Онлайн чтение книги Э Па Та Ephphatha
1 - 19

04

И что, черт возьми, мне теперь делать.

Закрыв крышку ноутбука, Сыль А слегка нахмурилась. То, с каким недовольством она поставила галочку напротив пункта «План работы на сегодня» в самом верху чек-листа, убрала на место мамин словарь английского языка и сложила ручку с блокнотом, ясно выдавало её состояние.

Закончив уборку на столе, она посмотрела на настольные часы, показывавшие половину третьего дня, и без сил рухнула на кровать.

После сидения за столом и зубрежки английских слов она всегда чувствовала усталость, поэтому отдых перед прогулкой был обязателен.

Но сейчас эта мелкая усталость отошла на второй план.

«Давай-ка побыстрее переходи к делу с Со Хан Соном».

Легко сказать. Они ведь только один раз вместе пообедали.

Вспомнив грубые слова Квак Чи Гема, она уткнулась лицом в одеяло, но тут же отдернула голову из-за резкой боли в губе. Ранка уже почти зажила, но боль еще оставалась, поэтому нужно было быть осторожной. Наверное, пройдет еще дня два-три, прежде чем всё окончательно затянется.

Лежа на левой щеке, она пару раз прошлась языком по больному месту и тяжело вздохнула.

«То, что Хан Джи Сон засунула в 'Э Па Та', — это тоже вещь моей матери».

Честно говоря, она его понимала.

Причина, по которой Квак Чи Гем так хотел открыть «Э Па Та», была вполне ясна. Вернуть вещь, принадлежавшую его матери.

Она не знала всех подробностей, но раз он согласился на такое условие, как организация брака для совершенно постороннего человека, значит, эта вещь была для него невероятно ценной и важной. Отсюда и его грубое отношение к ней и к памяти её матери. В конце концов, её мать использовала вещь его матери как заложницу, чтобы шантажировать Квак Чи Гема ради безопасности дочери.

Любой бы на его месте разозлился, оказавшись в заложниках у незнакомой женщины из-за вещи своей матери. Она бы и сама разозлилась.

«Если наша подруга скажет 'Э Па Та': 'Хнык-хнык, этот ублюдок меня обижал, я не буду этого делать', — то содержимое сейфа будет сожжено, и мы автоматически расстанемся».

Наверное, мать поставила это условие, чтобы обезопасить её от разъяренного Квак Чи Гема. Ведь сейф откроется только при соблюдении условий. Это, должно быть, злило его еще больше.

«У нас нет времени на сопливую романтику, как у ебаных малолеток. Так что сама трись об него губами, хватай за грудки, тащи сюда и раздвигай перед ним ноги — короче, разожги огонь как следует. А не просто щечками красней».

Но зачем было так грубо говорить. Я ведь не специально испортила этот платок… Я вообще ничего не знала. Ни про «Э Па Та», ни про контракт мамы с Квак Чи Гемом, ни про эту вещь.

Она всё понимала, но ей было не менее обидно, что её жизнь так бесцеремонно тащат по течению, не спрашивая её мнения.

Допустим, она смирилась с тем, что ей придется выйти замуж за Со Хан Сона не по своей воле. К счастью в этом несчастье, Со Хан Сон не вызывал у неё отторжения. На самом деле, в мире вряд ли найдется женщина, которой бы не понравился такой добрый и заботливый мужчина.

К тому же, кажется, она ему тоже приглянулась. Пока это больше походило на обычную человеческую симпатию, но раз он предложил встретиться снова, значит, шанс на развитие отношений был.

От этого на душе было еще тяжелее. Ведь, как ни крути, она его использовала.

— …

Почему мама зашла так далеко?

Она знала, что мама беспокоилась за неё. Боялась оставлять слабую, болезненную дочь одну в этом мире, поэтому и решила выдать её замуж за Со Хан Сона, втянув в это незнакомого Квак Чи Гема и какой-то странный сейф «Э Па Та».

Но почему?

Почему человек, который так сильно переживал за дочь, что впутал во всё это посторонних, решил покончить с собой?

Зачем она поставила меня в такое невыносимое положение?

Если ты собиралась беспокоиться обо мне даже после смерти, то лучше бы просто жила. Жила бы со мной, как мы делали это до сих пор. Даже если всю жизнь была одинокой, жила бы ради меня. Ведь у меня тоже, кроме тебя, никого нет. Даже когда я злилась на тебя, я всё равно тебя любила. Именно потому, что любила, я и злилась. И то не каждый раз, а только иногда, когда вспоминала тот день.

Обида плавно перетекла в тоску, рисуя в памяти одинокую фигуру матери на берегу Хангана. Сыль А медленно закрыла глаза.

Значит, меня одной было недостаточно, чтобы заполнить её одиночество.

— Хг-г…

Горло сдавило так быстро, что она не успела даже сглотнуть. Глаза обожгло, а сердце неприятно заныло.

Она крепко сжала одеяло, пытаясь подавить подступающие слезы, но это было бесполезно. Слезы всё равно просочились сквозь закрытые веки.

— Хг-ук…

Дыхание, перехваченное горем, стало частым и прерывистым. Она начала бить себя кулаком по вздымающейся груди, пытаясь сделать глубокий вдох, но не могла остановить нарастающее удушье.

Прежде чем успеть о чем-либо подумать, её рука потянулась к прикроватному столику. Схватив ингалятор и тут же прижав его ко рту, Сыль А жалобно скривилась.

Как же это достало.

С трудом успокоившись, Сыль А заставила себя подняться и подошла к шкафу. Доставая одежду для прогулки и надевая сумку, она наконец расслабила нахмуренное лицо.

Всё, хватит. Для моего слабого тела эмоции — это яд.

Вытирая остатки слез тыльной стороной ладони, Сыль А вышла в гостиную, и её взгляд случайно упал на диван. Вполне естественно, что в памяти тут же всплыл мужчина, который, развалившись на нем, злобно её отчитывал. А вместе с ним вернулся и обиженный взгляд.

В этот момент в голове промелькнула одна мысль.

Почему вещь матери Квак Чи Гема оказалась у моей мамы?

Из всех людей на свете именно это стало причиной их знакомства. Что же произошло между ними? Как они вообще познакомились…

«Вы тоже встретили мою маму на аукционе?»

Она тупо смотрела на диван, а затем резко подняла глаза. Вспомнив кивок Чи Гема на её вопрос и пустые гвозди, торчащие в стенах гостиной, Сыль А слегка приоткрыла рот.

Они с матерью познакомились на аукционе, а Квак Чи Гем — VIP-клиент галереи, спонсирует художников и управляет инвестиционной компанией, настолько он любит искусство.

— А…

Это может быть картина. То, что он хочет вернуть.

Сделав этот вывод, связав мать и Квак Чи Гема через их общее увлечение, Сыль А с тяжелым вздохом направилась к прихожей. Надевая кроссовки, она попыталась покопаться в памяти.

Далеко не все картины, принадлежавшие матери, висели дома. Большинство хранилось в её личной студии, а дома она оставляла лишь те, которые хотела держать при себе. Была ли это одна из тех, что висели дома? В голове промелькнули образы нескольких картин, но мать давно всё продала, поэтому остались лишь смутные воспоминания.

Впрочем, какая разница, что это за картина. Главное, что я должна сделать, — это выйти замуж за Со Хан Сона.

С очередным вздохом она вышла в коридор, как вдруг…

Взз.

Почувствовав вибрацию телефона в сумке, Сыль А слегка поморщилась.

Наверняка это Квак Чи Гем. Опять будет давить. С явным недовольством она расстегнула молнию. Она вытащила телефон, зажатый между конвертом с деньгами на соболезнования и чистку салона и испорченным платком, который она носила с собой уже несколько дней, надеясь отдать при случайной встрече. Её губы обиженно надулись.

Лучше бы он быстрее забрал это всё. Только сумку оттягивает. Она коснулась экрана телефона и уже собиралась сделать шаг, как вдруг замерла. Отправителем сообщения был совсем не тот человек, о котором она подумала.

[У вас случайно нет свободного времени в воскресенье? Не хотите вместе пообедать.]

Ах да, теперь у меня есть еще один человек, который может звонить на этот номер. «Прокурор Со Хан Сон» — она тупо уставилась на имя, которое сохранила, посмотрев на его визитку.

«Тогда давайте как-нибудь поужинаем еще раз, Сыль А-сси».

«…Да».

«Если вы не против, дадите мне свой номер?»

Вспоминая разговор с Со Хан Соном, Сыль А продолжила идти и, только зайдя в лифт, отправила ему ответ.

[Да. У меня есть время.]

[Тогда я заеду за вами в 12 часов.]

[Хорошо.]

[Я думал забронировать столик, как вы относитесь к корейской кухне?]

[Да. Отлично.]

Следующая встреча была назначена без малейших заминок. Всё еще в легком шоке перечитывая переписку, она вышла из подъезда. Солнечный свет ударил по экрану, и, лишь когда текст перестал читаться, она убрала телефон в сумку. Затем она подняла голову и подставила лицо солнцу.

Ей стало немного спокойнее оттого, что Со Хан Сон написал первым.

Если мы будем так встречаться, то, наверное, я смогу искренне его полюбить. Я хочу поскорее в него влюбиться. Для меня, использующей его в своих целях, это единственное оправдание.

Если мои чувства станут настоящими, возможно, этот расчетливый план немного сгладится.

Я должна его полюбить. Я его полюблю. Потерев нагретое солнцем лицо, она зашагала вперед.