Так ли это? Наверное, так.
Хан А сухо усмехнулась. Она познакомилась с До Гук Ёном лет в восемь. А к двенадцати годам они уже сблизились настолько, что проводили вместе дни и ночи. Получается, эта гайд родилась, когда мы ходили держась за руки?
До Гук Ён и тогда был крепким и смелым мальчишкой, так что, наверное, увидев младенца, завернутого в крошечные пеленки, он бы проявил еще больше заботы.
А может, и сам бы ее воспитал. Учитывая, каким честным и прямым парнем он был, это вполне возможно.
Пока она согласно кивала, сотрудник снова с силой хлопнул гайда по спине.
— Просто делайте всё так, как вас учили в Центре, гайд Вон Се Джин! Хотите вы того или нет, но если собираетесь в будущем жить как личный гайд До Гук Ёна, то должны вести себя подобающим образом. Подобающим образом. И плечи расправьте. Не робейте и держитесь уверенно!
— Да…
Шея, на которой еще оставалась краснота, низко опустилась.
— Если возникнут трудности или проблемы, советуйтесь и спрашивайте вот у нее, доктора Ли Хан А. Этот доктор не только лечащий врач эспера До Гук Ёна, но и член семьи. Так что смотрите и многому учитесь. Верно, доктор?
— ...
Она лишь из вежливости приподняла уголки губ. Разве лифт не слишком медленный? О том, что гайда зовут Вон Се Джин, она тоже узнала только сейчас. Тот факт, что она даже не поинтересовалась именем этой девчонки, вызвал внезапный шок.
Как только двери лифта открылись, Хан А выскользнула оттуда, словно спасаясь бегством. Только тогда у нее вырвался вздох, который она всё это время сдерживала.
Цокающий звук туфель ударялся о стены длинного коридора, похожего на подземную шахту, и разносился эхом.
— Эспер До Гук Ён...
Звук шагов, послушно следующих за ней, был кротким. Звук, от которого почему-то хотелось отмахнуться. Хан А на мгновение закрыла и открыла глаза, беря эмоции под контроль.
— Эспер До Гук Ён находится под угрозой выхода из-под контроля и уже три года держится только на лекарствах. Из-за частых приступов он бывает агрессивным, и даже общаться с ним может быть трудно. Героя из телевизора здесь нет. Не смейте ничего ожидать или питать иллюзии. Гайд Вон Се Джин.
Вон Се Джин. Хан А мысленно произнесла это имя еще раз. Гайд Гук Ёна. Гайд мужа. Гайд Вон Се Джин.
В будущем придется привыкнуть к этому обращению. В горле пересохло.
— Вы должны с первой же попытки идеально провести гайдинг такому опасному пациенту. Если не уверены в себе, скажите честно прямо сейчас. Я не могу утешать детей, которые совершают ошибки, а потом пытаются отделаться слезами. Уж лучше пойдите и пройдите дополнительное обучение...
— Нет. Я смогу.
Подошедшая вплотную гайд уже прилипла к ней, словно тень. Слабая сила осторожно потянула за медицинский халат.
— Я хорошо справлюсь. Поэтому, пожалуйста, не отправляйте меня обратно...
Хан А остановилась, словно оцепенев.
— До сих пор у меня просто не было подходящего человека, поэтому и не получалось, но гайдинг я делаю быстро и хорошо. Потому что хорошо чувствую волны. Мои однокурсники так говорили. Говорили, что я быстро улавливаю запутанные волны. Сказали, что хоть в этом я хороша. Поэтому эспера До Гук Ёна я тоже быстро потрогаю. Если только позволите потрогать...
— Нельзя.
Хан А провела рукой по лицу сверху вниз. Гайд сникла, пробормотав: «Простите...», но Хан А с непроницаемым лицом откинула волосы назад. Затем решительно отцепила руку, крепко сжимавшую халат.
— Одних лишь прикосновений будет недостаточно. Уж извините, но состояние очень тяжелое.
Ресницы девчонки слегка задрожали от напряжения. Хан А так и не смогла досмотреть эту дрожь и отвела взгляд.
То ли сказать, что ей стало немного жаль ее. Мелькнуло сочувствие, но сердце от этого не дрогнуло.
— Почему вы не попытались сбежать хотя бы до прибытия в Центр? О чем бы вы ни думали и как бы ни готовились, реальность превзойдет всё это. Если кто и пострадает, так это двадцатиоднолетняя девчонка, а тридцатитрехлетний мужик покажется тебе монстром. Монстром, который тебя сожрет.
— Н-нет. Я всё сделаю как скажете...
— Гайд Вон Се Джин. Я...
— Если я!.. Если я не смогу провести гайдинг эсперу До Гук Ёну... мне больше некуда идти.
Взгляд, с которым она встретилась, был отчаянным. От этого зрелища на душе снова стало тяжело.
— Поэтому я обязательно всё сделаю как скажете. Абсолютно всё!
— ...
— Я хочу стать гайдом эспера До Гук Ёна... Хочу этого. Я правда буду очень стараться.
Сделавшая шаг вперед Вон Се Джин ухватилась за край рукава и пробормотала:
— Просто научите меня. Я правда смогу хорошо справиться...
Хан А снова стряхнула костлявую руку и зашагала дальше. Что-то подкатывало глубоко к горлу, но она без колебаний подавила это. Она даже не хотела знать, что это было.
Когда они проходили мимо стойки регистрации, охранник с шумом вскочил: видимо, до него уже дошли новости. Откатившийся стул отлетел куда-то в сторону. Прежде чем он успел поднять суету, она быстро схватила гайда за руку и повела вглубь изолятора.
Посторонним вход воспрещен.
Сотрудник Бюро гайдов разочарованно смотрел вслед из-за закрывающихся дверей, но, к счастью, черту не переступил.
Хан А достала удостоверение личности и медленно вошла в место, окутанное тьмой. Несколько люминесцентных ламп редко мигали.
— Гайд Вон Се Джин. О том, что я не договорила раньше. Я стала врачом, чтобы спасать людей. Не убивать, а быть на стороне тех, кто спасает. В детстве я видела, как кое-кто умирает, и это было настолько ужасно, что я возненавидела это.
— ...
— Поэтому я засуну вас в эту палату и запру дверь. А сама буду лишь наблюдать из комнаты мониторинга. Кажется, это то бремя, которое я должна вынести. Пожалуйста, проведите гайдинг.
— Я...
— Вам нечему будет у меня научиться. Единственное, в чем взрослые хороши, так это притворяться ничего не знающими, когда это необходимо.
Она подошла к высокой девушке. Носок туфли шаркнул по полу.
— Но все же, по возможности... лучше не показывайте, что у вас нет гордости. Если будет казаться, что нет даже этого, вас будет еще проще растоптать. Плохие взрослые дьявольски хорошо чуют запах раболепия, и я в этом тоже хороша.
— !..
Глаза Вон Се Джин дрогнули. Хан А, отряхивая воротник девчонки, крепко сжала его.
— Что такое. Думаете, что не на ту дрянь нарвались?
— Да... Н-нет. Нет...
— И всё же, раз вы гайд уровня Вон Се Джин, вы сможете спасти До Гук Ёна даже в одиночку. Это поразительно.
— ...
— Я как раз та, кто ждал вас очень долго. Дольше, чем кто-либо в Центре.
Горло девчонки беззвучно дернулось. Два взгляда молчаливо столкнулись.
Поэтому, умоляю. Пусть на это уйдут целые сутки, пусть вам придется в буквальном смысле сплетаться всю ночь напролет, это неважно... только спасите мужа.
Она с силой сжала губы, готовые произнести эти слова. Хан А отвернулась, не желая показывать искаженное лицо.
— Пока я буду всё объяснять пациенту, гайд Вон Се Джин будет тихо стоять у двери. Когда закончу с представлениями, я только проверю показатели и выйду. Дальше справитесь сами, верно?
— Эм, доктор. Но...
Блестящие черные, как смоль, глаза прямо посмотрели на Хан А.
— А что, если я не понравлюсь эсперу До Гук Ёну?
Ах. Повисла короткая тишина.
Об этом она не подумала. Назвать ли это милым? Или ребячеством? Какое вообще отношение имеют чьи-то симпатии и антипатии к такому важному делу?
Они по-прежнему стояли перед огромной, подавляющей железной дверью.
Хан А приложила пропуск.
— Даже если не понравитесь, он всё равно это сделает. Он ведь эспер S-ранга. Вы даже не представляете, какой груз лежит на его плечах.
Этих слов было достаточно.
Нет ни одного эспера, который пробудился бы раньше До Гук Ёна и прошел бы через столько полей сражений. Наверное, он инстинктивно и сразу же узнает гайда. И, учитывая, как долго он страдал от боли, возможно, отреагирует еще отчаяннее.
Щелк. Скрииип.
Наконец, издав глухой звук, дверь открылась. Сквозь медленно и едва заметно расширяющуюся щель вырвался наружу воздух, который всё это время был заперт внутри. Горячий и влажный жар в одно мгновение обжег легкие.
— !..
Пара длинных вытянутых босых ног.
Хан А инстинктивно затаила дыхание.
Его прямая, как у манекена, осанка совершенно отличалась от того обмякшего вида, в котором он обычно сидел в инвалидном кресле. До Гук Ён, прижавшись вплотную к порогу, стоял неподвижно, словно ждал.
То ли он преграждал путь, то ли вышел встречать. Эта близость казалась странно далекой. Необъяснимое чувство дистанции.
— ...
Кожа, покрытая трещинами, словно ее уже никогда не склеить обратно. Лицо, похожее на разбитую вазу, медленно поднялось. Расфокусированные глаза безумно уставились на кого-то.
С самого начала взгляд До Гук Ёна был устремлен поверх ее плеча, на съежившуюся девчонку. Возможно, так было еще до того, как открылась дверь.
— Доктор, здешняя температура... Ах!..
Юная гайд тяжело дышала с открытым ртом, словно задыхаясь. С раскрасневшимся лицом, она могла лишь издавать прерывистые звуки дыхания.
Измученная Вон Се Джин, словно спасаясь бегством, спряталась за спину Хан А. От этого жеста плечи рефлекторно напряглись.
— Гук Ён.
На дрожащий зов взгляд До Гук Ёна резко оборвался. Непроницаемое лицо дрогнуло, дернулось, а затем к нему вернулась мягкая улыбка.
В этом медленном движении Хан А почувствовала непонятное чувство дискомфорта. Лицо было спокойным, но глаза застыли.
— Э-это.
Взгляд, полностью лишенный эмоций, прошелся сквозь Хан А, словно сквозь стеклянную трубу, и снова вернулся в исходную точку. К гайду.
— ...
Он со свистом выдыхал мутное дыхание, словно сигаретный дым. Не моргая и остановив прерывистое дыхание, он неотрывно смотрел только на эту девочку.
Хан А молча наблюдала за мужем. Почувствовав что-то незнакомое, она невольно прикусила губу.
— Доктор...
Юная гайд с дрожащим, как у ягненка, голосом крепко вцепилась в Хан А. В тот момент, когда дрожь кончиков пальцев передалась ее руке.
Грох!
До Гук Ён поднял руку, словно закрывая нос. Стойка для капельницы с громким металлическим звоном рухнула. Хан А в оцепенении смотрела на мужа, который вздрогнул и попятился.
Его зрачки расширились, словно он не мог в это поверить. Яркий красный свет вспыхнул изнутри, словно распускающийся цветок. В этот момент Хан А совершенно забыла, что должна была сказать.
