Ухватившись за ускользающее сознание, Хан А легонько потянула мужа за ухо и тут же отпустила.

— Не веди себя так безрассудно. Мы с таким трудом нашли этого гайда. Разве так должен вести себя взрослый человек? Как бы больно тебе ни было, раньше ты никогда не закатывал подобных истерик.

— Вряд ли я смогу... вести себя еще вежливее.

— Он же совсем мальчишка, намного младше нас. Ты только посмотри на его руки: они тоньше твоих, хотя ты три года пролежал здесь в изоляции!

— Он уже давно не ребенок. Вспомни нас с тобой в его возрасте, и всё станет ясно.

— Именно поэтому мы и поженились, вообще ничего не соображая.

— ...

— Поженились по глупости, свято веря, что во всём правы. Вот для чего, оказывается, и нужны старшие...

Она поняла, что сморозила лишнее, но было уже поздно. Повисла тяжелая, гнетущая тишина. Сердце ухнуло куда-то вниз, и Хан А инстинктивно потянулась к мужу. С чувством вины она крепко сжала его руку, но его кожа уже остыла.

До Гук Ён приоткрыл рот, словно хотел что-то сказать, но вместо этого лишь тяжело, глубоко вздохнул. У Хан А болезненно сжалось сердце от того, как его лицо стремительно каменело, словно покрываясь непробиваемой броней.

Какое-то время он стоял молча, с абсолютно непроницаемым видом, а затем небрежно кивнул в сторону гайда. На лице, с которого стерли все эмоции, читалось лишь ледяное равнодушие.

— Этого парня оставь здесь.

Костяшкой указательного пальца он дважды постучал Вон Се Джин по макушке, словно в дверь.

— Я не позволю тебе забрать его домой одной. Пока меня не выпишут, пусть сидит здесь, под замком. Буду получать гайдинг.

Хан А просто открыла рот от изумления. Это был первый раз, когда Гук Ён добровольно, без уговоров согласился принять гайдинг.

Да, так будет лучше. Если они поладят, то станут чем-то вроде дружных коллег. А когда благодаря регулярному гайдингу Гук Ён поправится, то и к Вон Се Джин начнет относиться как к младшему брату. Привязаться друг к другу — лишь вопрос времени.

К огромному облегчению Хан А, Гук Ён, сам прервав все споры, с тяжелым вздохом опустился на край кровати.

Она была настолько рада и благодарна тому, что муж впервые за долгое время проявил собственную волю, что с небывалым энтузиазмом принялась готовить медицинское оборудование.

Первый гайд, появившийся в жизни До Гук Ёна. И первый в его жизни гайдинг.

Разумеется, это должно было отразиться и на его показателях, поэтому Хан А начала замерять всё заново. Решительно вставив в уши наушники фонендоскопа, она сосредоточилась на ритме его дыхания.

— П-под замком... Доктор. А что значит... «под замком»?

У Вон Се Джин, у которой всё ещё ныло между ног, предательски дрожали колени. Однако эти двое, сидевшие на кровати, казалось, полностью отключились от внешнего мира, погрузившись в какую-то свою, только им понятную атмосферу.

Втиснуться в это пространство было невозможно... Откуда ни возьмись навалилось щемящее чувство одиночества, но, как ни странно, Вон Се Джин не могла отвести от них взгляд.

Эспер До Гук Ён пробудился еще до ее рождения и был личностью невероятного масштаба. Да и его жена, совершенно обычная женщина по имени Ли Хан А, всегда была у всех на устах.

И вот теперь, рядом с этими людьми, стою я...

От странного воодушевления у Вон Се Джин перехватило дыхание, но тут она случайно встретилась взглядом с До Гук Ёном. Девчонка вздрогнула, снова вжалась в стену и настороженно забегала глазами.

То ли он прочитал в ее взгляде эту жалкую, ничтожную жадность, то ли увидел что-то еще, но эспер До Гук Ён нахмурился. С его лица еще не сошла болезненная бледность, когда он медленно, оценивающе оглядел Вон Се Джин с ног до головы. От былой спешки не осталось и следа.

— ...

Внимательно смерив «мальчишку» взглядом, Гук Ён вдруг обнял стоявшую перед ним Хан А прямо поверх накинутого фонендоскопа. Он обвил ее своими длинными руками, надежно пряча в кольце объятий, но сам при этом неотрывно смотрел на Вон Се Джин из-за плеча жены.

Лицо, которое еще секунду назад было мирным и расслабленным, стоило Вон Се Джин сделать неуверенный шаг навстречу, снова стало ледяным и бесстрастным.

Когда эмоции исчезают, остается лишь пустая, пугающая бездна. Остается только этот мертвый взгляд.

Вон Се Джин, хоть и дрожала от страха, под гипнозом этого пустого взгляда поспешно высвободила свою энергию. То ли сработал натренированный инстинкт, то ли это была отчаянная попытка выслужиться и хоть как-то устроить свою жизнь — она и сама не знала.

До Гук Ён медленно и размеренно дышал, словно глубоко втягивая в себя её волны, и безостановочно поглаживал Хан А по затылку.

Он прикасался губами к виску жены, медленно отстранялся и спускался к мочке уха. Вон Се Джин, почему-то почувствовав нарастающую нервозность, облизала пересохшие губы. И пока она, словно в оцепенении, смотрела на эту слившуюся воедино пару, губы До Гук Ёна едва заметно шевельнулись.

— ...

Это был голос, который Хан А, в наушниках фонендоскопа слушавшая его сердце, никак не могла уловить.

Едва слышный шепот, предназначавшийся только для Вон Се Джин. И от того, что она услышала, у девчонки похолодела кровь.

— Гайды... это те, кого я убивал чаще всего, не считая монстров. Так что... добро пожаловать в наш дом. Добро пожаловать, друг мой.

* * *

— Доктор, подождите! Не оставляйте меня здесь одного! Прошу вас, доктор!

А ведь она сама уверяла, что если только ей дадут шанс, она будет учиться и стараться изо всех сил. Но почему-то именно сейчас она, захлебываясь слезами, мертвой хваткой вцепилась в край железной двери, наотрез отказываясь оставаться. Почувствовав неладное, Хан А уже собиралась вернуться внутрь.

Но До Гук Ён, вышедший её проводить с легкой, слабой улыбкой на губах, без малейших усилий, словно легкий чемодан, обхватил Вон Се Джин за талию и оторвал от косяка. Гайд пронзительно завизжала «А-а-а!» и принялась отчаянно брыкаться.

— Гук Ён, постой. Гайд Вон Се Джин, вам где-то больно?

Хан А думала, что если проблемы и возникнут, то скорее со стороны мужа, но на этот раз совершенно не к месту заартачился гайд. Засомневавшись, сможет ли девчонка вообще нормально проводить гайдинг в таком истеричном состоянии, Хан А протянула руку.

— Если вам нездоровится, давайте немного передохнем, а потом...

Но стоило ей попытаться вытащить Вон Се Джин в коридор, как Гук Ён, наглухо перекрывший дверной проем своими широкими плечами, наклонился и поцеловал жену в лоб.

И в ту же секунду его огромная рука мягко, но непреклонно оттолкнула ее назад.

Мужчина, на чьем лице сияла широкая, обезоруживающая улыбка, с какой-то пугающей поспешностью закрыл дверь. Тяжелая стальная створка с грохотом захлопнулась, безжалостно отрезая её от них.

— ...

Что это... сейчас было?

Хан А так и осталась стоять перед закрытой дверью с озадаченным лицом. Толчок был мягким, но невероятно решительным. Почувствовав какое-то странное онемение, она машинально потерла плечо.

В этот момент из ординаторской донесся шум, показалась профессор Сон, и Хан А наконец пришла в себя. Со странным выражением лица она взглянула на часы.

— Текущее время — шестнадцать двадцать… Цель — достичь показателей для выписки.

Она широко зевнула, едва не вывихнув челюсть. Когда Хан А попыталась выпрямиться со стула, на котором до этого полулежала, затекшее тело отозвалось хрустом по всем суставам. Убрав со лба растрепанные волосы, она сладко, протяжно зевнула еще раз.

Всё происходящее казалось каким-то сюрреалистичным сном.

Весь мир за окном словно сошел с ума, охваченный праздничной эйфорией.

— Да, это тот самый экстренный выпуск новостей, которого с замиранием сердца ждала вся страна!.. Официально подтверждено, что единственный в Южной Корее эспер S-ранга, До Гук Ён, наконец-то нашел совместимого гайда. В настоящий момент пациент уже приступил к экстренным процедурам гайдинга...

В нос ударил затхлый запах застоявшегося воздуха.

Гора пустых контейнеров из-под лапши быстрого приготовления, сваленных в углу. Застывший жирный бульон, в котором увязли одноразовые палочки. На поверхности плавала тонкая пленка жира, похожая на пыль.

Профессор Сон Ин Гён спала, тяжело привалившись к стене, а еще один дежурный врач, скрестив руки на груди, едва дышал от усталости. И лишь один человек в этой комнате держался бодрячком.

— Представители Центра заявляют: "Спустя 120 часов после начала сеанса гайдинга поддерживается абсолютно стабильное состояние резонанса". Учитывая, что эспер До Гук Ён всё это время находился без гайда, нынешний процесс имеет поистине колоссальное значение. С огромной радостью сообщаем, что лечение протекает максимально успешно...

— Доктор! Обморок! Гайд снова в обмороке!

Хан А мгновенно стряхнула с себя остатки сна.

Через стекло она увидела Вон Се Джин, безвольной тряпичной куклой распластавшуюся на жестком полу. Хан А пулей влетела в изолятор, и ей в глаза сразу же бросилось, насколько сильно девчонка исхудала за эти несколько дней.

Всё то время, пока шел фоновый гайдинг, Вон Се Джин забивалась в самый дальний угол, работая как живой очиститель воздуха.

Со стороны это выглядело так, будто ее поставили в угол в наказание, хотя, возможно, она сама добровольно старалась держаться как можно дальше.

Но главной проблемой было то, что До Гук Ён обращался со своим гайдом как с неодушевленным предметом. Предстоял еще долгий и трудный путь.

Всё это время Гук Ён молча наблюдал за ними, подперев подбородок рукой, но в тот момент, когда Хан А нащупала пульс упавшей в обморок девчонки, он вдруг оказался рядом.

Он подсунул тыльную сторону ладони под колени сидевшей на полу Хан А, поддерживая её. Ледяной холод, тянувший по ногам от пола, тут же исчез.

— Я же говорил, что этот парень слишком слаб.

— ...

Нет, сдается мне, это потому, что ты выжимал из неё гайдинг без продыху.

Даже невооруженным глазом было видно: у девчонки жесточайшее энергетическое истощение. А ведь они просто находились в одном помещении.

Хан А бросила на мужа укоризненный взгляд и попыталась оттолкнуть его руку. Но мужчина даже не шелохнулся, лишь слегка изогнул бровь.

— Гайд Вон Се Джин, вы меня слышите?

Когда Хан А легонько похлопала ее по мертвенно-бледным щекам, девчонка на мгновение пришла в себя и начала нести какой-то бессвязный бред:

— А вы, доктор... вы же всё равно... больше поверите этому аджосси-эсперу...

— Следите за светом фонарика.

— В интернете не врут... там и правда никому нельзя верить...

— Ничего не поделаешь, придется ставить капельницу.

— Но я так хотела стать кем-то важным... поэтому я не буду делать глупостей... Хнык...

Из воспаленных, покрасневших глаз покатились слезы. Хан А, почувствовав укол жалости, уже потянулась вытереть их, как вдруг ее запястье жестко перехватили. Хватка была такой железной, что заныли кости.

— Не трогай.

До Гук Ён, которому до этого было глубоко плевать, упадет его гайд в обморок или нет, вдруг легко, как пушинку, подхватил «мальчишку» на руки. Переложив Вон Се Джин на свою кровать, он сам небрежно вытер её слезы, скорее просто размазав их по щекам.

Хан А машинально закрепила на руке девчонки манжету тонометра. Пока она возилась с капельницей, Гук Ён не отходил ни на шаг, неотрывно глядя на гайда. Его тяжелый, нечитаемый взгляд постоянно следовал за ними.

Когда Хан А вернулась в комнату мониторинга, лица врачей так и светились радостью.

— Доктор Ли! Похоже, гайдинг проходит даже лучше, чем мы смели надеяться!

— Вы про это?

— Да вы посмотрите! Эсперы же буквально одержимы своими гайдами, готовы ради них хоть печень с желчным пузырем вырезать и на блюдечке преподнести! А из-за обостренного чувства собственничества это иногда вообще перерастает в сталкинг. У эспера До Гук Ёна ведь тоже только-только формируется эта привязанность, да?

— ...

Хан А ничего не ответила, лишь нервно щелкнула кнопкой шариковой ручки.

Шел седьмой день непрерывного гайдинга.