Онлайн чтение книги Небылица Мачехи A Stepmother's Fairy Tale
Глава 55

Как раз вовремя — в самый разгар выявления шпионов из Сафавида.

Последний инцидент на перевале Ароп, ведущем из Виттельсбаха, был обнаружен так быстро только благодаря тому, что элитные отряды штрайферов уже находились в засаде неподалеку.

В долине, усеянной изуродованными телами рыцарей, гордо называвших себя «Когтями льва», нашли разбитую карету. Внутри она была пуста.

После долгих поисков по всем окрестностям горы у водопада обнаружили тело женщины — и оно оказалось в куда более ужасном состоянии, чем кто-либо мог предположить.

Кто-то явно постарался скрыть её личность: тело было расчленено. Голову едва удалось найти.

Нора, как всегда, с бесстрастным выражением лица отдавал приказы своим людям.

Когда куски тела собирали в мешок, на его колени упал блестящий предмет — брошь с перидотом, цветом напоминавшая её глаза.

Неужели убийцы не заметили её? Нет, это явно не работа простых разбойников. Все говорило об обратном.

Он положил брошь во внутренний карман и поднял свёрток с телом.

Всю дорогу назад в Виттельсбах он сохранял ледяное выражение лица, крепко сжимая свёрток в руках.

В памяти волка львы оставались такими же яркими и прекрасными, словно герои сказок. Солнечные, сияющие существа, которым больше всего шло стоять под лучами золотого света.

Как бы ни обстояли их дела на самом деле, все в столице восхищались и завидовали молодым представителям рода Нойванштайн.

Но кто же сделал их такими?

Одно можно сказать наверняка: при жизни она была так же одинока, как и он. Как и он — сидящий в этом незавидном положении, вечно страдающий и одинокий.

Но Нора не осмеливался сравнивать себя с ней. Ведь он был всего лишь жалким, трусливым волком, отбившимся от стаи.

Неудивительно, что тот глупый львёнок смотрел на него с таким отвращением.

Когда-то он завидовал ему. И сейчас, в каком-то смысле, всё ещё завидовал.

Его положению, его способности, едва заняв маркизский титул, словно по велению отца или его прекрасной мачехи, начать крушить боковые ветви рода.

Его репутации, позволяющей ему размахивать мечом мести столь безжалостно, что все благородные дома Империи трепетали, не в силах ничего противопоставить.

Кто бы мог подумать? Герои сказок, казалось бы, должны были ненавидеть свою мачеху, но в их сердцах было совсем иное.

Проблема лишь в том, что всё это поняли слишком поздно. Как и в его отношениях с отцом — время что-то исправить уже прошло.

Почему все осознают это лишь после того, как потеряют?

Теперь их гнев казался ему смешным. Смешным и... завидно прекрасным. Ведь их хотя бы любили. У них остались тёплые воспоминания, которые нельзя купить ни за что на свете... В отличие от него.

Нора отложил кинжал и провёл рукой по подбородку.

Одна улика цеплялась за другую, словно плети хорошо выращенной тыквы. Запутанные люди, запутанные заговоры — их было слишком много.

Но больше всего его поражало одно: почему, чёрт возьми, в это замешано ещё и папство?

Неужели её ненавидели настолько? Неужели столько людей решили сделать из неё жертву?

Если это раскроется, что будет с судьбой страны?

Неистовый лев Нойванштайна уже наполовину сошёл с ума от тоски по мёртвой женщине.

Если его безжалостный меч обратится против папства — гражданской войны будет не избежать.

Если доложить об этом императору, тот, без сомнения, прикажет замять дело. В конце концов, он — император. Он не может позволить личной скорби по мёртвой женщине поставить под угрозу всю Империю.

Но что, если сначала сообщить об этом в логово льва, где кипит ярость?

Достойный финал, не так ли? Всё складывается просто превосходно.

Нора на мгновение поднял голову, оглядев подножие горы.

Зима уже отступила, наступила тёплая весна. Идеальное время для прогулок и верховой езды. И уже четыре месяца, как она лежит здесь мёртвой.

Тихий шёпот сорвался с его губ — почти как молитва.

«Простите, Леди Нойванштайн. Все, кого вы любили при жизни, неминуемо падут...»

Но не из-за желания помочь этим глупцам, слишком поздно осознавшим, как им повезло.

Не ради тех глупых львят, ради которых он провёл бессонные месяцы, расследуя это дело.

Просто...

Потому что это было единственное, что он мог сделать.

Единственная дань, которую он мог принести той единственной женщине, что когда-то в снежном саду вытерла его слёзы.

К тому же он дико хотел посмотреть, как отреагируют все, когда увидят, что тот, кто должен быть верен императорской семье больше всех, ударит их в спину.

Со стороны это могло выглядеть ужасающе подло.

Но таков был Нора фон Нюрнберг.

Как всё дошло до этого? В детстве он всего лишь хотел стать чьим-то рыцарем — и это было единственной его мечтой.

А теперь, в этот самый момент, он собирался сделать нечто абсолютно противоположное.

Пылкий и справедливый герой, каким он должен был стать, давно растворился в слезах мальчишки.

Честь была растоптана в детстве. Преданность и любовь к семье — тоже.

Мальчик, что рыдал, одиноко стоя на коленях у алтаря, больше не существовал.

Если принести Империю в жертву... может быть, мёртвые вернутся? Вернутся и исправят все ошибки?

Конечно, это были всего лишь пустые мечты.

Весенний ветер, пришедший на смену холодам, был тёплым. Скоро зацветут вишни.

Почувствовав на себе тёплые лучи солнца, так не подходящие ему, Нора пришпорил коня.

Зима, покрывавшая всё белым, закончилась. Теперь настало время посеять кровавый ветер.

И хотя в этом процессе он сам мог лишиться жизни... какая разница?

И наконец, как он когда-то и обещал ей... он заплакал.

[Побочная история 2. Финал одной сказки (2)] КОНЕЦ

[Глава 6.2. То лето]

— Приветствую вас, Мать львов.

Пожалуй, подобные причудливые приветствия уже должны быть обязательным пунктом в обучении всех королевских особ мира.

Посреди шумного бального зала, где гремели весёлые мелодии придворных музыкантов и менестрелей, передо мной неожиданно возник принц Али Паша из Сафавида и выдал эту замысловатую фразу, от которой у меня скривило желудок.

Как и подобает принцу жаркой островной страны, его смуглая кожа, светло-зелёные волосы и сверкающие жёлтые глаза придавали ему очень экзотичный вид.

Мне сказали, что ему всего шестнадцать, но из-за высокого роста и миловидного лица он казался моложе.

— Взаимно, Ваше Высочество. Это моя дочь. Рэйчел?

— Здравствуйте, Ваше Высочество. Рэйчел фон Нойванштайн.

Рэйчел, кружившая вокруг меня и с орлиной внимательностью следившая за моим бокалом, изящно приподняла край пышной юбки и поклонилась.

Её поведение было столь безупречным, что и представить невозможно, какая она дома.

Наблюдать, как моя единственная дочь играет роль образцовой юной леди, стало одним из моих скромных удовольствий в последнее время... Хотя, погодите-ка.

— В-ваша красота и вправду достойна богов, — вдруг залепетал принц, широко раскрыв глаза и уставившись на Рэйчел.

Её румяные щёки тут же вспыхнули — что и неудивительно, учитывая столь неожиданный комплимент. О-хо-хо?

— Э-э, то есть... Р-Рэйчел... не... не окажете ли вы мне честь разделить с вами первый танец на этой прекрасной чужой земле?

Видимо, этот принц куда более невинен, чем кажется. Его смуглое лицо покраснело до невозможного, а его неуклюжее бормотание было до смешного милым.

Блестящие зелёные глаза Рэйчел взглянули на меня, и я улыбнулась, кивнув.

Вскоре передо мной развернулось невероятное зрелище: моя дочь и наивный заморский принц дружно взялись за руки и направились на танцпол.

Ах, что может быть прекраснее такой юной невинности?

— Ваша дочь хорошеет с каждым разом.

— А, Леди Нюрнберг! Как поживаете?

— Благополучно. Кажется, её величество ждёт вас...

«...»

Видимо, её величеству просто невыносимо не помучить меня даже на таком мероприятии.

С равнодушным видом я последовала за герцогиней и, конечно же, обнаружила Елизавету, восседающую у фонтана на роскошно украшенном балконе, над которой обмахивались веерами фрейлины. Она тут же язвительно усмехнулась.

— Как же ты высокомерна! Неужели я должна сама звать тебя, чтобы ты почтила меня своим присутствием?

— Кто первый заскучает, тот и проиграет, ваше величество.

— Твой вкус в платьях по-прежнему ужасен. Но раз уж ты такая привередливая, попробуй вот это.

— Сначала вы, ваше величество.

— Что, боишься, что я тебя отравлю?

— Вполне возможно. Но что вы вообще здесь делаете? Тут полным-полно иностранных гостей.

— Видела делегацию, которую твоя глупая дочь и этот цветущий юный принц притащили с собой? Разве ты смогла бы просто стоять и смотреть, как твой муж флиртует с чужестранками?

— Ох, простите.

— Хм. Какая неискренность.

— Я абсолютно искренна.

Пока мы с Елизаветой вели эту весьма «тёплую» беседу, заедая её импортными сладостями, Хайде прикрыла рот веером и тихонько усмехнулась.

Грр... Да как я вообще оказалась в такой ситуации?..

— Кстати, Леди Нойванштайн, ваш старший сын тоже участвует в турнире по фехтованию?