— Не ослабляйте давление! Нет, этого мужчину перенесите вон туда. Вы вызвали дополнительные скорые? Нет, не в ту сторону! Я же сказала, не трогайте тех, кто без сознания!.. А, Гук Ён. Алло? Ты что-то сказал? Прости, тут из-за шума ничего не...

С запозданием отреагировав, она продолжила бессвязно сыпать инструкциями. До Гук Ён, прислонившись лбом к стеклу, медленно приоткрыл рот. В его покрасневших глазах читалась непроглядная пустота.

— Хан А. Я же только что спрашивал: ты готова поручиться за свои слова?

— А? Что ты сказал?

— Если прямо сейчас у меня на глазах мать с ребенком будут падать с моста, что мне делать?

«Ты... любишь меня? Теперь ты меня полюбила?»

— Если ты скажешь мне ничего не делать, я палец о палец не ударю. Потому что я ненавижу этот гайдинг.

— Что?..

— Как ты и сказала, я тоже пациент. Я не чувствую за собой вины. Кроме меня полно других эсперов. Я не обязан делать всё один. Меня теперь тошнит от таких речей.

— ...

— Но знаешь, что сказал этот гайд, которого ты подобрала? Сказал, что если я не хочу работать — могу просто не работать.

У Гук Ёна вырвался тихий смешок. Звук был сдавленным, словно у него перехватило горло.

— А ты можешь сказать мне то же самое?

Он размеренно постучал толстым пальцем по колену.

«Ты... любишь меня? Теперь ты меня полюбила?»

В отличие от слабой улыбки на губах, его глаза оставались совершенно пустыми и мутными.

Вон Се Джин, у которой отвисла челюсть, испуганно посмотрела на свой браслет — тот начал слабо, но пугающе вибрировать. Девчонка тоже затаила дыхание. Когда молчание доктора в трубке затянулось, она судорожно сглотнула.

Тем временем бетон под ногами продолжал неумолимо расходиться. Упавшая женщина отчаянно прижимала к груди плачущего ребенка.

— Ты же говорила, что твоя работа — сортировка раненых. Кому из нас помощь нужнее?

— ...

В трубке повисла тяжелая тишина. Сколько бы он ни ждал, она так и не смогла выдавить ни слова, и на этот раз Гук Ён сладко, почти ласково сощурил один глаз.

Ее ответ крылся в молчании. Расчетливая, рациональная Ли Хан А, судя по всему, уже приняла решение. Он коротко рассмеялся — надломленным, сухим смехом.

— Ли Хан А. Ты уже жалеешь? О том, что так уверенно заявляла еще пару минут назад.

— ...

— Что я говорил. В этом мире нет никого, кто отказался бы меня использовать. А если такие и есть, то они явно не в своем уме.

Его взгляд на мгновение скользнул по гайду и вернулся к окну.

— И ты ошиблась, и я ошибся.

— Ну, я пошел, — бросил он и швырнул телефон на сиденье. Одновременно с этим он с одного пинка вышиб искореженную дверь.

Стоило ему шагнуть наружу, как сквозь осыпающийся бетонный пол хлынуло нечто красное и вязкое. Похожее на раскаленную лаву, оно заполнило трещины и мгновенно, словно сверхпрочный клей, намертво скрепило расходящиеся плиты моста. Мать и ребенок одновременно вскинули головы.

Двое людей, балансировавших на краю пропасти, увидев мужчину, который придерживал маску на переносице, разрыдались от захлестнувшего их облегчения.

Гук Ён уже хотел было протянуть руку к плачущему, перепачканному соплями ребенку, но замер. Он крепко сжал кулаки, развернулся и пошел прочь.

— Аджосси!.. То есть, эспер!..

Выскочившая следом Вон Се Джин схватила его за руку. Как только их кожа соприкоснулась, Гук Ён рефлекторно отдернул руку, словно от ожога. Не обращая на это внимания, девчонка снова вцепилась в него.

Шлеп — на тыльной стороне ее ладони мгновенно вздулся багровый след, но на лице по-прежнему не было ни тени страха. Вон Се Джин посмотрела на свой браслет и резко втянула воздух.

— Зачем вы вдруг применили силу?! Вы только посмотрите, как ваши показатели скакнули! А что это вообще за звонок был? Раз уж всё равно собирались их спасти, так бы и спасли, зачем было устраивать эти проверки?! Вы что, специально издеваетесь над доктором?!

Он резко замер.

Его широкие плечи вздымались так медленно, что было непонятно, дышит он вообще или нет.

Вон Се Джин, словно подкрадываясь к разъяренному зверю, приглушила шаги и осторожно подошла ближе.

— Может, вы злитесь на доктора... Эм... аджосси... с вами всё нормально?

В его глазах полопались все капилляры.

Вон Се Джин неосознанно начала высвобождать волны фонового гайдинга, но это было всё равно что лить воду в бездонную бочку.

В тот момент, когда она инстинктивно потянулась к нему, глаза Гук Ёна, смотревшие куда-то в пустоту, медленно моргнули.

— И кто тут на кого злится.

Он с силой придавил ладонью один глаз, а когда отнял руку, повернул голову в ту сторону, где, предположительно, находилась Хан А.

— Это позволительно только тем, кто с жиру бесится.

Жутковатая пустота, окутывавшая его мгновение назад, без следа растворилась за вновь обретшим спокойствие лицом. Он невозмутимо зашагал дальше.

Издалека донеслись радостные крики, возвещающие о прибытии эсперов. Да... самое время было возвращаться домой.

Именно этот хаос, эта кровь и были его истинным домом.

— А-ак! А-а-а-ак!.. Доктор... у-ух... Мне так больно... Больно... Подождите, подождите!..

Слова пациента сливались в неразборчивый гул. Хан А рассеянно смотрела на отключившийся телефон.

— А-а-а-ух!..

С запозданием оторвав взгляд от экрана, она по неосторожности сильнее надавила на рваную рану. Только тогда дыхание, которое она, сама того не замечая, всё это время сдерживала, с шумом вырвалось наружу.

Что Гук Ён только что сказал...

Фразы, пронесшиеся как ураган, одна за другой складывались в голове.

«Не применю силу? Ты готова ответить за свои слова?»

Значит... вот что он имел в виду?

«От твоих наивных гарантий мне и смешно, и тошно».

Осознав собственную непоследовательность, Хан А почувствовала, как лицо заливает краска стыда. Она бессознательно еще сильнее вдавила марлю в рану.

Она так отчаянно хочет спасти Гук Ёна, но своими же руками истощает его. В конце концов, все вокруг... просто безжалостно используют его.

Потому что он эспер S-ранга...

Ее руки замерли.

Потому что у Гук Ёна теперь есть гайд.

Мир, который не может существовать без эсперов и гайдов. Как бы она ни комплексовала из-за того, что не вписывалась в их устои, как бы ни мучилась от того, что не понимает законов их мира — она и сама не заметила, как начала мыслить категориями Центра.

Хан А стиснула зубы.

Убрав пропитавшуюся кровью марлю, она раздвинула края раны, чтобы оценить масштаб повреждений. Разорванная плоть почему-то показалась ей зримым воплощением ее собственной мелочности.

— Я наложу временные скобы. Когда доберетесь до больницы, пусть зашьют по-нормальному.

Она достала хирургический степлер. Молча нажала на рукоятку, и разошедшиеся края раны грубо стянуло. Щелк — металлическая скоба пробила плоть.

Но Гук Ён. Я слишком привыкла к такому.

Щелк — кто из двух тяжелых пациентов продержится дольше? Щелк — у кого выше шансы выжить? Щелк — можно пожертвовать парой органов, лишь бы сохранить саму жизнь. Щелк — от чего придется отказаться, чтобы минимизировать общий ущерб.

Вся ее жизнь была непрерывной чередой холодных расчетов и жестоких выборов. Она всегда так жила. Бессознательно сортировала людей и взвешивала ценность их жизней. Она изначально, по своей сути была таким человеком. Кровь пациента медленно стекала по латексным перчаткам.

«Почему ты вообще пошла в медицину? Думаешь, если будешь бросаться на амбразуру, я проживу дольше?»

Именно поэтому... эти слова ударили больнее всего.

Как ни крути, я — тот человек, который не в силах тебя спасти.

«Но знаешь, что сказал этот гайд, которого ты подобрала? Сказал, что если я не хочу работать — могу просто не работать».

Губы Хан А слегка приоткрылись. Дрожащий взгляд быстро вновь обрел холодную ясность.

— А вы молодец, гайд Вон Се Джин.

Оставалось полагаться только на Вон Се Джин. Послушную, смышленую и, главное, амбициозную юную гайда.

— После выписки... Гайд Вон Се Джин, старайся всегда быть на стороне Гук Ёна. Из-за того, что его с самого детства таскали по вызовам, он слишком рано повзрослел. А я сейчас не в том положении, чтобы потакать всем его капризам... Но ведь должен же быть рядом хотя бы один человек, которому позволено забить на гордость, не просчитывать каждый шаг и вести себя по-детски безрассудно? Тем более, это главная привилегия молодости.

Щелк. Хан А в последний раз нажала на степлер и, вывернув наизнанку, стянула окровавленные перчатки.

Пора было переходить к следующему пациенту.

Как она и рассчитывала, оставить их вдвоем в машине оказалось не такой уж плохой затеей. В конце концов они обязательно сблизятся. У них просто не останется выбора.

Хан А с непроницаемым лицом принялась копаться в аптечке. Того, что она искала, нигде не было. Пальцы невольно напряглись.

Что я вообще искала? А... точно. Обезболивающее... обезболивающее...

В тот момент, когда она лихорадочно перерывала аптечку...

Бабах!

Налетел шквальный ветер, и на плечи навалилось тяжелое, давящее атмосферное давление, пригвоздив ноги к земле. С трудом подняв глаза, она увидела мужчин в черной боевой униформе, неподвижно застывших вдоль разделительной полосы. С первого взгляда было ясно: это молодняк, эсперы.

— Граждане, пожалуйста, освободите проезд! В целях вашей же безопасности просим всех покинуть поврежденные транспортные средства и ожидать в стороне. Это необходимо для скорейшей ликвидации последствий, просим содействия!

Судя по шевронам на рукавах, это была группа полевой поддержки, полностью укомплектованная эсперами рангов В и ниже. По сути, тыловики, чьей задачей было обеспечивать прикрытие боевых отрядов, отправляющихся на зачистку Врат.

Появившись на месте происшествия с легкими, самоуверенными ухмылками, они быстро оценили обстановку и принялись играючи раскидывать бетонные глыбы, выправлять искореженные конструкции и наводить порядок в этом хаосе. При виде них в толпе кто-то облегченно выдохнул: «Спасены...».

Хан А тоже расслабила сведенные судорогой плечи. Кажется, худшее наконец-то позади. Как раз в этот момент один из эсперов небрежно махнул рукой, и машины, сцепившиеся в уродливый ком, с грохотом разлетелись в стороны, аккуратно выстраиваясь в ряд.

Надо скорее возвращаться к Гук Ёну...

В том, что эспер S-ранга, не светившийся на публике три года, вдруг обнаружится возле активных Врат, не было ничего хорошего. Нужно было срочно убираться отсюда, пока его не опознали. Скорее ехать домой.

В тот самый момент, когда она сделала первый шаг...

— Угх!..