Деон Агриче находился в безлюдном саду.

Вечерний прием близился к завершению.

На небе, где уже сгущались сумерки, растекались густые оранжевые полосы.

В саду цвели цветы, очень похожие на те, что стояли в вазе у изголовья кровати Роксаны.

Не того же вида, но внешне почти идентичные.

Именно поэтому куст цветов, на который он обычно не обратил бы внимания, сначала привлек его взгляд, а затем и его шаги.

Деон сжал руку, безжалостно раздавливая то, что держал в ладони.

Цветок, еще мгновение назад изящно распустившийся перед его глазами, теперь был безжалостно смят в его руке.

Взгляд его был спокоен и прям, словно лед, но за равнодушным выражением лица скрывался беспросветный холод.

Раздавленные лепестки медленно соскользнули с его расслабленной ладони, оставляя влажный след.

В этот момент на краю его зрения мелькнуло красное пятно.

Неподвижные глаза Деона бесшумно скользнули в сторону.

Его взгляд упал на легкие взмахи крыльев красной бабочки, порхавшей над цветами.

Но это была не ядовитая бабочка Роксаны, а самая обычная.

— Вот ты где, — раздался за его спиной голос, принадлежавший главе Белых — Хиакину Гипериону.

Деон мельком отвел взгляд — и в поле зрения попал высокий, стройный мужчина с седеющими светло-голубыми волосами.

Когда их глаза встретились, тот прищурился и улыбнулся.

— Давно не виделись. В последний раз мы так близко общались, кажется, еще при жизни Ланта.

Его тон был дружелюбным.

Ничего странного в этом не было — они и раньше встречались на собраниях в Иггдрасиле и при деловых переговорах между домами.

Конечно, Деон лишь холодно отвернулся, сохраняя свою обычную отстраненность.

Однако Хиакин, казалось, не обращал на это внимания и даже подошел еще ближе.

— Любуешься цветами? Не знал, что у тебя есть такое хобби.

Деон сделал вид, что не услышал. Но глава Белых не обращал на это внимания.

Словно пытаясь поддержать предполагаемое увлечение Деона, Хиакин некоторое время молча смотрел на цветы, а затем снова заговорил:

— Признаюсь, я был удивлен, когда твой брат Джереми появился на собрании в Иггдрасиле и заявил, что возглавит дом.

«...»

— Я думал, этим займешься ты.

Черные глаза, тронутые легкой усмешкой, устремились к лицу Деона, окрашенному закатными лучами.

— Разве не для этого было то восстание прошлой зимой?

Эти слова впервые за все время заставили Деона повернуть голову.

Но ничего удивительного в них не было.

Хотя Агриче и славились своими информационными сетями, у других домов тоже были свои источники.

И снова безразлично отвернувшись, Деон услышал смех Хиакина.

— Как и раньше, ты все такой же немногословный.

А Хиакин Гиперион был слишком болтлив.

— Впрочем, мне нечего обсуждать с тем, кто не глава дома и не наследник.

Похоже, из-за отсутствия реакции со стороны Деона Хиакин потерял интерес.

Он, кажется, тоже решил закончить этот бессмысленный монолог и попрощался, на этот раз без особой вежливости:

— Тогда увидимся позже.

И его шаги затихли.

Деон почувствовал, как напряжение в его руке, сжимавшей цветок, наконец уходит.

Остатки цветка, потерявшие свою форму, упали на зеленый ковер травы.

Прошло еще некоторое время.

— Деон Агриче, — один из тех, кто сильнее всего в мире пробуждал в Деоне необузданные эмоции, появился перед ним.

Красные глаза, словно вспыхивающие раздробленным светом, пронзили его, как мишень.

В поле зрения попал мужчина, чьи серебряные волосы развевались на закатном ветру.

При виде Касиса Педелиана скрытое, никогда не утихающее желание убить зашевелилось в глубине души Деона.

В то же время ледяные глаза Касиса, твердые, как арктический лед, уставились на него.

— Ты что-то сделал в Бертиуме?

Холодный вопрос достиг слуха Деона.

Он мог бы тут же броситься на врага, залив это место кровью, но не стал.

Вместо этого он спокойно переспросил:

— Например?

— Что угодно.

На лице Деона не дрогнуло ни одной мышцы, так что по выражению его лица понять что-то было невозможно.

Но наконец его губы медленно разомкнулись, и слова, сорвавшиеся с них, впились в уши Касиса, как колючки.

— Ты говоришь об убийстве этого человека?

В тот же миг на лице Касиса появилась трещина.

А Деон все так же равнодушно смотрел на него.

— Мужчина, которого Ноэль Бертиум всегда брал с собой в редкие визиты в Иггдрасиль.

Уточнять, о ком именно идет речь, не требовалось.

Помощник Данте, которого Касис тоже встречал в Бертиуме.

У Ноэля Бертиума был только один такой приближенный.

— Нет... Данте... больше...

Касис знал, что перед прибытием в Иггдрасиль Деон побывал в Бертиуме.

Зная умения Агриче в скрытности, он предположил, что Деон мог пробраться туда, чтобы выяснить, где находится Роксана.

Но он не ожидал, что этим дело не ограничится...

Настроение Касиса резко изменилось.

Вздох!

В следующий момент цветочный аромат, витавший в воздухе, ударил в нос резче прежнего.

Красный закат, казалось, затопил поле зрения Деона.

Лицо Касиса, наполовину погруженное в сумерки, смотрело на него с ледяной холодностью, контрастирующей с этим теплым светом.

Его воротник был резко схвачен, перекрывая дыхание.

Деона грубо толкнули, и он рухнул на куст цветов.

Его черные волосы рассыпались среди белых лепестков и зеленых листьев.

Поднятые волнением листья и лепестки, наполненные густым ароматом, ненадолго взметнулись вверх, а затем разлетелись на ветру.

— Ты до чего докатился... — сдавленный голос просочился сквозь сжатые зубы.

— Ты всегда можешь действовать только так?

Осколки стеклянного взгляда смешались с густым воздухом и обрушились сверху.

Деон встретил их ледяными, безразличными глазами.

Он мог бы легко сбросить руку, сжимавшую его горло, но не сделал ни малейшего движения.

Белые лепестки, упавшие под его телом, окрасились в красный свет заката, словно капли крови на синей траве.

— Так что же, ломать и убивать — это единственное, на что ты способен?

Миг спустя неподвижная рука Деона поднялась.

Но вместо того, чтобы вонзиться в сердце Касиса, как ему хотелось, она схватила нечто другое.

Хруст!

Красная бабочка, собиравшаяся взлететь, была безжалостно раздавлена в его руке.

В отличие от той, что он видел раньше, это была именно ядовитая бабочка Роксаны.

Вероятно, она прикрепила ее к Касису.

Деон почувствовал, что это похоже на метку территории.

На его бесстрастных губах расцвел холодный, как иней, смех.

Роксана была поистине дерзкой.

После их встречи в саду она даже не стала следить за ним.

Казалось, ее не беспокоило, что он может что-то затеять, несмотря на их разрыв.

Она знала.

«Что Деон — прирученный пес».

Поэтому, даже понимая, что он преследует ее, она не удостаивала его взглядом.

То же самое было прошлой ночью, когда он последовал за ней, зная, что она покинула Иггдрасиль и направилась к местам обитания магических зверей.

Вот почему, увидев ядовитую бабочку на Касисе, он почувствовал, как его внутри перекручивает.

На его холодном, как северный ветер, лице появилось искаженное выражение.

Бабочка, безжалостно раздавленная в его руке, наконец рассыпалась в пыль.

Касис тоже знал о бабочке. Он сам позволил Роксане прикрепить ее к нему во время их недавней встречи — на случай непредвиденных обстоятельств.

Но теперь, из-за действий Деона, бабочка исчезла, не успев передать Роксане сообщение.

— Я единственный, кто знает, что ты убил помощника Ноэля Бертиума, Касис Педелиан, — тихий голос прорезал плотный воздух вечера.

— Ты собираешься раскрыть этот факт в Иггдрасиле, как того требуют принципы Педелиана?

Касис холодно ответил на вопрос Деона:

— Говоришь так, словно ты сам готов признаться в своем преступлении перед всеми.

Не было никаких доказательств того, что Деон убил ближайшего помощника Ноэля в Бертиуме.

Но Деон, не отводя глаз, произнес:

— Я не стану отрицать содеянного. Если ты войдешь туда и расскажешь, что я сделал, я не остановлю тебя.

Его глаза, такие темные, что казались черными, подтверждали искренность этих слов.

— Вот только...

Но следующие слова заставили Касиса стиснуть зубы, охваченный желанием разорвать собеседника.

— Это доставит большие неудобства Роксане, которая решила снова взять на себя бремя Агриче.

Уголок губ Деона слегка приподнялся, словно спрашивая: «Ты ведь не посмеешь?»