Онлайн чтение книги Один на двоих The only Dutch
1 - 13

Сотрудники торопливо звали её, но Хан А не слышала. Она лишь протянула дрожащую руку и схватила с подноса хирургические ножницы прямо за лезвие. Звон упавшего на пол металла раздался с запозданием.

— Остановите кровотечение и поставьте тампоны, — холодно бросила Хан А, зажимая нос рукавом хирургического костюма.

Затем она вышла из операционной, едва не волоча ноги по полу. Кровь из носа всё не останавливалась, тяжелыми каплями падая вниз.

Воспользовавшись не парадной, а задней дверью, на этот раз вместо лестницы она выбрала лифт. Тот самый, предназначенный для транспортировки эсперов VIP-уровня.

Хан А быстро ввела код и шагнула в кабину. На мгновение на неё накатило головокружение, но не успела она и моргнуть, как лифт прибыл на верхний этаж.

Стоило дверям разъехаться, она выскочила наружу. Быстро миновав тихий коридор, пока там не успела собраться толпа, Хан А без стука толкнула дверь в кабинет директора Центра.

Услышав резкий звук, директор, до этого беспокойно меривший шагами комнату, резко обернулся.

— Доктор Ли Хан А?

Судя по всему, тест на совместимость проводили повторно. На кушетке безжизненно лежало тело. К тонкой, как щепка, руке был прикреплен магнитный датчик, и слегка вибрирующий сканер быстро считывал данные. Стремительно растущие показатели мигали синим светом в такт пульсу. Вскоре на экране высветилось ошеломляющее число.

В кабинете находились лишь директор Чан Сын Тхэк и глава Бюро гайдов. Затаив дыхание, они следили за цифрами, а затем пораженно выдохнули.

Хан А молча смотрела на гайда. Жалкая девчонка, которая в прошлый раз умерла, так и не успев ничего сделать. Лезвие ножниц, намертво зажатое в ладони, холодило кожу.

— Доктор Ли!.. Мне сказали, у тебя сейчас операция... Но, как бы там ни было, хорошо, что ты пришла. Только посмотри! Процент совместимости настолько невероятный, что мы продолжаем проводить тесты, но результат неизменен! Нашли, мы наконец-то нашли!

— ...

— Уму непостижимо! Говорят, она выживала, перебиваясь черной работой в зоне восстановления Врат!

Пройдя мимо сгорающего от возбуждения директора, Хан А подошла к девчонке, всё ещё одетой в грязные, потрепанные лохмотья.

В этот момент Хан А резко намотала на кулак волосы смирно лежавшей гайда, которая даже не успела понять, что происходит. Увидев блеснувшее лезвие ножниц, директор Центра вздрогнул и замер.

— Директор. Сколько человек на данный момент знают личность этого гайда?

— Доктор Ли... Что ты сейчас делаешь...

— Сколько человек знают?

— Погоди... Для начала просто не двигайся!..

— Я не об этом спрашиваю.

Хан А отрезала прядь волос девчонки. От этого внезапного жеста директор опешил. В его растерянном взгляде читалось полное смятение.

— Доктор Ли, ты... что ты творишь? Ты в своем уме?

— Для начала прикажите всем держать язык за зубами и наложите информационное эмбарго на несколько часов.

— Что? — переспросил директор, всё ещё пребывая в оцепенении.

Директор Чан Сын Тхэк.

Он был словно опекун, присматривавший за До Гук Ёном с самого первого года, когда того, еще мальчишкой, привели в Центр. Один из немногих, кто прошел весь этот путь бок о бок с Гук Ёном — от простого клерка до нынешнего поста директора Центра. Тот единственный человек, который больше всех переживал из-за их брака, но в итоге постарался всё понять. Чувство благодарности за те годы тяжелым, потускневшим камнем уже не первый год перекатывалось у неё в груди.

Но когда состояние До Гук Ёна начало ухудшаться, директор в отчаянии бросился искать гайда по всей стране. Он искал не только в Корее, но и за границей, однако всё было безрезультатно. Этим человеком, который обивал пороги, сцепив зубы, и был стоящий сейчас перед ней Чан Сын Тхэк.

Хан А с непроницаемым видом смотрела на его изрезанное глубокими морщинами лицо. Мужчина, когда-то водивший за руку маленького Гук Ёна, как родного сына, незаметно разменял пятый десяток.

Иными словами, без согласия и поддержки этого человека её план не удастся осуществить гладко.

— Послушай, доктор Ли. Давай поговорим... просто поговорим. Я понимаю, что тебе трудно это принять!.. Но она действительно невероятно ценный ребенок. Не делай этого, давай мы... Сначала успокоимся, фух, просто успокоимся!..

— Она ценная, поэтому я так и поступаю. Делаю это, чтобы такая ценная жизнь не пропала зря.

— Доктор Ли. Пока я не применил силу, опусти ножницы и...

— Отдайте этого гайда мне, директор.

— Что?

От изумления директор хватал ртом воздух. Хан А, снова натянув волосы гайда, поднесла к ним лезвия.

Вжик, вжик. Возможно, потому, что её руки привыкли вскрывать животы, стричь волосы в первый раз оказалось совсем не сложно. Вон Се Джин лишь слегка вздрагивала плечами каждый раз, когда лезвия смыкались, но на удивление не сопротивлялась, пристально глядя на Хан А.

Это был нечитаемый взгляд. То, как девчонка неотрывно следила за ней, действовало на нервы, но так было даже лучше — послушной управлять куда проще.

— Нужно заставить его принять гайдинг. Но не так, подсовывая её в экстренном порядке без малейшей подготовки. Вы же знаете Гук Ёна. Этот придурок женился на мне, несмотря на всё то дерьмо, что на него вылили. Неужели вы думаете, он обрадуется гайду?

— !..

И я сама, и все остальные упускают одну важную деталь. Зрелище мира, стертого в одночасье в пыль, всё ещё слишком живо стояло перед глазами. Город, исчезнувший целиком, и тот леденящий ужас осознания, что выжила только она одна... От одного лишь воспоминания бросало в дрожь.

Хан А усилием воли подавила накатившие эмоции, напустив на себя холодное равнодушие. Она больше никогда не хотела видеть такой мир.

И всё же этот герой, которого так обожал весь мир, оставался мужчиной, способным в любой момент превратиться в чудовище.

«Раз так, то я... Ради того, чтобы тебя спасти...»

Похоже, ей придется стать еще большим монстром, чем он.

— Если тоже хотите выжить, слушайте меня внимательно.

Хан А встретилась взглядом с гайдом, которая смотрела на неё совершенно ошеломленно.

— Я скрою от мужа, что ты девушка.

Вжик — и очередная прядь длинных волос упала на пол.

— Доктор И, что ты делаешь!..

Руки без тени колебаний остригли девчонку коротко, под мальчика, до самого лба. Когда Хан А стряхнула с неё грязную пыль, открылось совсем юное лицо. Румяные, как яблоки, щеки выдавали в ней ещё совсем ребёнка.

Эспер и гайд — это единый комплект, их невозможно разделить. И раз уж им суждено нуждаться друг в друге...

Тогда лучше просто принять это целиком. Хан А протянула свою холодную руку, словно предлагая ухватиться за неё.

И ты тоже...

Должна выжить и стать гайдом До Гук Ёна.

— Не спеша, шаг за шагом, мы станем семьей.

Хан А подняла голову, и в её взгляде читалась абсолютная непреклонность.

— Директор. Оформите на меня опекунство над этим ребенком.

И я заставлю своего мужа тоже полюбить тебя.

В этот момент она выписала себе рецепт, который больше походил на кровоточащую рану.

* * *

В кабинет директора, где повисла тяжелая атмосфера затишья перед бурей, ворвалась профессор Сон Ин Гён. Услышав все подробности, она лишь устало провела ладонью по лицу. За тот час, пока действовало информационное эмбарго, директор успел уладить множество организационных вопросов.

— С твоей стороны это чистой воды мошенничество!.. — с тревогой на лице возмутилась профессор Сон, но Хан А оставалась совершенно невозмутимой.

Она подумывала рассказать им о том, что пережила, что уже пыталась сделать с мужем, но не была уверена в их реакции.

Рассказать нелепую историю о том, что Гук Ён раз за разом выходит из-под контроля, что бы она ни делала... Единственным человеком, кому она могла доверить подобное, по-прежнему оставался лишь ее муж, знающий её до самого дна.

С кем-либо другим было невозможно говорить настолько же откровенно.

К тому же, даже если ей удастся переубедить всех здесь, примет ли гайда сам До Гук Ён — это уже совершенно другой вопрос.

— Это скорее похоже на иммунную терапию, профессор.

Всё предельно просто. Это как лечение аллергии.

Нужно медленно вводить яд до тех пор, пока тело не привыкнет, чтобы подавить реакцию отторжения. Процесс, при котором пациенту многократно вводят то, что он не переносит, постепенно расширяя границы его выносливости.

Подготовка к гайдингу ничем не отличается. Нельзя вливать всё разом. Нужно начать с микродоз и постепенно сдвигать границы того, что способно вынести тело. В этом смысле Вон Се Джин станет для её мужа необходимым антигеном.

— Если она станет для него хотя бы близким младшим братом, лучшего и желать нельзя. Они будут жить вместе, она будет сутками высвобождать фоновый гайдинг, и тогда они естественно перейдут от простого рукопожатия к похлопываниям по плечу и объятиям. А стать семьей — значит выстроить отношения, при которых подобные прикосновения не будут казаться неловкими.

— Мужчина-гайд для самого До Гук Ёна...

Директор устало потер лицо сухими ладонями и тяжело опустился на край стола. А затем перевел взгляд на женщину:

— Что скажешь, профессор Сон?

Профессор Сон, улыбнувшись настолько натянуто, что это бросалось в глаза, свирепо зыркнула на Хан А, словно отчитывая её. Почувствовав укол вины, Хан А опустила голову, и тогда профессор, скрипнув зубами, всё же произнесла то, что от неё требовалось:

— Что ж... Да, так и есть. Если безрассудно попытаться провести глубокий гайдинг с проникновением, велика вероятность, что из-за отторжения его волны станут агрессивными... Это очевидно. Но поскольку процент совместимости почти идеален, если начать с фонового гайдинга или простого рукопожатия, то кризис вполне можно будет преодолеть...

— ...

— То, что говорит доктор Ли Хан А о необходимости заложить основу для близости... теоретически верно... Верно, но...

Даже с землисто-серым от волнения лицом, профессор до самого конца поддержала доводы Хан А. Хан А послала ей благодарный взгляд, но в ответ получила лишь острый, колючий прищур. Этот взгляд ясно говорил: «Выйдем — поговорим».