— ...

Посмотрев секунду на свою ладонь, которую даже вытереть было не обо что, она обхватила бугристые вены на члене. Раз уж дошло до этого, отступать некуда. И когда она неловко потянула вверх, послышался низкий смешок.

Ей хотелось спросить, почему он смеется, но, держа в руке его плоть, открыть рот было непросто. Вместо этого она принялась безостановочно водить рукой по влажному стволу. Рука двигалась сама по себе, словно околдованная.

Каждое медленное движение сопровождалось влажным, чавкающим звуком трущейся плоти. Особенно ближе к головке.

Между пальцами пузырилась смазка, член разбухал, становясь темно-багровым, и из его груди то и дело вырывались глухие стоны. Это послужило странным катализатором, подстегивающим руку Сыль А.

И вдруг ей стало интересно, какое у Квак Чи Гема выражение лица.

Поддавшись сиюминутному порыву, она вскинула глаза и увидела, что он смотрит на нее с тем же выражением, что и раньше. Когда их взгляды встретились, она до конца осознала, насколько непристойным делом сейчас занимается, и краска залила её до самой макушки.

Кх-кх. Кх-кх. Вырвался сухой кашель, а сердце уже давно болезненно колотилось. Когда она перестала двигать рукой и отвела взгляд, он сам подался бедрами вперед, потеревшись членом о её ладонь.

— Продолжай.

— Рука болит...

— Кайфуй. Это самый охуенный момент.

Из-за того, что он продолжал толкаться бедрами, у нее не было времени даже ответить, что за бред он несет. Более того, головка, упиравшаяся в ладонь, теперь протискивалась между растопыренными пальцами, отчего суставы заныли.

Не выдержав еще трех-четырех толчков, она тихонько убрала руку, и потерявший опору член дернулся в воздухе и тяжело упал Сыль А на бедро. На его кивок, призывающий снова взять его, она покачала головой.

— Я устала. Хочу немного передохнуть...

— В реале тоже так скажешь?

— Это же не реал.

Разглядывая свою мокрую руку, Сыль А не заметила, как нахмурился Чи Гем, но, решив, что ей необходимо перевести дух, осторожно слезла с него.

Ноги, которые всё это время были раздвинуты, ослабли, и она пошатнулась, но всё же удержала равновесие. Подняв голову, она густо покраснела. Вид Чи Гема с растерзанной одеждой и выставленным наружу членом был слишком откровенным.

Пуговицы рубашки расстегнулись до самого солнечного сплетения, обнажая смуглую кожу. То ли из-за этого вида, то ли еще почему, но его прищуренный, острый взгляд сейчас казался скорее похотливым, чем свирепым.

Попятившись, Сыль А бросилась в ванную, чтобы вымыть руки. Она боялась, что он пойдет за ней, но, к счастью, этого не произошло.

Намыливая руки, она не поднимала головы. Не хватало смелости посмотреть на себя в зеркало.

Вымыв руки с опущенной головой и поправив растрепанные волосы, она вышла и увидела, что Квак Чи Гем, развалившись в той же позе на диване, наяривает свой член.

— ...

Сыль А, затаив дыхание, издали наблюдала за этой картиной. Каждый раз, когда он обхватывал плоть куда быстрее и жестче, чем это делала она, раздавались громкие шлепки — шлеп, шлеп, — а на его вытянутой шее, когда он откинул голову назад, вздувались вены.

Выпирающий на длинной шее кадык, напряженные плечи, ключицы, грудные мышцы, предплечья, вены на тыльной стороне ладоней, мощные бедра — все эти тяжелые движения лишь подчеркивали первобытную силу его тела. Это была бьющая через край, завораживающая сексуальность.

— Ха.

— Хг-г...

В тот момент, когда одновременно со стоном Чи Гема с губ Сыль А сорвался горячий выдох, он изверг из себя густую белую жидкость.

— Блядь.

Выругавшись, Чи Гем дернул бедрами, дожимая член, и неожиданно опустил голову. Судя по всему, он давно знал, что она смотрит. Сыль А растерялась, но не отвернулась, застыв на месте и тяжело дыша. Увиденное всё еще стояло перед глазами.

— Я тут подставился, а кончать снова приходится самому. Аж обидно.

— ...

— И че с этим делать?

То, как он размазывал собственную сперму обратно по члену, выглядело грязно и пошло.

— Я вообще-то приехал сегодня, чтобы потрахаться с тобой.

— ...

— Раз уж вышла пауза, отдохни хорошенько.

Ху-у. Горячий выдох растворился в его голосе.

***

В квартире, где только что бушевали страсти, воцарилась тишина.

Пока Квак Чи Гем, кое-как поправив одежду, дрых на диване, нервничающая Сыль А действовала на автомате. Первым делом она приняла душ, который не успела принять раньше, и приготовила ужин, хоть и позже обычного.

Изначально она планировала сделать вьетнамские роллы и поесть их с утренним супом из проростков сои, но из-за спящего в гостиной мужчины поставила вариться свежий рис. Невежливо готовить еду только на одного, когда в доме гость. Решив, что одного риса и супа ему будет мало, она также поджарила немного говядины с грибами.

Когда рисоварка подала сигнал о готовности, солнце уже садилось.

Почувствовав естественный голод, Сыль А погладила живот и тихонько прошла в гостиную. Чи Гем всё еще спал.

То, как он дрых, развалившись после непристойных действий, напоминало сытое животное. На его руке всё еще оставалась засохшая сперма. При взгляде на это перед глазами снова всплыла недавняя сцена, и она невольно закашлялась: кх-кх. Он мгновенно открыл глаза.

— В-вы не спали?

Спросила она, потому что его взгляд был слишком ясным для только что проснувшегося человека, но ответа не последовало. Медленно сев, он посмотрел на темнеющее окно, а затем перевел тяжелый взгляд на Сыль А.

— Отдохнула?

— ...Я буду ужинать. Если вы тоже будете, пойдите и вымойте руки.

Услышав это, Чи Гем посмотрел на свою руку, сжал и разжал кулак, отчего засохшая корка треснула. Сыль А, сделав вид, что не заметила, еще раз велела ему вымыть руки и чуть ли не бегом вернулась на кухню.

Только дойдя до стола, она оглянулась и увидела, что Квак Чи Гем, зевая, бредет следом.

— Ванная в той стороне.

— И че?

— ...

— Я жрать не буду, сама ешь.

Зачем он при этом уселся за стол, было непонятно. Подперев подбородок испачканной спермой рукой, он кивнул, веля ей садиться, и она снова спросила:

— Вы не будете есть?

— Не буду.

— Тогда зачем пришли?

— Посмотреть, как ты зернышки клюешь.

— ...

— Это забавно.

— Что забавного в том, как ест человек?

— Есть в этом что-то.

Чувствуя, что над ней издеваются, она недовольно нахмурилась, но он лишь равнодушно покачивал ногой.

Сыль А наложила себе риса, чтобы утолить голод. Насыпая свежесваренный рис, она еще раз спросила, точно ли он не будет, но Чи Гем лишь постучал пальцами по столу. В итоге жареная говядина с грибами, приготовленная для него, досталась самой Сыль А.

Пока Чи Гем с интересом разглядывал пиалу, в которую она наложила ровно столько, сколько могла съесть, Сыль А взялась за ложку.

— Ты каждый день в одно и то же время ешь?

— Стараюсь.

— Нахрена? Чтобы подольше прожить?

Причина была близка к этому, поэтому она кивнула, и он усмехнулся.

— Тогда ешь побольше.

— Много — не значит хорошо. Полезнее есть столько, сколько можешь переварить.

— Жрешь как птичка, вот и толку ноль, сколько на тебя сверху ни дави.

— ...

От этой внезапной пошлости она едва не потеряла аппетит. Она густо покраснела и сверкнула на него глазами, а он жестом показал ей продолжать есть. Перестал бы он трясти ногой. Но делать замечания не было сил, поэтому она просто забила.

— Точно не будете?

— Сколько можно спрашивать.

— А обедали?

— Обедал.

— И что ели?

— Хз. Что Су Бин приготовила.

Су Бин? Она вопросительно склонила голову, и он лениво пояснил:

— Та самая хозяйка, которая, по твоим словам, слишком красивая и добрая, чтобы дружить со мной.

— А... вы обедали в «Даоне»?

— Ага.

— Часто там едите?

— Бывает.

— Вы и правда очень близки...

Тщательно пережевывая и проглатывая рис, она вяло ковырялась палочками в еде. Чи Гем с офигеванием спросил, неужели она уже наелась. Она еще не наелась, но аппетит почему-то пропал. Причину она не знала, просто во рту вдруг стало горько.

Закинув в рот еще немного риса, Сыль А вспомнила Су Бин, висевшую на руке Чи Гема, и осторожно спросила:

— Язык жестов вы из-за нее выучили?

— Нет.

Она была уверена, что ответ будет утвердительным, поэтому удивилась.

— Тогда откуда вы так хорошо его знаете?

— Я освоил его раньше, чем научился говорить.

— Что?

Не успела она переспросить, как он протянул руку. Его большой палец ткнул в её левую щеку, раздувшуюся от риса, и она поспешно отшатнулась.

— Прекратите!

— Надо же, какая прыткая.

— Вы... вы и правда очень странный человек, Квак Чи Гем-сси.

— А сама-то.

— А что я? Я вполне адекватная.

— Я не об этом. Язык жестов.

Он всегда вел разговор так, как ему вздумается. С надутым видом проглотив еду, Сыль А запихнула в рот остатки риса. И сразу же отодвинула стул назад, разрывая дистанцию. Настолько далеко, чтобы он не достал, даже если снова протянет руку. Он усмехнулся, явно забавляясь.

— Хан Джи Сон научила?

Жуя рис, она кивнула.

— А эта дамочка откуда его знала?

Глыть. Проглотив еду и снова придвинув стул, Сыль А запила рис супом и только потом ответила:

— Мама рассказывала, что в школе у нее была глухая подруга. Она выучила жесты, чтобы общаться с ней.

— И нахрена она учила этому тебя?

— Когда я ушла из школы, мама учила меня разным вещам, и это было одним из предметов. Я не то чтобы свободно владею, но знать полезно. Выучила только базу.