— Садитесь, Сыль А-сси.

Тупо глядя на дядю, который завел светскую беседу с Ли Гён Сук, Сыль А только после слов Со Хан Сона осторожно опустилась на стул.

Ровно в назначенное время на сцену поднялся аукционист, и свет в зале, за исключением сцены, слегка померк.

— Как поживает Хан Сон в последнее время?

— Да всё так же. Живет до того скучно...

— Вот поэтому он мне и нравится. В наше время редко встретишь такого прилежного молодого человека, мадам. Отличного сына воспитали.

— Всегда благодарна вам за добрые слова.

Взгляд Сыль А медленно опустился. Почему-то стало тоскливо. Умом она понимала, что это, вероятно, из-за дяди, который обращается с ней как с пустым местом, но на самом деле всё её внимание было приковано к тому, что происходило позади неё.

— Сыль А-сси.

Заметив, как она нервно теребит пальцы, Со Хан Сон наклонился к ней.

— Если вам тяжело здесь сидеть, только скажите.

— ...

— Я придумаю какой-нибудь предлог. Уйдем вместе.

Эта забота, похожая на утешение, скорее доставляла дискомфорт, чем вызывала благодарность. Это было доказательством того, что он тоже чувствует равнодушие Хан Тхэ Су. Она слегка подняла глаза, чтобы сказать, что всё в порядке, но поверх цветочного горшка, стоявшего в центре стола, встретилась взглядом с Хан Тхэ Су.

Он пристально смотрел на Сыль А холодным, непроницаемым взглядом.

— Всё... в порядке.

Не зная, как реагировать, она напряженно ответила, и в этот же момент аукционист объявил о начале торгов. Внимание и взгляд Хан Тхэ Су мгновенно переключились на сцену, Со Хан Сон тоже выпрямился.

Безостановочно перебирая пальцами и глядя на профиль Хан Тхэ Су, Сыль А машинально обернулась.

— ...

Даже в полутемном зале Квак Чи Гем не снял солнцезащитные очки. Подперев подбородок рукой, он играл с торчащим из горшка листком. Сыль А искоса наблюдала за ним, и отвернулась лишь тогда, когда Су Бин останавливающим жестом опустила его руку.

***

Причина, по которой Квак Чи Гем пришел на аукцион, прояснилась вскоре после его начала.

— А...?

Первый лот, фарфоровая ваза из белой глины, ушла за 60 миллионов вон, а когда на сцену вынесли следующую картину, глаза Сыль А широко распахнулись. Она едва не обернулась назад, но с трудом заставила себя не двигать головой.

В огромной раме была изображена целая приморская деревня. Композиция представляла собой вид сверху: ярко-красное небо, под ним — синее море, покрытое слоем красноватого закатного света, и желтая деревня, четко выписанная красками, а граница между морем и деревней образовывала длинную кривую линию.

Почти основные цвета и плавные линии, пронизывающие всё произведение, создавали ощущение великолепной динамики. Это был знакомый стиль.

Вспоминая картины Ко Дэ Сока, висевшие в «Даоне», и картину матери Квак Чи Гема из «Э Па Та», она неотрывно разглядывала полотно, когда Ли Гён Сук с заинтересованным видом поправила позу.

— Работа художника Лоренцо «Остров». Стартовая цена — 30 миллионов вон.

Лоренцо?

Я была почти уверена, что это картина Ко Дэ Сока или матери Квак Чи Гема, но название и имя художника оказались какими-то неожиданными.

Для работы иностранного художника пейзаж слишком уж похож на наш. Может, он приезжал в Корею и написал её здесь, но...

Тогда это просто похожее настроение? Или псевдоним?

Как только её изначальная догадка начала таять, Ли Гён Сук первой подняла табличку и предложила 32 миллиона вон. Говорила, что интересуется работами Ко Дэ Сока, и, похоже, картина в похожем стиле тоже пришлась ей по душе.

Следом еще несколько человек подняли цену, и она достигла 50 миллионов, но голоса Квак Чи Гема всё еще не было слышно. Сыль А уже подумала, что ошиблась, когда знакомый голос произнес «пятьдесят пять».

Только тогда она украдкой оглянулась и увидела Ко Дэ Сока, размахивающего табличкой в воздухе. Квак Чи Гем же сидел, скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу, просто наблюдая за происходящим.

— 57 миллионов вон.

— Ставка 57 миллионов вон.

— 60 миллионов вон.

— 63 миллиона вон.

Дальнейшие торги превратились в соревнование между Ко Дэ Соком и Ли Гён Сук. Ли Гён Сук, с улыбкой повышавшая цену, словно наслаждаясь игрой, сдалась на 70 миллионах и опустила табличку.

Тук-тук-тук. Аукционист объявил о продаже, и Ко Дэ Сок с лучезарной улыбкой поклонился Ли Гён Сук. Попеременно глядя на обменивающихся улыбками людей, Сыль А, всё еще пребывая в недоумении, выпрямилась. И встретилась взглядом с ровно сидящим Со Хан Соном.

Кстати об этом...

Внезапно вспомнив, что у неё есть не переданная информация, она наклонилась к нему. Поняв её намерение прошептать что-то на ухо, Со Хан Сон склонил голову.

— Картина, которую только что выставляли. Возможно, это работа матери Квак Чи Гема.

— ...

Его взгляд опустился на шепчущие губы Сыль А.

— Я не уверена. Слышала, что его мать тоже писала картины, но имя художника мне незнакомо... Я даже не знаю её настоящего имени. Может, это псевдоним.

— Хм, понятно.

Решив, что это не лучшее место для долгих разговоров, Со Хан Сон завершил беседу и выпрямился. Сыль А тоже выпрямилась и слегка растерялась, случайно встретившись взглядом с Ли Гён Сук.

Хотя выражение лица Ли Гён Сук сильно не изменилось, казалось, её напрягает, что Сыль А выглядит слишком близкой с её сыном. Она пристально смотрела на Сыль А, а затем молча отвернулась. Зря перенервничав, Сыль А с облегчением взялась за стакан с водой, но тот оказался пуст.

— Выпейте это.

Поблагодарив догадливого Со Хан Сона, протянувшего ей свой стакан, Сыль А смочила горло.

***

Достигнув своей цели, Чи Гем потерял всякий интерес к аукциону.

Он сидел скрестив руки на груди и неподвижно смотрел в одну точку, из-за чего Ко Дэ Сок пару раз даже спросил, не уснул ли он. Чи Гем, не отвечая, сохранял ту же позу, наблюдая за парочкой, которая то и дело перешептывалась.

Издалека смотрятся пиздец как мило. Со Хан Сон, который якобы смотрит на женщин как на пустое место, доводя этим мамашу до белого каления, то и дело заговаривает с Хан Сыль А, не давая ей заскучать, а её тело каждый раз естественно наклоняется к нему.

Столкнулись разок губами, и уже такие дружки. Ну, это понятно. Со мной тоже немного потерлась и уже возомнила нас близкими, начала щебетать о себе.

Видимо, из-за слабого здоровья она проебала все социальные связи, вот и страдает от нехватки общения. Тем лучше для меня. После того случая мне не докладывали, что они виделись наедине, но судя по всему, сегодня они снова пососутся, а если накатит — могут и снять тут номер в отеле, чтобы потрахаться.

Как раз в этот момент, почувствовав усталость, Сыль А поникла. Глядя, как Со Хан Сон с обеспокоенным лицом что-то шепчет ей, Чи Гем перекатил язык во рту, и его взгляд сместился в сторону.

Он был не единственным, кто наблюдал за воркующей парочкой. Сидящий напротив Хан Сыль А Хан Тхэ Су некоторое время следил за ними, а затем перевел взгляд на сцену.

«Та девочка, которую спонсирует директор Квак. Дочь Хан Джи Сон. Говорят, она слаба здоровьем. Не знаете, насколько? Это мешает повседневной жизни? Сможет ли она без проблем родить ребенка? В последнее время они с Хан Соном очень сблизились, и это меня беспокоит. Если вы что-то знаете, не могли бы вы рассказать?»

«Без понятия. Моё дело — только деньги давать».

«Хм... Да, конечно».

«Раз вы уже о внуках думаете, значит, девчонка вам тоже пришлась по вкусу, мадам».

«Не совсем. Просто Хан Сон впервые так общается с женщиной. Мы стараемся ставить его желания на первое место. Происхождение девочки меня немного смущало, но, к счастью, поговорив с председателем Ханом, я поняла, что у него к Сыль А-ян вполне нормальное отношение. Была бы она только здорова...»

«Да ладно, не сдохнет же она от родов».

Ситуация развивалась как нельзя лучше. Если Хан Тхэ Су и Ли Гён Сук благосклонны к их отношениям, больших проблем на пути к браку не предвидится. В частности, Хан Тхэ Су, скорее всего, постарается ускорить процесс, чтобы как можно скорее породниться с семьей Со Хан Сона. До тендера на разработку Кочхона оставалось меньше года.

«Да. В отличие от вас, Квак Чи Гем-сси, он был ко мне внимателен, и мне это понравилось. Довольны?»

А главное, они и сами друг другу нравятся, так что проблем вообще нет. Если всё пойдет хорошо, в этом году можно будет вскрыть «Э Па Та». Значит, день, когда застарелый ком в горле рассосется, уже не за горами.

По идее, он должен был быть пиздец как доволен, но, глядя на Сыль А, откинувшуюся на спинку стула, Чи Гем хмурился.

Настроение было почему-то паршивым.

Это началось еще тогда, когда Ли Гён Сук пришла в «Даон», расспрашивала о Хан Сыль А и намекнула, что аукцион станет чем-то вроде неофициальных смотрин.

Из-за того, что я так и не раскусил истинные мотивы Хан Сыль А.

Она явно подставила мне свои губы и сиськи с каким-то расчетом, но после того, как я ушел из её квартиры, от неё не было ни слуху ни духу. Я думал, кому больше надо, тот и засуетится, что она снова позовет меня под каким-нибудь дурацким предлогом, а она, увидев мою рожу, просто прогнала меня, строя из себя недотрогу.

На этом этапе вариантов остается немного. Либо я больше не нужен ей для её «расчетов», либо она и правда просто использовала меня как тренажер, чтобы завалить Со Хан Сона.

Рассуждая логически, это был первый вариант, но бесила Чи Гема именно вероятность второго.

Слабая вероятность того, что чрезмерная наивность переросла в дерзость.

Хотя, даже если и так, мне похуй. Если благодаря тому, что она раздвинула ноги, свадьба случится быстрее, я ничего не теряю. И сейф вскрою, и губы Хан Сыль А попробовал. Единственное, о чем можно жалеть, — так это о том, что я её так и не трахнул. Попробовал сладость конфеты, которая сама прыгнула мне в рот, но не успел проглотить — обидно, конечно.

— ...

Глядя на её затылок, когда она, покачивая головой, что-то говорила Со Хан Сону, Чи Гем почувствовал, как внутри снова вскипает раздражение.

Что у неё, блядь, в голове?

Скривившись, Чи Гем схватил стакан с водой, стоявший перед Су Бин, и залпом выпил его. Свою порцию он опустошил уже давно, поэтому просто проигнорировал недовольное ворчание Кан Су Бин.