Онлайн чтение книги Один на двоих The only Dutch
1 - 8

Что я... собиралась сказать?

В голове всё перемешалось.

Взяться за руки? Отдаться?

В голове плавали лишь этапы гайдинга, всплывшие, словно заученный наизусть предмет. Всё равно нужно сказать лишь одно. И сделать нужно лишь одно.

Она быстро проверила контрольный ошейник с сигнализацией о выходе из-под контроля. Сенсорная линия, обхватывающая шею, мигала красным. Она бушевала, словно самое настоящее цунами. Хан А с трудом сделала голос твердым.

— Всё в порядке. Не паникуй. То, что ты не можешь оторвать от нее глаз — это естественно.

До Гук Ён резко замотал головой и отступил еще на несколько шагов.

— Гук Ён, не отворачивайся и смотри внимательно.

Хан А рефлекторно схватила его.

Как и ожидалось, его глаза блестели, словно у зверя, нашедшего добычу. Он не мог отвести взгляд, словно лишился рассудка.

— Расслабь лицо. Ты так смотришь, что девчонка дрожит от страха.

— Хватит. Убери это и возвращайся.

Из горла вырвался скрежет, похожий на звук старого металла.

Оставив лишние слова, он лишь повторял «Ли Хан А, Ли Хан А». Он, словно сломанное радио, твердивший только ее имя, запинаясь, произнес другие слова. А затем уткнулся лицом во внутреннюю сторону локтя. Словно защищаясь от едкого запаха, он, не в силах полностью скрыть крупное крепкое тело, отчаянно прятал лишь глаза и нос.

— Ты ведь узнал ее. Твой гайд.

Его плечи, отворачивающиеся в знак протеста, резко замерли. В этой короткой тишине Хан А убедилась. Она сможет вернуть всё на свои места. Поэтому нужно говорить как врач. Искренне, словно давний лечащий врач.

— Гук Ён. Твоей боли пришел конец. В Центре сказали, что нашли твоего гайда. Процент совместимости приближается к девяноста девяти.

— ...

— Можешь радоваться. Твое чудо действительно появилось.

Хан А снова схватила предплечье со вздувшимися венами. Внутренне она вздрогнула от обжигающей температуры, но не подала виду. По словам директора Центра, она слышала, что реагирует каждая клетка.

Может быть, тело тоже узнает вторую половинку? Под ладонью чувствовался бьющийся пульс. Казалось, это был признак того, что он наконец-то оживает.

— Сначала мы проведем экстренный гайдинг. Состояние критическое, поэтому сразу начнем с контактного гайдинга. Ты ведь знаешь, как принимать гайдинг? Поздоровайся. Это гайд Вон Се Джин.

Когда она отошла в сторону, прятавшаяся за спиной Вон Се Джин оказалась беззащитно выставлена напоказ. Девушка снова погналась за ней, словно потерявшийся цыпленок, но Хан А равнодушно толкнула девчонку к мужу.

— Я, ну, не понимаю.

Короткое и тяжелое дыхание резко вырвалось наружу. Белки глаз, покрытые лопнувшими капиллярами, свирепо уставились на Вон Се Джин. От этого юная гайд замерла, словно мышь перед хищником.

— Мне, кажется, нужно посоветоваться с женой.

— Извини, но советоваться не нужно. Твое согласие тоже не требуется.

Хан А по привычке проверила показатели. Времени на пререкания не было. Нельзя позволять Гук Ёну и дальше тянуть разговор. Нужно было как можно скорее уложить его в постель.

— Таков медицинский закон Центра. Подобные процедуры по закону могут проводиться немедленно, даже без согласия самого пациента. А у тебя к тому же самый высокий код экстренности.

— ...

— Для начала нужно выжить, Гук Ён.

— ...

— Но я всё же поставила подпись как опекун.

До Гук Ён некоторое время молчал, опустив взгляд.

— Если понял, то давай начнем с контактного гайдинга и... быстро перейдем к гайдингу через проникновение. Гайд Вон Се Джин. Знаете ведь самые базовые этапы? Лучше начать с соприкосновения рук. Скоро придет лечащий врач и объяснит всё подробнее.

Именно тогда одна из стен с грохотом раскололась. Испуганная Вон Се Джин коротко вскрикнула и обхватила голову руками.

Из образовавшейся щели капало вязкое пламя. Пылающий жар перехватывал дыхание.

— Нет. Ты должна была прийти одна.

Глухой голос низко исказился.

Если собиралась прийти... должна была прийти одна... Если собиралась ко мне... должна была прийти одна... Ты одна... Только ты должна была прийти...

Он лишь повторял одни и те же слова, словно зажеванная кассета. Температура в комнате постепенно закипала. Чутко уловив это изменение, Хан А прикусила губу.

— До Гук Ён. Ты должен сейчас успокоиться. Это просто лечение. Экстренный гайдинг. Ничем не отличается от переливания крови.

— Как это. Может быть одним и тем же.

Лицо причудливо исказилось.

— Завести отдельного гайда. Если я поправлюсь. Что потом. Мы. Будем в порядке?

Дыхание участилось. Трещины на коже становились всё серьезнее и теперь подбирались даже к глазным яблокам.

Почему-то появилось зловещее предчувствие. Когда же придет профессор Сон? Сердце громко забилось.

— Что ты несешь в такой ситуации. Сейчас не время для таких детских разговоров!

— Всего лишь. Чтобы вылечить меня одного. Знаешь ли ты. От чего отказываешься?

— На это нет времени, Гук Ён! Подойди ближе! Сначала гайдинг, немедленно!..

— Ты от нас. Отказываешься.

— ...

— Меня. Бросаешь.

Из ошейника, предупреждающего об опасности выхода из-под контроля, раздался предупреждающий писк — «пи-и-и». Невидимый жар разошелся кругами, и кожа первой отозвалась покалыванием.

Хан А окаменела лицом от странного предчувствия. Все мониторы в палате один за другим лопались со звуком «бах-бах».

— Не смей. Выступать для меня. Сутенершей.

Это был ледяной голос, который она слышала впервые. На покрасневших белках глаз скопились сгустки, похожие на кровавые слезы.

Гайд с криком сбежала в угол, но Хан А не отступила.

— Да если ты только поправишься, я не то что гайда, я труп сюда притащу! Нет, я могу притащить кое-что похуже. Мне нужно лишь спасти тебя. Хуже твоей смерти ничего нет!

С каждым вдохом в горле всё сильнее пересыхало.

— Если моя решимость не кажется тебе смешной, послушно прими гайдинг. Все люди в мире смотрят только на нас. Все ждут только тебя! Я больше не хочу слышать, что я дрянь, которая губит мужа, я просто хочу тебя спасти!

Каждый раз, когда мигал красный предупреждающий свет, лицо Гук Ёна ненадолго озарялось. Чем чаще зловещий красный свет скользил по профилю, тем более пустым становилось выражение лица До Гук Ёна. По остывшему лицу совершенно невозможно было понять, о чем он думает.

— Хан А. Гайдинг. Это секс.

Она помотала головой.

— Для тебя это единственное лекарство. А я твой лечащий врач.

Пш-ш-ш. Не успела она договорить, как сверху и снизу изолятора разом хлынул густой дым.

Находившаяся в углу гайд сильно закашлялась. Хан А торопливо зажала нос и свирепо уставилась на стену.

Это был усыпляющий газ для эсперов.

В комнате мониторинга, должно быть, уже приняли решение. Показатели были опасными, и других вариантов не оставалось. Не было нужды проверять, что это за распыление — смысл послания Центра был предельно ясен. Приказ насильно усыпить и провести гайдинг.

В конце концов, всё оборачивается вот так.

Комната мгновенно заволоклась дымом. Бесцветный дым без запаха застелил обзор. Хан А произнесла, до самого конца не отрывая взгляда от лица мужа:

— Даже если ты займешься сексом с гайдом, меня это не ранит. Я буду думать только о твоей жизни.

Она надеялась, что хотя бы эту искренность он поймет.

— Я ни капли не изменюсь. Наши отношения останутся прежними, Гук Ён. Я буду держаться до самого конца.

— ...

Он молча встретился с ней взглядом. Почему-то не было ни малейшего сопротивления. Хан А осторожно подошла и вытерла скопившуюся в уголках глаз кровь, горячую, как огонь.

— Пожалуйста, Гук Ён... Будь умницей...

Когда она прошептала это, он едва заметно кивнул. И улыбнулся. Даже сквозь густой дым было видно, как уголки губ До Гук Ёна слегка приподнялись.

Это была улыбка, говорящая о том, что он, как и подобает эсперу, всё понял. Увидев его мягко расслабившиеся глаза, Хан А с запозданием почувствовала облегчение.

— Гайд Вон Се Джин!

Она выкрикнула имя гайда, словно хватаясь за спасательный трос. Дрожащая Вон Се Джин поднялась из угла комнаты и нерешительно подошла.

Она тревожно поглядывала на Хан А, но именно в тот момент, когда протянула руку к До Гук Ёну, как ее учили в Центре...

Стоило только коже соприкоснуться.

Глаза Хан А расширились.

Шумно звенящие показатели начали падать, словно мгновенно отреагировав. Ощущение жжения, сжигающее легкие, боль, скребущая горло и грудь. Даже лопнувшие в беспорядке капилляры До Гук Ёна постепенно бледнели.

Это было явное изменение.

Всего лишь. Всего лишь от одного мимолетного прикосновения.

Сработало.

Пришло чувство глубокого облегчения, словно гора свалилась с плеч. Неуклюжее прикосновение этого сопливого гайда предотвращает твой выход из-под контроля лучше, чем десять лет моей учебы в медицинском.

Как я и думала, эта гайд... наша надежда, Гук Ён.

Ты так быстро... 

Вшух!

Сжатое пламя, подобное огненной стреле, в одно мгновение насквозь пронзило шею гайда. Кровь, хлынувшая из разорванной вены, брызнула прямо на халат и лицо Хан А.

Надежда, говорю же. Ты так... быстро... поправляешься ведь. Хан А застыла, не в силах даже закричать.

Тело гайда безвольно надломилось и рухнуло на пол. Хан А рефлекторно подхватила тело Вон Се Джин и в оцепенении посмотрела на мужа снизу вверх. Горячая жидкость, начиная от макушки, стекала по лицу. Ресницы слиплись из-за крови.

Добрый, надежный, ты. Гордость всех и каждого, герой, ты... Как. Как ты мог...

— Давай. Попробуй.

В глазах, лишенных рассудка, не было видно белков. Всё глазное яблоко превратилось в подобие куска красного мяса.

Незаметно вспыхнувшее пламя поглотило всё его тело. Всё тело колыхалось в огне.

— Посмотрим. Трону ли я это. Хоть пальцем.

Ты сгораешь. Гук Ён, ты сгораешь. До Гук Ён стремительно разрушался, словно фитиль, охваченный огнем до самого основания.

Это были глаза не человека. Это больше не был тот муж, которого она знала. Пламя, извергающееся, словно при взрыве, поглотило стены и потолок.

Старое обручальное кольцо на безымянном пальце расплавилось в мгновение ока.