Онлайн чтение книги Один на двоих The only Dutch
1 - 12

Хан А слушала с окаменевшим лицом. Эти слова били точно в цель — в то самое место, которое она всегда держала наглухо закрытым, и от этого сердце предательски вздрагивало. Подобное она слышала впервые.

Даже когда внутри всё болезненно сжималось, она урывками проверяла его показатели. При симптомах потери контроля, дотла выжигающих нервные окончания, долгие разговоры не сулили ничего хорошего.

Но монотонный голос не умолкал, продолжая бередить что-то глубоко внутри.

— С самого начала ты была слишком идеальной женой. Даже не мокнешь как следует, а просто терпишь. Когда я вижу твое лицо во время секса, мне кажется, что это место — ад, где ты отбываешь наказание.

Он отвел взгляд, словно избегая ее, и на мгновение уставился в стену.

— Разве могут слова о том, что ты будешь рядом... не принести абсолютно никакой радости.

Посмотрев какое-то время в пустоту, До Гук Ён снова повернулся к ней. С его лица бесследно исчезло то великодушное выражение.

— Может, как ты и сказала, просто забить хуй?.. Взять и принять этот гайдинг...

Его непроницаемое лицо было настолько холодным, что у Хан А внутри всё заледенело, и она невольно замолчала.

— Тогда, может быть, я смогу увидеть... как наша Хан А улыбается, впервые за долгое время.

Какое-то время он смотрел на нее, почти не дыша. Его взгляд, медленно скользящий по её глазам, носу и губам, был пугающе ясным, отчего волоски на теле встали дыбом.

Но это продлилось лишь мгновение. Напряжение в его глазах тихо угасло, и он медленно стер ладонью холодный пот со лба Хан А.

— Прости, что наговорил гадостей. Не дрожи.

Его рука надолго задержалась на ее лбу, а затем он смахнул пот тыльной стороной ладони. Его движения оставались медленными и нежными, словно он пытался навсегда запечатлеть в памяти текстуру ее кожи.

— Обещаю. Я не выйду из-под контроля.

Заметив, что он, в отличие от прошлых разов, ничуть не взбудоражен, Хан А мысленно выдохнула с облегчением. Не было ни режущего слух сигнала тревоги, ни резкого скачка показателей. Гук Ён покорно принимал происходящее. Казалось, он наконец-то всё понял.

Но почему-то где-то в глубине души тоскливо защемило. Для облегчения это чувство было слишком странным.

— Я знаю. Вот так тянуть время... это эгоистично с моей стороны.

До Гук Ён потер виски, прикрыв ладонями половину лица, и низко опустил голову. Выражения его глаз было не разглядеть.

Что именно? Но в тот момент, когда она уже собиралась переспросить, он соскользнул с инвалидного кресла, точно так же опустился на пол и снова притянул к себе ее лицо.

Как только их глаза оказались совсем близко, губы сомкнулись. В приоткрывшийся рот бесцеремонно вторглась горячая плоть.

— Мгм!..

Он разом прикусил ее верхнюю губу и язык, настойчиво прошелся по внутренней стороне щек. Стоило ей, задыхаясь, попытаться отстраниться, как он тут же настигал ее. Он с силой втягивал в себя ее язык, не давая ему спрятаться, и полностью подавлял любое сопротивление. Крепко обхватив ее голову, словно цепляясь за нее, он жадно сминал ее губы. Она рефлекторно уперлась в него руками, пытаясь оттолкнуть, но это было бесполезно. От языка, вязко копошащегося во рту, раздавались непристойные влажные звуки. Это был поцелуй на грани безумной жадности.

— Ха-а!..

Голова совершенно пошла кругом. Из-за того, что после его болезни у них ни разу не было столь глубокого физического контакта, она окончательно растерялась.

В пустеющем сознании внезапно всплыл их поцелуй в день свадьбы. Торопливый и полный любви. Наш...

Губы непрерывно сминались друг о друга. Чувствительность во всем теле обострилась до предела, и даже фантомная боль в животе, насквозь пробитом арматурой, вернулась снова. Он настойчиво шарил у нее во рту, словно желая расплавить и поглотить её целиком, а затем в какой-то момент до боли обвил ее язык своим.

— ...

Огромная ладонь стиснула ее хрупкую шею, заставив приоткрыть рот еще шире. Отчаянно ворвавшийся язык продолжил свой страстный напор, и на этот раз в ход пошли острые зубы. Кажется, он прокусил кожу на языке, и во рту тут же разлился металлический привкус. До Гук Ён, словно пытаясь высосать эту кровь, с силой втянул ее в себя, а затем с трудом разорвал поцелуй. Вскоре он, словно в одночасье обмякнув, уткнулся носом в ее щеку, тяжело и прерывисто дыша.

Однако, сделав несколько глубоких вдохов, он снова обрел свое привычное, спокойное выражение лица.

— Твое бремя... Я заберу его обратно.

До Гук Ён закрыл глаза и тихо улыбнулся.

Тот жар, что еще секунду назад бушевал в нем, словно взрыв, теперь казался чистой иллюзией.

Я справ...илась. Всё совсем не так, как во время срыва.

Сердце отчаянно заколотилось.

Сказав ему немного подождать, пока она приведет эспера-менталиста, Хан А вышла из изолятора.

«Это ради всех. Это не ложь, и если ты заглянешь мне в голову, то сам поймешь мои истинные мотивы».

Хан А, было бросившаяся бежать изо всех сил, вдруг вспомнила мужа, который отвернулся и снова сел в инвалидное кресло, и ее шаги замедлились.

Его лицо, на котором промелькнула непонятная пустота... Этот образ, мельком замеченный ею в сужающуюся щель двери и тут же исчезнувший, глубоко врезался в память. Хан А с усилием мотнула головой, отгоняя мысли.

В тот самый момент, когда она уже почти вышла из коридора изолятора и обменялась дежурными кивками с охранником...

— ...

Откуда-то резко подул сильный ветер. Из-за этого внезапного шквала она сначала подумала, что взорвалась вентиляционная система.

Вскочивший со своего места охранник широко, едва не разрывая связки, открыл рот — кажется, он что-то отчаянно кричал, но почему-то ничего не было слышно. Вокруг стояла глухая, ватная тишина, словно все звуки в мире разом оборвались.

Что происходит?

Как раз в этот момент резинка не выдержала, лопнула, и длинные волосы дико разметались во все стороны. Пока она судорожно хватала ртом воздух под натиском этого непонятного шквала, на нее обрушилось ослепляющее сияние.

— !..

Мир взорвался белым светом, и лишь мгновение спустя чудовищный грохот едва не разорвал барабанные перепонки. Хан А инстинктивно обхватила голову руками и съежилась на полу. Пи-и-и-и... Длинный, высокий писк резанул по ушам.

Неужели... открылись Врата?

Земля под ногами ходила ходуном и вздымалась. Казалось, весь коридор изолятора просто сметает с лица земли целиком. Волосы встали дыбом, а по телу прокатилась волна ледяных мурашек.

Неизвестно, сколько она так пролежала в содрогающемся здании. Но когда она наконец убрала с лица разметавшиеся волосы и открыла глаза...

— ...

От горной цепи, прежде возвышавшейся плотной стеной, не осталось и следа. Словно по волшебству, всё, что секунду назад находилось перед глазами, попросту исчезло. Ни осколков стекла, ни погнутой арматуры, ни бетонных обломков — вокруг не было ни единой крошки мусора.

Перед ней простиралось лишь бесконечное, абсолютно пустое пространство, словно гигантский ластик стер этот мир целиком. До самого горизонта не было ровным счетом ничего. Это были даже не руины, а первозданная пустошь, оставшаяся после того, как всё сущее бесследно испарилось.

— А-а... Кх...

И посреди этой звенящей пустоты остался лишь один человек.

Хан А забыла, как дышать.

— Эй, есть тут кто-нибудь?! Выжившие?! Есть выжи... кх... жившие?!

Ее сорванный крик растворился в пространстве, не вернувшись даже эхом. Испуганные глаза лихорадочно метались по сторонам.

Единственное выжившее существо.

Тот факт, что этим существом оказалась она сама, был настолько пугающим и чудовищным, что хотелось просто лишиться рассудка.

И всё же, в тот самый момент, когда она, шатаясь, сделала неуверенный шаг вперед в попытке найти хоть кого-то живого...

Полупрозрачная пленка, невесомо окутывавшая ее тело, вдруг растаяла, словно распустившись по швам. Огненный щит, о существовании которого она даже не подозревала, растворился в воздухе так же тихо, как гаснет пламя свечи.

Огненный щит. Это был огненный щит. Защитный барьер Гук Ёна... но...

Как только заблокированный до этого внешний воздух коснулся кожи, в носу невыносимо зажгло от едкого запаха пепла.

От жуткого ощущения, будто тысячи тончайших раскаленных игл одновременно вонзились в тело, из горла вырвался крик.

— А-а-а! А-а-а-а!

Кожа мелко потрескалась, став тонкой, как сухая бумага, а тыльная сторона ладоней мгновенно вздулась. Хан А рухнула на землю, обхватив лицо руками. От затылка, неприкрытого волосами, до самой макушки с пугающей скоростью начали расползаться и вздуваться багровые волдыри.

Облучение.

Лишь одно это слово молнией пронеслось в голове.

— А-а-а-ак! А-а-а-а-а!

С каждым новым вдохом в горле всё буквально закипало. Изнутри — нет, на уровне самих клеток — тело заживо разрывалось на куски.

Весь мир окрасился в кроваво-красный.

— А-а-а-ак! А-а-а-ак!

Почему, когда До Гук Ён заявил, что хочет жениться на ней, самой обычной женщине, вокруг поднялась такая волна протестов? Почему их свадьбу в открытую называли катастрофой? Слишком поздно, но только сейчас она в полной мере, с мучительной ясностью осознала это.

Это и вправду обернулось катастрофой.

— До Гук Ён! За что?! Почему ты так поступаешь?! Что ты, черт бы тебя побрал, натворил?!

Мир превратился в пепелище. Колени окончательно подогнулись.

— А-а-а, а-а-а-а-ак!

Кожа горела так, будто с нее заживо сдирали плоть, а края обзора начали чернеть и стремительно сужаться.

Гук Ён, ну почему?!

— Зачем ты оставил в этом аду только меня?!

Это была ее третья смерть.

* * *

— !..

В дальнем углу операционной пронзительно зазвонил телефон. Хан А вздрогнула, отдернула руку, удерживавшую печень пациента, и свалилась на пол, отползая в сторону.

— Эм... Д-доктор...

Из ее носа капала кровь. Хан А с помертвевшим, пустым взглядом каталась по кафельному полу. Судорожно закрывая лицо руками, она издавала нечеловеческие, мучительные крики. Она просто не могла сохранить рассудок.

— А-а! А-а-а-ак!

Когда она забилась в конвульсиях, ошеломленный медперсонал бросился к ней на помощь. Ведь Гук Ён совершенно точно мне улыбался. Не было ни малейшего, абсолютно никакого признака срыва!.. Почему, Гук Ён? Ну почему?! Зачем ты это сделал?!

Хан А извивалась на кафеле, царапая пол ногтями. Ей казалось, что каждую клетку ее тела раздавливает изнутри.

Невидимые радиоактивные иглы продолжали пронзать ее насквозь. Ха-а, ха-а-а. И тут жуткая в своей ясности догадка молнией пронзила мозг.

Этот чертов мир раз за разом возвращает меня назад.

Пока я окончательно тебя не спасу.

Это проклятое повторение не закончится.

Эта странная, абсолютная уверенность сковала всё её тело. Возможно, этому миру нужно только одно. Чтобы их местного героя вернули в норму. Чтобы его спасли.

Похоже, этот ебаный мир отматывает время назад. Только ради того, чтобы спасти тебя — единственного и неповторимого, того, в ком он так отчаянно нуждается.

Меня будут постоянно возвращать назад.

— А-а! А-а-а-а!

Но почему именно я? Я ведь абсолютно бесполезный человек, который даже спасти тебя не в силах... почему именно я?!

Что вы все от меня хотите?!