Онлайн чтение книги Небылица Мачехи A Stepmother's Fairy Tale
Глава 43

Глядя на этих ангелочков, которые и понятия не имели, какой бедлам они тут ночью натворили, меня одновременно и злость брала, и смех душил.

— Мама, маленький господин... э-э, господин, ты здесь? Но почему плачешь?

На мгновение воцарилась тишина. Пока я прикрывала лицо рукой, сдерживая вздох, Рэйчел и Леон, спрыгнувшие с плеч Норы, бросились ко мне, наперебой крича:

— Мама, мама, мы добыли снежный лотос! Он действительно светится! Это тебе!

— Мама, ты всё ещё сердишься? В книге говорили, что девушки любят цветы в подарок!

Раздалось недовольное цоканье Джереми: «Ну давай, разыгрывай трагедию».

А Нора, который вернул мне близнецов, совсем не выглядел героем. Стоял мрачный и просто смотрел на меня, пока его отец не вздохнул и не заговорил:

— Если у тебя возникла такая проблема, нужно было хотя бы сообщить. Почему ты самовольно увлёк рыцарей за собой?

«...»

— Нора!

— Про-простите, герцог. Я не хотел причинять беспокойства и не знаю, как извиниться перед вами. Я очень благодарен Конфуцию.

Я быстро вмешалась, и герцог, прежде чем снова повысить голос на своего молчаливого сына, взглянул на меня, смягчив выражение лица.

— Не стоит извинений. Главное, что все вернулись невредимы.

— Огромное спасибо. Я так благодарна Конфуцию, и, если позволите, хотела бы угостить его чаем перед тем, как он уйдёт.

К счастью, несгибаемый герцог легко согласился, и так наша семья вместе с юным Конфуцием благополучно вошла в виллу.

Близнецы, пропустившие время сна, тут же уютно улеглись в постель и сладко заснули.

Элиас, который отправился среди ночи на нелепую «охоту за цветами», не только заработал приступ акрофобии, но ещё и поскользнулся где-то, повредив руку. Теперь он сидел у камина, сохраняя надутый вид и молчание.

Хорошо, что я предусмотрительно захватила аптечку.

К тому моменту, как Элиас решил заговорить, я уже обработала его мелкие царапины мазью.

— Я даже не могу толком вспомнить лицо матери.

Его голос звучал удивительно глухо. Кажется, Джереми как-то говорил что-то похожее.

Я молча ждала, что он скажет дальше, но Элиас замолчал. Тогда заговорила я.

— Я не хочу ни на йоту стирать из ваших воспоминаний образ вашей матери и занимать её место.

«...»

— Ты понял? У меня нет и тени мысли принуждать тебя к этому. Так что тебе не нужно так тревожиться.

Конечно. Разве я могла бы вытеснить их родную мать? Ту, что родила таких прекрасных детей и ушла...

Более того, её портрет, который я когда-то видела, не имел со мной ни малейшего сходства. Как я могла даже помыслить о таком...

Сдерживая горькую усмешку, я закрыла мазь и начала собирать рассыпанные по столу лепестки снежного лотоса, но Элиас вдруг резко произнёс:

— Но это не значит, что ты — не часть нашей семьи.

Я на мгновение замерла, а затем широко улыбнулась мальчику, который всё ещё упрямо опускал глаза.

— Я знаю.

Когда я вышла из комнаты, где наконец уснул Элиас, и вернулась в гостиную, двое «полуночных героев» беспорядочно развалились на длинном диване, клевая носом.

Что ж, после ночных приключений усталость была неизбежна.

Вид будущих заклятых соперников — крошечного львёнка и маленького волчонка, мирно спящих бок о бок, был ироничным и трогательным. Так они выглядели совсем ещё детьми...

Из камина донёсся треск поленьев.

Я ненадолго заколебалась, затем взяла толстое одеяло и накрыла их, поправив позу. Вернее, попыталась поправить.

— ...ммм...

Нора, спавший в такой же позе, как Джереми — обхватив меч одной рукой, — вдруг застонал.

Я наклонилась, беспокоясь, не простудился ли он после ночного холода, но...

— ...н-нет... отец...

— Нора?

— Я не виноват... Я не делал этого...

Мои глаза непроизвольно расширились. Пока я застыла, Нора, должно быть, видя кошмар, начал тяжело дышать, покрываясь холодным потом. И тихо, по-детски, пробормотал:

— Правда, я не... ах, я не виноват... Я не вру, почему вы не слушаете?..

Это было то самое чувство, когда перехватывает дыхание.

Вспомнился Нора, которого я встретила когда-то в часовне — сидящего у алтаря, рыдающего, спрашивающего, неужели я тоже считаю его безнадёжным глупцом и лжецом.

Промелькнул и образ его последнего визита после ужасного рождественского банкета, когда он шутил и дурачился.

Мысль, что его нужно вывести из этого кошмара, заставила меня невольно протянуть руку к его руке, свисающей с дивана.

Грубая ладонь вдруг сжала мою, и в следующее мгновение юноша резко поднялся.

— Но-Нора?

«...»

Весь покрытый холодным потом, Нора на секунду казался совершенно непонимающим, где он.

В темноте его ледяные глаза, светящиеся неестественным светом, пристально смотрели на меня с незнакомой тенью в глубине. Под этим странным взглядом я сглотнула.

— Нора, ты... в порядке?

Несколько секунд тишины. Нора тяжело дышал, продолжая сверлить меня взглядом, а затем неожиданно произнёс:

— А с тобой всё в порядке?

Я потеряла дар речи. Хотя, теперь он снова кажется прежним.

Может, его необычная учтивость и казалась мне чужой?

Пока я колебалась, Нора отпустил мою руку, огляделся и полностью сел. Затем, почесав мокрые от пота волосы, улыбнулся мне.

Это была на удивление спокойная улыбка, словно его предыдущего состояния и не было.

— В любом случае, вам должно быть нелегко. Одного такого, как я, мало — у вас ещё и двое шумных малышей.

Ну, он не ошибся. Как всегда, не знаешь, чего от него ждать.

— Верно подмечено.

— Им стоит осознать, какие они счастливчики. В любом случае, кажется, я незаметно задремал, так что мне уже пора.

— Почему бы не остаться и не поспать...

— Нет. Я и так достаточно побеспокоил.

Наоборот, это мы побеспокоили его. Казалось, он мог бы остаться, но Нора вдруг резко встал, словно куда-то торопился, и остановился, обернувшись ко мне.

— Ах, и ещё...

— Да?

— Э-э... Насчёт суда. Я хотел сказать, что ты была великолепна. Не у каждого хватило бы такой смелости.

Его голос звучал почему-то глубже, чем обычно. Холодные, ледяные глаза в предрассветном свете изучали мои.

Что вообще можно ответить на такое? Я снова онемела.

— Спаси... э-э. И за сегодня, и за всё... Я всегда буду тебе благодарна.

— Я не сделал ничего особенного.

— С тобой всё будет хорошо, Нора.

Неожиданно для себя я запнулась. Возможно, это случилось из-за того, что я только что увидела.

— То есть... Я верю, что всё наладится, но если вдруг я смогу помочь — говори.

Понял ли он? Нора широко раскрыл свои синие глаза, а затем странно улыбнулся.

Улыбка казалась одновременно зрелой и язвительной, совершенно не поддающейся пониманию.

— Уже всё в порядке.

* * *

В конце нашего короткого, но насыщенного отдыха мы наконец отправились домой. Возвращались мы в ясный солнечный день, после снежной бури.

— Вот доберёмся до дома...

— А, ну хватит уже угрожать! Всё уже позади!

— Позади? По чьему решению? Я ещё не закончил!

Хм, думаю, мне стоит заранее помолиться о покое нашей второй кровиночки. Старший, кажется, уже закипает. Не то чтобы я хотела его останавливать. Ха-ха.

Похоже, этот отдых, наоборот, утомил близнецов, потому что они мгновенно уснули, как только сели в карету. Элиас, который с тревогой поглядывал на своего опасного старшего брата, тоже вскоре задремал.

Убедившись, что багаж погружен, я взяла у работников виллы леденец на палочке, сунула в рот и залезла в карету.

— Как ощущения после окончания отпуска, обожаемая матушка?

Я вынула леденец изо рта и пренебрежительно скосила глаза.

— Ладно, Джереми. Ты можешь прекратить это представление. Меня уже подташнивает.

Джереми, устроившийся у окна с хищным блеском в глазах, выхватил у меня леденец и закинул себе в рот. Затем захихикал.

— Ну, тебе, в твои-то годы, уже оказывают почтение как пожилой матроне — должно быть, обидно.

— Только сейчас дошло?

Я парировала с такой же ехидной ухмылкой, и он вдруг схватил мою руку, притянув к себе. Затем, напевая, принялся болтать нашей сцепленными руками.

— Ну, мама ли, сестра ли, опекун ли — неважно. Главное, что мы семья и остаёмся вместе. Так ведь?

Да, именно так. Что бы ни ждало нас впереди, какие бы перемены ни происходили — важно, что мы вместе. Ведь, что бы ни случилось, мы — семья.