Глава 169
Роксана смотрела на спелые фрукты, лежавшие на столе.
В её алых глазах отразились круглые красные плоды на тарелке. Недавно слуга, заглянувший в комнату, принёс их, сказав, что это редкие фрукты, и предложил попробовать.
«Интересно, хорошо ли справляется Джереми?» — подумала она.
Подумав немного, Роксана отбросила слабую тревогу, затаившуюся в глубине её груди.
«Джереми справится».
Её тонкие пальцы медленно покатили красный фрукт по тарелке.
В каком-то смысле то, что Роксана собиралась сделать в Иггдрасиле, было сродни сбору плодов.
Торопиться и срывать незрелые плоды было бессмысленно. Их терпкий и кислый вкус заставил бы выплюнуть их, не попробовав и кусочка.
Поэтому встреча с Гастором казалась ей своевременной именно сейчас.
Нетерпение и спешка Гастора, их отвращение и ненависть к Агриче уже достигли пика, и момент, когда они сами вынуждены были обратиться к Агриче, был самым подходящим.
Наверняка Гастор готовился к худшему из худшего.
И когда внезапно, словно с небес, перед ними предстанет решение, о котором они даже не мечтали, насколько же велики будут их изумление и радость?
Смогут ли они, охваченные облегчением, близким к экстазу, сохранить ясность мысли?
Они наверняка временно забудут, что именно привело их к нынешнему положению, и, возможно, захотят ответить на неожиданную любезность взаимностью.
Кроме того, у них с самого начала не было выбора.
Конечно, Роксана не имела плохих намерений по отношению к Гастору, как она и говорила Джереми.
Наоборот, исключая Педелиан, из оставшихся трёх семей именно Гастор был тем, с кем Агриче могла бы заключить новый союз, исходя из определённой доброй воли и верности.
Бертиум явно гнил изнутри, ничуть не уступая прежнему Агриче, и потому был исключён.
Гиперион же казался прибежищем сотни ядовитых змей, что противоречило эстетике Роксаны и делало их непригодными для тесных отношений.
В этом отношении Гастор был семьёй, которой можно доверять.
Особенно их глава, Бадриса, обладала прямым и честным характером настолько, что даже не смотрела в сторону Ланта, а её наследник, Рюзак, был во многом похож на неё.
Если Агриче предстояло построить новый союз для своего будущего, Гастор был лучшим выбором.
Конечно, в романе, который читала Роксана, Рюзак, как и Ноэль с Оркой, был главным героем с несколько нестабильной психикой.
Но, судя по тому, что она видела до сих пор, в реальности его характер отличался от описанного в книге. Откуда взялась эта разница, она не знала, но и её собственное существование тоже выходило за рамки правил.
Поэтому она считала, что такой Рюзак сможет поддерживать долгосрочные отношения, даже когда станет главой семейства.
Более того, как заметила Роксана, он испытывал к ней определённую симпатию, что делало его идеальной кандидатурой.
В любом случае, Роксане было жаль, что столь прямолинейному Гастору пришлось пережить столь неожиданные испытания.
Наркотики, произведённые Агриче, обладали поистине ужасающей токсичностью.
Это был один из ядовитых растений, за которыми ухаживала Мария, когда три года назад Касис находился в плену у Агриче. Удалось усилить их эффект в десять раз, и в итоге Лант распространил их на чёрном рынке в нейтральной зоне.
Она не знала, как случилось, что муж Бадрисы пристрастился к ним, да и не особенно интересовалась этой историей...
Но всё же было хорошо, что ядовитые поля Агриче не сгорели дотла. Чуть было не потеряли даже семена противоядия.
Рука Роксаны, перекатывавшая плод, остановилась.
На решение Роксаны снова приехать в Иггдрасиль от имени Агриче повлияли сложные чувства.
В итоге она решила больше не отворачиваться от Агриче, которое защищал для неё Джереми, а двигаться вперёд вместе с ним.
Ещё прошлой зимой, разрушая Агриче своими руками, она не хотела даже вспоминать о нём.
Но, обнаружив, что Джереми остался в Агриче, а затем встретив в Бертиуме Никса, принявшего облик её старшего брата Асиля, Роксана поняла, что Агриче, от которого она ушла, превратилось не просто в обломки прошлого, а в более ясный, чем когда-либо, вариант будущего, вновь появившийся перед ней.
Кроме того, Лант Агриче даже после смерти оставил следы, и это вызывало у Роксаны неописуемо отвратительное чувство.
Тогда она приняла решение.
«Вернуться снова к своей отправной точке — Агриче».
И в их Агриче, которое было и его отправной точкой, собственноручно стереть все следы, которые он оставил.
Чтобы в конце концов его королевство, каким его создал Лант, образ прежнего Агриче, невозможно было найти нигде в мире.
Роксана не будет торопиться. В этом деле спешка не помогла бы решить суть проблемы.
Тихо, постепенно.
Именно так, подобно тому, как вода растекается, она хотела изменить саму суть Агриче.
Конечно, Роксана не считала себя безупречно чистым человеком. Она не собиралась давать трудновыполнимые обещания всегда поступать праведно.
Но по крайней мере в таких ситуациях, как эта, когда чаша весов явно склоняется в одну сторону, она не хотела использовать отчаяние другой стороны как оружие, чтобы нечестно получить желаемое.
Поэтому Роксана и Джереми хотели не запугивать и использовать Гастор, а создать новые дружественные союзнические отношения.
Хотя... конечно, она всё же считала, что лучше занять немного более выгодную позицию.
«!..»
Внезапно Роксана нахмурилась.
Одна из бабочек, которых она разместила в Иггдрасиле, только что подала сигнал.
Вызвав бабочку и проверив, что произошло, Роксана тут же вскочила с места и поспешила куда-то.
Никс тоже услышал новость о прибытии Ноэля в Иггдрасиль.
Как и каждый день, сегодня охранник, пришедший проверить его состояние, увидел его безучастно лежащим на полу и сообщил об этом.
В отличие от бессердечных подчинённых Педелиана, охранники из других семей, казалось, испытывали к Никсу некоторую жалость. Даже будучи куклой, внешне он почти не отличался от человека, что, возможно, и вызывало такое сочувствие.
В любом случае, впервые за долгое время в голове Никса появилось что-то кроме проклятых кошмаров.
«Мысль о том, что Ноэль в Иггдрасиле, почему-то вызвала у него беспокойство».
Ему казалось, что нельзя просто сидеть сложа руки, запертым в комнате, а нужно что-то сделать. Хотя он и не знал, что именно.
Лязг.
Встав и зашатавшись, он услышал звук цепей.
Взгляд Никса упал на кандалы на его запястьях.
«...»
Внезапно ему снова вспомнился сон.
Неосознанно он потрогал запястье.
Как часто бывало после снов, он вспоминал его содержание, даже не отдавая себе в этом отчёта.
Щёлк...
Повторить движение, увиденное во сне, не имело для него особого смысла.
Лязг. Звяк!
Но когда в следующее мгновение что-то глухо упало на пол, и его рука оказалась свободной, Никс вздрогнул и очнулся.
— Что... что это? — Он даже запнулся от изумления.
То, что лежало у его ног, несомненно, было кандалами, ещё мгновение назад сковывавшими его запястья.
Постояв в оцепенении, Никс через мгновение стиснул губы и снова пошевелил рукой, словно проверяя что-то.
Лязг!
На этот раз он освободил ногу от кандалов.
Никс обрёл свободу за считанные секунды.
Но его лицо, застывшее в выражении, далёком от радости или облегчения, побледнело.
Немного постояв в нехарактерной для него нерешительности, он вдруг резко поднял голову, словно осознав своё положение.
«Кандалы, сковывавшие его, были сняты, в комнате не было никого, кто бы за ним следил, а в Иггдрасиль прибыл его хозяин, Ноэль».
Взгляд Никса устремился к двери.
«Если выйти, непременно придётся схватиться с охранниками».
Тогда другой способ...
Затем его голубые глаза остановились на зарешечённом окне.
Он знал, как бесшумно убрать решётку, потому что видел это во сне.
Жизель, одна из младших членов семьи Агриче, которой недавно исполнилось восемнадцать, тайком пробиралась через кусты, осматриваясь.
Она же была той, кто напугал Гиперион, подкинув им карты во время азартной игры.
Но вскоре ей пришлось уйти ни с чем.
«Странно. Говорили, что здесь, у дороги, есть что-то, чем можно досадить Гипериону».
«Может, это не та дорога?» Её сводный брат, который нашёл это, сказал, что увидел случайно во время прогулки. Возможно, это была другая тропинка.
Она как раз собиралась перейти в другое место, когда...
Шлёп!
Внезапно что-то упало рядом.
Это произошло в десяти шагах от неё, у края дороги рядом с кустами.
Пытаясь понять, в чём дело, Жизель повернула голову и увидела юношу, который грациозно приземлился на землю и присел.
Его золотистые волосы ярко сверкнули на солнце.
Похоже, он только что спрыгнул со здания на другой стороне улицы.
Она перевела взгляд почти одновременно с тем, как юноша поднял голову.
— О?
В тот же момент Жизель невольно открыла рот.
«Он был похож на кого-то».
В суматохе она не сразу поняла, на кого именно.
Но она подумала, что его лицо кажется знакомым, и когда он вдруг рванул вперёд, в её голове прояснилось.
Он был очень похож на её сводную сестру Роксану, с которой она виделась ещё вчера.
Но, покопавшись глубже в старых воспоминаниях, она нашла другое лицо, которое накладывалось на образ Роксаны.
Хотя он исчез в далёком прошлом, она всё ещё помнила его.
И не только она. Любой из детей Агриче, кто был близок по возрасту с Роксаной, наверняка помнил его.
Чудак, который в детстве, случайно встретив кого-то в поместье, всегда первым подходил с улыбкой и протягивал конфету.
Человек с невинно чистым и добрым выражением лица, так не свойственным Агриче.
Красивый, как ангел, особенно когда стоял рядом с Роксаной, отчего казалось, будто Агриче стало раем.
И сводный брат, приговорённый к утилизации отцом Лантом и убитый Деоном.
— Асиль?.. — наконец прошептала она в пустоту, глядя на место, где только что был юноша.