— Ладно, я пойду в свою комнату. Спи спокойно, брат.
— Да, иди отдыхай.
В конце коридора Касис попрощался с Сильвией.
До того, как Касис пришёл за ней, Сильвия всё это время просидела в библиотеке.
Поскольку уже наступила глубокая ночь, Касис не мог не выразить свою обеспокоенность.
Он хотел поговорить с ней более серьёзно, но было слишком поздно.
Касис не стал удерживать Сильвию, которая твёрдо решила сразу же отправиться в свою комнату, и проводил её.
Похоже, их разговор придётся отложить до утра.
После этого Касис вышел из здания, намереваясь проверить, как обстоят дела с Никсом.
Но в этот момент в поле его зрения мелькнула знакомая фигура.
Его шаги автоматически свернули в сторону развивающихся голубоватых волос.
— Охотник на магических зверей в белом. Неужели ночная прогулка?
Услышав спокойный вопрос, Орка Гиперион обернулся.
Он двигался так, словно кого-то преследовал, но, заметив Касиса, остановился.
На мгновение нахмурив брови, Орка тут же расслабил лицо и невозмутимо ответил:
— Да, вот... Не мог уснуть.
Но судя по его поспешной, целенаправленной походке, это вряд ли была просто прогулка.
Касис тоже это заметил, но не стал вслух комментировать.
Однако его холодный взгляд на мгновение скользнул в том направлении, куда направлялся Орка.
Там уже никого не было видно, но можно было предположить, кто там был.
Касис уже слышал, что Роксана в эту ночь ненадолго покинет Иггдрасиль из-за ядовитых бабочек.
Конечно, он хотел пойти с ней.
Но она отказала ему, попросив вместо этого понаблюдать за происходящим в Иггдрасиле на случай непредвиденных проблем во время сбора бабочек.
И вот именно в момент, когда Роксана должна была уйти, этот подозрительный Орка вёл себя странно.
Более того, сейчас он явно скрывал даже своё присутствие.
Благодаря своим способностям, развитым во время охоты на магических существ, Орка, если уж решал заглушить свои шаги, делал это мастерски.
— Как раз я тоже решил прогуляться. Составишь компанию?
На лице Касиса появилась вымученная улыбка. Разумеется, за ней скрывались вовсе не радужные чувства.
— Прогулка с мужчиной, да ещё и наедине? Звучит просто отвратительно.
Орка в ответ криво усмехнулся и на секунду замолчал.
Его ледяные серые глаза, будто припорошенные инеем, оценивающе скользнули по Касису. В конце концов, он сдался.
— Что ж, пожалуй. Как раз скучно в одиночестве.
Но в его голосе явственно звучало раздражение и недовольство от того, что его планы сорвались.
Разумеется, Касиса это нисколько не волновало.
Он лишь бросил на Орку ледяную усмешку.
Так они оказались вдвоём на этой ночной прогулке, которой никто из них на самом деле не хотел.
Естественно, это было не самое приятное времяпрепровождение.
Никс уже не раз видел один и тот же повторяющийся сон.
В нём он снова и снова умирал с распоротой грудью от рук чёрного чудовища с алыми глазами.
Сон был настолько реалистичным и жутким, что за ночь Никс несколько раз просыпался в холодном поту.
Вначале чудовище было просто чёрной бесформенной массой, но с каждым днём оно обретало всё более чёткие очертания.
В конечном итоге оно приняло облик взрослого мужчины, намного выше Никса.
Его сердце уже не раз пронзала рука этого существа.
Но, кажется, даже этот облик был не окончательным — мужчина снова изменился.
Постепенно уменьшаясь в размерах, он превратился в мальчика лет десяти, не больше.
Однако, несмотря на детскую внешность, его красные глаза, лишённые всяких эмоций, остались прежними.
«...»
Ребёнок смотрел на Никса безучастным, почти неживым взглядом.
В тот же миг в уже зажившем левом глазу вспыхнула резкая боль, будто его снова прожигали огнём.
Рядом с мальчиком стоял ещё один мужчина.
Поначалу Никс подумал, что чудовище в его сне раздвоилось — настолько тот был похож на изначальный облик монстра до его «омоложения».
Но это был другой человек, просто с очень схожей внешностью.
— Деон... Умри...
Когда мужчина что-то произнёс, ребёнок приблизился к Никсу.
Дальше всё было, как в предыдущих снах.
Маленькая белая рука, испещрённая шрамами, не по-детски безжалостно вонзилась ему в грудь.
Этот чёртов сон повторялся снова и снова.
Но в этот раз изменяться начал не монстр, а сам сон Никса.
И там он увидел весьма странные вещи.
Открыв глаза, Никс снова оказался в тесной комнате.
Из-за того, что эти ночи повторялись снова и снова, он порой не мог понять, спит ещё или уже проснулся.
Поморгав затуманенными глазами, Никс некоторое время лежал неподвижно, затем перевернулся на бок.
В последнее время его сны становились всё разнообразнее, но, по крайней мере, в этот раз его сердце не протыкали насквозь.
Так что сейчас ему не приходилось, задыхаясь, судорожно хвататься за грудь.
Была глубокая ночь, за окном царила кромешная тьма.
Люди Иггдрасиля, видимо, решили задушить Никса в этой духоте, ведь ему не позволяли сделать и шага за пределы этой комнаты.
«Как до такого дошло?» — как и в предыдущие ночи, очнувшись, Никс пробормотал это с горечью.
Но тут его пронзила острая боль.
— Ух...
Сморщившись, Никс поднялся с постели.
Почему-то всё тело ныло.
Хотя этот проклятый Голубой принц залечил все его раны, жуткое ощущение переломанных костей и разорванных вен никак не покидало его.
Но, если отбросить все личные чувства, честно говоря, эти симптомы начались после того, как он получил тяжёлые травмы в Бертиуме.
Шуршание.
Непонятно зачем Никс стал разминать руку, скривив лицо.
По слухам, он всё ещё сидел в этой дыре только потому, что Бертиум ещё не прибыл в Иггдрасиль.
Услышав это, Никса охватили сильные сомнения.
«Что, чёрт возьми, делали Ноэль или Данте, что до сих пор даже не показались? В конце концов, ведь именно из-за них я оказался в таком положении».
Стоило ему так подумать, как его охватывала ярость и желание всё крушить.
Но стоило ему вспомнить холодные золотые глаза Касиса Педелиана, как жар внутри тут же утихал, сменяясь ледяным страхом.
Лязг.
Вдруг его слуха коснулся глухой металлический звук.
Осознав его, Никс посмотрел на кандалы, которые гремели при каждом его движении.
Он уставился на холодное железо, сковывавшее его запястья.
И внезапно вспомнил странные сны, что посещали его в последнее время.
«Разве сны всегда таковы?» — хотя происходившее в них не было реальностью, порой ему казалось, будто эти картины — его собственные воспоминания.
И после особенно ярких снов Никс ещё долго лежал в оцепенении, не в силах прийти в себя.
Звяканье.
Он подвигал кандалы.
В одном из последних снов он как будто освобождался от них.
Из-за невероятной реалистичности того сна он и сейчас чувствовал, что мог бы сам снять их.
Но в том сне Никс не просто носил кандалы — он ещё и учил кого-то, как их открыть.
Это была белокурая девочка с красными глазами, удивительно похожая на кого-то знакомого.
— Чёрт... Я что, схожу с ума?
Никс отдёрнул руку от кандалов и прислонился к холодной стене.
Ему стало мерзко.
Но что именно он сейчас чувствовал — понять было невозможно.
Конечности снова заломило. Сегодня, кажется, ещё и голова побаливала.
В такие моменты воспоминания о том, как к нему прикасалась Сильвия Педелиан за пределами Иггдрасиля, немного облегчали его состояние.
Так что Никс закрыл глаза и снова погрузился в те воспоминания.
И на следующий день в Иггдрасиль наконец прибыл Ноэль Бертиум, которого Никс так ждал.