цель.

Я прицеливаюсь, настраиваю своё оружие, затем стреляю. Как только я заканчиваю, я предлагаю Гранцу откровенный совет, пока я превращаю врага в жидкость на близком расстоянии своим пистолетом-пулемётом.

— Да ладно, лейтенант Гранц! Времена меняются! Ничего плохого в небольшой реформе на рабочем месте, а?

— Что?!

— Сопротивление бесполезно! Рабочее место всегда меняется! К лучшему!

Каждый раз, когда выжившие после штурма пытаются перегруппироваться в подразделения размером с роту, 203-й немедленно их рубит. 203-й, разбитый на четыре роты, продолжает свою скоординированную атаку, чтобы помешать врагу реорганизоваться, постоянно сбивая с неба всё больше магов.

Что больше всего сломило боевой дух полка «Коринф», так это общий смех имперских магов, который можно было услышать во время бойни. И почему бы и нет? У них не было никакой возможности предсказать воздушных магов, способных летать с такой скоростью, размахивая своими магическими клинками с улыбками на лицах, пока их союзники превращались в фарш.

Это их первая встреча с неизвестным, и это неизвестное оказывается чудовищным врагом, который пришёл только для того, чтобы устроить им кровавую баню. Их воля к борьбе почти иссякает, когда они смотрят в пасть этого злобного зверя войны.

Тем не менее, солдаты Соединённых Штатов стоят и сражаются. Они берут в руки оружие, как и практиковались на тренировках, сжимают свои сферы и противостоят своим врагам.

Хотя и с трудом… похвально, что командир полка умудряется собрать свои войска достаточно, чтобы оказать организованное сопротивление.

Хотя полк «Коринф» и получил серьёзный удар от вражеского батальона магов, цепочка командования всё ещё действует.

— Они оказывают удивительное сопротивление.

Даже я не могу не заметить их упорства. На моём лице появляется улыбка. Их сопротивление мало что значит для широко известного Дьявола Рейна, который может призвать военные знания Имперской армии.

Я хлопаю в ладоши, прежде чем указать на вражеского офицера, показывающего лучшие движения среди своих сверстников.

— Он нам больше не понадобится.

Мой адъютант слышит мой шёпот и кивает.

— Благодаря усердной работе их офицера, нам не нужно беспокоиться о том, что какие-нибудь отставшие уйдут.

— Именно.

Таня усмехается.

— Он избавил нас от тяжёлой работы по поиску дезертиров размером с полк.

Нелегко преследовать полк с батальоном, но вражеский лидер избавил 203-й от необходимости это делать. Теперь, когда численность примерно равна, нет смысла откладывать неизбежное.

Время их прикончить. Я машу рукой.

— Давайте покажем им пикирование!

Все понимают значение этих слов. Есть принцип войны, который актуален даже вне магических сражений.

Чем выше, тем лучше.

Мы технически в небе, но быть выше — это всегда превосходная позиция. И с нашими штурмовыми вычислительными сферами Элиниум Тип 97… у Империи есть преимущество в высоте. С врагом, сбившимся в одном месте, мы обрушимся на них сверху. Это простой манёвр, но настолько же эффективный, насколько и жестокий.

С нашим пикированием ясное голубое небо быстро наполняется багровыми лепестками, которые дождём падают на землю.

ТОТ ЖЕ ДНЬ. 8-АЯ ТАНКОВАЯ ДИВИЗИЯ.

С точки зрения полковника Лергена, выражение лица часто говорило больше, чем рот. Не то чтобы некоторые вещи не стоили того, чтобы их произносить вслух, но улыбка некоего молодого подполковника, носящего фуражку, испачканную тем, что почти наверняка было кровью её врагов, говорила ему о многом.

Он точно знал, что это означало — что подполковник Дегуршаф пришла с хорошими новостями. Не нужно было быть имперским инженером, чтобы это понять. Её улыбка давала понять, что у неё есть новости, которых он ждал. Как ни странно, однако… молодой майор 8-й танковой дивизии, стоявший с ней, казался немного взволнованным. Он был молодым офицером, но даже с учётом этого… что его так волновало?

Начиная чувствовать себя немного взволнованным, полковник Лерген на мгновение задумался о ситуации, но тут же остановил себя. Он посмотрел на маленького ребёнка, залитого кровью, улыбающегося от уха до уха. Это было, объективно, странное зрелище. И всё же, это зрелище нисколько не беспокоило Лергена.

— Ну, это небольшая проблема…

Похоже, он был совершенно нечувствителен к этому зрелищу. Как бы то ни было, это было не то, что он мог исправить в себе, несмотря на то, что он определил проблему.

Он позволил себе немного криво усмехнуться, прежде чем посмотреть Дегуршаф в глаза, которая ответила идеальным салютом. Больше полковнику Лергену нечего было делать или говорить. Зачем 8-ой танковой дивизии упрекать бедную девочку за героическую победу?

Молодой майор стоял по стойке смирно, пока Таня докладывала Лергену.

— Мы уничтожили большую часть вражеского полка магов. С дружественными силами, обеспечивающими превосходство в воздухе, ничто не будет угрожать нашему господству в воздухе в ближайшее время.

— Отличная работа. Это фантастические новости.

Господство в воздухе. Фраза, которая всегда была приятна на слух. Для танкового подразделения, которое хотело двигаться быстро, безопасное небо было огромным тактическим преимуществом.

— Остались только вражеские полевые войска. На этом фронте дела обстоят не так хорошо.

— Полковник Лерген. Может быть, у вас возникли трудности с уничтожением их войск?

— К сожалению, да.

— Почему так?

Лерген на мгновение замолчал. Он задавался вопросом, насколько подробно ему следует вдаваться, прежде чем прийти к выводу, что он может просто выпроводить молодого майора из совещания. Отдав молодому майору простые приказы, он добился своего. Двое смотрели, как он с энтузиазмом выбегает из комнаты, прежде чем Лерген со вздохом объяснил.

— Мы ничего не можем поделать, если политические манёвры генерала Зеттюра будут иметь приоритет над военной тактикой, но прекращение огня имело серьёзные последствия. Хотя нам и удалось накопить немного топлива и ресурсов, враг гораздо большего добился за своё время.

Мало того, что у Империи был хронический недостаток… всего, но и их положение было не лучшим.

Лерген решил затем поделиться основной причиной проблемы.

— Более того, нам явно не хватает солдат, необходимых для уничтожения вражеских сил… Если бы нам разрешили атаковать в направлении столицы, это была бы другая история… но у нас есть чёткие приказы не делать этого. Это серьёзное ограничение.

— Это пространственное ограничение?

— Да, — сказал Лерген, подтверждая её подозрения. Несмотря на многочисленные ограничения на то, куда они могли отправлять свои войска и как они могли их использовать, им не хватало живой силы для выполнения многочисленных целей, которые должны были быть достигнуты в каждом месте.

— Если мы разделим ваше подразделение, вы думаете, вы сможете стать молотом, полковник?

— Ваши войска будут действовать как наковальня?

Полковник Лерген на короткое мгновение посмотрел подполковнику Дегуршаф в глаза, прежде чем покачать головой.

Поскольку они оба были кадровыми солдатами, он и Таня быстро пришли к одному и тому же выводу: это было бы невозможно. Таня присоединилась к полковнику в дуэте вздохов, которые наполнили пустую командную комнату оркестровым разочарованием.

— В нынешнем виде мы смогли использовать нашу мобильность, чтобы в определённой степени угрожать врагу. Но такими темпами…

— Вам не нужно договаривать, полковник. Существует высокая вероятность того, что наступление на этом фронте полностью застопорится… Я могу лишь гадать, какова цель генерала во всём этом.

Причина, по которой двое могли разделять свой пессимизм, заключалась в том, что они были двумя командирами в одной комнате.

Имея это в виду, Таня предложила Лергену свои мысли.

— Ильдоанский полуостров не так уж и широк, с географической точки зрения. Это идеально для построения оборонительной линии. Если враг установит свои траншеи, нам будет трудно продвигаться.

География была всем в войне. В случае Ильдоа, полуостров представлял собой чрезвычайно узкий фронт, что делало его намного легче для обороны. Не оставляя места для прорыва атакующего, они могли тщательно прикрыть всю линию минимальным количеством войск.

— Полковник… поскольку я говорю с вами, я поделюсь с вами немного больше. У нас здесь, на ильдоанском фронте, в общей сложности двадцать две дивизии. Это, конечно, не мало с тактической точки зрения, но это меркнет по сравнению с нашими силами на востоке с точки зрения относительного масштаба.

— Я знаю. Генерал поделился со мной расположением наших войск. Мне ясно, что намерение состояло в том, чтобы получить преимущество, используя нашу высокую мобильность по всей Ильдоа.

— Верно. Честно говоря, у нас здесь целая армия.

До недавнего времени Лерген просматривал цифры в Генеральном штабе.

Он сделал окончательные цифры для востока и резервных сил, но прошло много времени с тех пор, как он видел такой сильно загруженный фронт, как ильдоанский.

— Шесть полных танковых дивизий и ещё пять механизированных. Большинство из этих одиннадцати дивизий развёрнуты в полном составе, включая мою собственную танковую дивизию, в то время как остальные соответствовали минимально необходимому для дивизии.

— Так половина из них создана для скорости. Ясно, что это должна быть мобильная война. Я удивлена, что мы можем удерживать линию на востоке, одновременно привлекая столько сил в Ильдоа… Так почему задержка?

Лерген знал ценность использования возможности вырваться из затруднительного положения, и он испытал на себе трагические последствия застоя. Ведь всего несколько дней назад он успешно вёл 8-ую танковую дивизию на юг, мимо оборонительной линии противника.

— Это довольно пугающе. Мы вложили всё, что у нас есть, в эту войну и хорошо это использовали, но я не могу избавиться от страха, что мы упустим этот шанс.

— Это странно. Проблема со снабжением вызывает наши нынешние задержки?

Возможно, генерал беспокоился о логистике.

— Нет, — ответил Лерген, сопровождая это твёрдым покачиванием головы, когда он отвечал на вопрос о логистике.

— У нас, конечно, есть нехватка в некоторых областях, таких как топливо, но это полковник Угер и генерал Зеттюр, о которых мы говорим. У нас здесь намного лучше, чем на востоке.

Хотя они получали лишь минимально необходимое количество топлива, этого следовало ожидать.

У них были пули и топливо. Если пойти дальше, у них было достаточно тёплых обедов с большим количеством жира, по крайней мере, два раза в день. Их отдел логистики делал фантастическую работу, учитывая, как глубоко на вражескую территорию они продвинулись.

— Я всё ещё в растерянности, почему мы вообще согласились на прекращение огня. Согласно моим источникам, генерал Зеттюр использовал моё имя, чтобы подойти к нашему врагу?

Лерген бросил взгляд на Таню и мог сказать, что она точно знала, о чём он говорит.

— Да, меня взяли с собой в качестве его личного телохранителя на переговоры.

Генерал Зеттюр действительно доверял этой девушке. Даже в невероятной степени. Ценя доверие генерала к подполковнику, Лерген задал вопрос, который мучил его уже некоторое время.

— Почему генерал остановил наше продвижение? Почему он вообще санкционировал прекращение огня?

— Я не имею ни малейшего представления, почему он сделал что-либо из этого.

— Несмотря на то, что вы были там на переговорах?

Дегуршаф ответила на его вопрос, тихо покачав головой. Они оба разделяли одну и ту же мысль.

Почему нам нужно было останавливаться неделю назад?

Имперские солдаты знали, что произойдёт, если они это сделают: этот фронт увязнет в окопной войне.

Всё, что нужно было врагу, — это вырыть ямы, чтобы окопаться, и, учитывая, насколько длинным и узким был ильдоанский полуостров… им не нужно было рыть слишком много ям. Было не так много мест, которые было бы так трудно атаковать, как это. В тот момент, когда битва переросла в окопную войну, она легко могла превратиться в тупик.

Лерген очень опасался перспективы увязнуть в аду, как он это сделал на Рейнском фронте.

— Последнее, во что я хочу нас втянуть, — это ещё одна окопная война. Сейчас наш единственный шанс на продвижение.

— Мы уже прорывали крупномасштабную сеть траншей…

— Мы не можем повторить «Откройся, Сезам». Подготовка туннелей займёт слишком много времени. Как бы вы ни крутили, наша нынешняя линия атаки предназначена для того, чтобы нанести сильный и быстрый удар. Нет причин даже рассматривать что-либо ещё.

Лерген скрестил руки, а затем потянулся за табаком, прежде чем почувствовать, что на него кто-то смотрит.

— В чём дело, полковник? Что-то на моём лице?

— Должна признать, я немного рада видеть вас с таким обеспокоенным выражением лица.

— Что? Подождите, что вы имеете в виду?

— Я бы забеспокоилась, если бы увидела вас с лукавой улыбкой. Той, что показывает генерал Зеттюр, когда он замышляет что-то гнусное.

— Ах… — ответил Лерген с обеспокоенным смешком. — Улыбка…

Это было не то, что он мог легко показать в такой ситуации. Было само собой разумеющимся, почему. И всё же, было странно, как иногда устроен мир. По какой-то причине, ему было так же ясно, что генерал Зеттюр, о котором идёт речь, в этот самый момент определённо улыбался.

Лерген отложил табак и в задумчивости наклонил голову.

— Я не собираюсь критиковать своего начальника, но я понятия не имею, что планирует генерал Зеттюр. Неужели у вас нет никаких соображений?

— Я могу предложить вам лишь глоток прекрасного ликёра, сваренного из догадок и секретности. Как вы его хотите подать?

— Разбавьте его немного водой для меня. Что, по-вашему, его цель?

— Мир во всём мире.

Дегуршаф смотрела прямо в глаза Лергену, когда произносила эти слова. Она говорила без малейшего намёка на колебание или сарказм — она щебетала свой бессмысленный ответ, словно это была универсальная истина.

— Я считаю, что генерал Зеттюр — пацифист, не знающий себе равных.

— Возможно, вам стоит посмотреть значение этого слова, полковник.

— В этом нет необходимости. Если нет стремления более благородного, чем мир в этом мире, то генерал Зеттюр — истинный пацифист. По крайней мере, я так считаю.

— Вы серьёзно?

Лерген бросил на Дегуршаф ошеломлённый взгляд, но она продолжала так же серьёзно.

— Нет никого в этом мире, кто желал бы мира Империи больше, чем генерал. Чтобы сделать добродетелью транзитивное свойство, если мы сможем достичь мира во всём мире, это означает мир для Империи.

Мир Империи. Мир во всём мире. И цель генерала. Как бы легко ни было произносить эти слова, они основательно стимулировали ум Лергена.

— Так почему, по-вашему, генерал заставляет нас атаковать Ильдоа?

— Моя лучшая догадка заключается в том, что если мир во всём мире невозможен, то он решил, что следующий лучший вариант — это смотреть, как мир сгорает до прекрасного пепла.

— Простите?..

Лерген смотрел в пустоту, пока Дегуршаф спокойно повторяла своё мнение.

— Он хочет положить конец нам и миру.

— Как двойное самоубийство? Ха, ха-ха, ха… — Он заставил себя рассмеяться, только чтобы понять, что он смеялся далеко не так сильно, как намеревался. — Надеюсь, его желание не сбудется… Хм?

— Полковник Лерген?

Именно тогда до него дошло, и ему не оставалось ничего, кроме как смеяться.

Что, если мы сражаемся, зная, что его желание не может сбыться?

Лерген хорошо знал муки быть шутом. Он испытал на себе неудачу в своей собственной борьбе за обеспечение мира. Путь, по которому он не смог пойти, и точка истинного раскаяния для него.

Мир был настолько мерзок, что хотелось блевать. Вот почему полковнику потребовалось всё, что у него было, чтобы сохранить самообладание.

Он скрестил руки и покачал головой, чтобы избавиться от своего жестокого воображения, но была одна мысль, которая отказывалась уходить.

Этого не могло быть. Могло ли?

Его беспокойство в конечном итоге нашло свой путь к его губам.

— Если наши приказы заключались в том, чтобы оказать давление на ильдоанскую столицу, то это может быть жизнеспособным дипломатическим боеприпасом. Но что, если мы посмотрим на ситуацию с полным пренебрежением к здравому смыслу?

— Что такое, полковник?

— Давайте подумаем, полковник… Мы в настоящее время находимся в тупике с войсками Ильдоа, которые теперь имеют поддержку Соединённых Штатов, несмотря на то, что вражеская столица находится в пределах досягаемости.

— Это верно… Хм?

Дегуршаф бросила на Лергена взгляд, который говорил, что она поняла, к чему он клонит.