Щека Хан А впечаталась в землю. Непреодолимая гравитация заставила её рухнуть на колени и уткнуться лицом в асфальт.

Остальных тоже одного за другим вжимало в поверхность. На ногах ровно стояли только эсперы.

Дыхание перехватило.

В рот и на язык уже набилась цементная пыль, вызвав приступ сухого кашля.

Телекинез, что ли? Если так пойдёт и дальше, раненые окажутся в опасности. Кто вообще творит подобное…

— Ост… ано…

Даже от простого движения челюстью она вся покрылась холодным потом. В этот момент подошедший ближе эспер снова сухо произнёс:

— Так будет гораздо быстрее. Даже если вам немного некомфортно, прошу сотрудничать.

Слова звучали вежливо, но во взгляде, устремлённом сверху вниз, сквозило непонятное высокомерие. Лицо выражало лишь то, что его «раздражает» этот беспорядок. Эспер с силой опустил руку, и головы гражданских впечатались в землю ещё сильнее.

Бедро пациента, которого она только что лечила, вывернулось под неестественным углом. Впав в состояние шока, он закатил глаза и потерял сознание.

— Прекра… тите. Здесь одни… раненые!..

Хан А закричала, и вены на шее вздулись.

— Пациент… придите в себя… Ух…

Внутри всё закипало от гнева.

На мгновение она встретилась взглядом с одним из эсперов, но тот отвернулся, словно её слова не стоили и ломаного гроша.

— Вот… ублюдки…

Те, кто пробудил в себе способности, часто отличались искажённым характером — то ли из-за особого отношения Центра, то ли потому, что в процессе пробуждения переступали человеческие пределы.

«Все эсперы без исключения — психопаты». Эта фраза не просто так разлетелась как мем и стала почти поговоркой.

Видимо, обеспокоенные таким общественным мнением, учёные круги с особым усердием регулярно публиковали доклады.

При пробуждении нейронная сеть между лимбической системой и лобной долей перестраивается, из-за чего притупляется эмпатия; выброс гормонов в десятки раз превышает норму обычного человека, что приводит к частым приступам чрезмерного возбуждения — однако Хан А оставалась к этому равнодушна.

Возможно, потому что она долгое время наблюдала за характером До Гук Ёна, всё это казалось ей лишь оправданием для тех, кому просто лень оставаться людьми.

— Эй… вы. О сегодняшнем… я официально доложу… в Центр.

Кто-то резко остановился.

— Я подам жалобу… за воспрепятствование медицинской помощи и… превышение полномочий при задержании.

Хан А тихо стиснула зубы.

Переглянувшись, ублюдки с раздражёнными лицами уставились на неё.

Хан А впилась в них взглядом, ещё раз чётко запоминая эмблему их отряда.

Врата — не единственный фактор риска. Эсперы — единственная боевая мощь, удерживающая этот мир, вставшие на самую вершину пищевой цепи.

Они сами по себе были величайшей переменной. Защитники города и одновременно самая грозная опасность.

— Да-да. Уважаемые граждане, ещё раз просим проявить понимание. Все эти меры приняты для скорейшего восстановления, поэтому просим вашего содействия, чтобы наша команда эсперов могла уничтожить ядро Врат и закрыть их.

— Кх!..

Лёгкие сдавило. Казалось, на спину, от шеи до позвоночника, обрушился вес взрослого мужчины. На Хан А навалилась сила ещё более мощная, чем прежде.

— Пожалуйста, оставайтесь на своих местах до полного завершения операции по закрытию, ясно?

— Угх!..

Мимо скользнуло развязное и отчего-то довольное лицо. Хан А скребнула пальцами по асфальту.

В этот момент оторванные куски дорожного ограждения, груды арматуры, машины и обломки разом потащило в одну сторону.

Люди начали получать новые травмы. Кто-то закричал, прищемив пальцы дверцей машины, а внутри отброшенного внедорожника всё ещё оставался гражданский, который не успел выбраться.

Улыбающиеся эсперы лишь на миг сморщились и беззаботно протянули руки к следующей куче обломков.

Они вошли в раж, словно соревнуясь друг с другом. С каждым разом, когда они всё грубее и быстрее перетаскивали обломки, опоры моста издавали глухой гул. Этот удар напрямую отдавался в теле распластанной на земле Хан А.

Странно…

Нарастающая вибрация казалась какой-то зловещей. Прижатая к земле щека нещадно дрожала.

Хан А, некоторое время пролежавшая в оцепенении, изо всех сил закричала, как только в ней вспыхнула интуиция, выработанная годами работы на местах происшествий:

— Ост… ановитесь! Мост… трясётся!..

Тело словно взмыло в воздух.

С этого момента всё потекло как в замедленной съёмке.

Тресь — хр-р-русь.

Трещина, с ужасающей скоростью разраставшаяся спереди, добралась до самых ног. Опоры начали ломаться.

Мост, и без того шатавшийся от последствий прорыва Врат, наконец исчерпал весь свой запас прочности и начал рассыпаться на куски. Широкая восьмиполосная эстакада рушилась прямо на глазах.

Это конец.

Перед глазами мельтешил разлетающийся на мелкие куски бетон. В итоге — обрушение. Сегодняшний день войдёт в историю как худшая катастрофа. И в тот самый миг, когда ситуация грозила обернуться масштабным бедствием…

— …

Из-под рушащегося моста внезапно взметнулось нечто красное. Не пылающие, но твёрдые, окаменевшие сгустки пламени.

Эти ставшие твёрдыми как сталь огненные глыбы взмывали вверх рядами вдоль нижней части эстакады, целиком подпирая падающий мост снизу. Это были гигантские руки с широко расставленными пятью пальцами.

Десятки, а может, сотни…

Ладони тяжело упёрлись в бетон, каждый палец вонзился в разрушенные перекрытия, намертво скрепляя их.

От одного конца моста до другого. Красные руки распустились с пугающей густотой. Обрушающийся мост замер в воздухе уродливой конструкцией.

Такая… мощь…

Всего лишь один человек.

Это дело рук всего одного человека — того, кто стоял вдалеке, стиснув зубы, с налитыми кровью глазами.

Даже если его лицо было скрыто, не нашлось бы никого, кто не узнал бы его. Всё это взметнулось по одному лишь щелчку пальцев этого мужчины.

Способность разделять и комбинировать все атрибуты огня… Не просто мощная огневая сила, а власть свободно трансформировать саму стихию огня.

Когда-то огонь был подвластен лишь богам, и когда люди украли его… Глядя на это зрелище, становилось понятно, почему боги так разгневались.

И всё же… В ситуации, когда нужно шарахаться даже от пламени зажигалки!

Глаза Хан А дрогнули.

В тот момент, когда никто не решался и рта раскрыть, он, прочертив за собой длинную дугу, в один миг сократил дистанцию.

Рука скользнула ей под мышки и легко вздёрнула на ноги. От него пахнуло едким дымом.

— Видимо, я и впрямь слишком долго болел.

Молчаливый взгляд скользнул по ней, и он опустил её на землю.

— Стоило мне ненадолго отойти, как они тут же распетушились.

Без улыбки его лицо стало острым, словно лезвие. Он смахнул пыль с побелевших от впитанной каменной крошки губ Хан А. Осмотрев её внешний вид, он свирепо прищурился.

Нет…

Хан А инстинктивно вцепилась в него. В его зрачках вихрем клубилась красная пыль.

Она схватила его горячее, вздувшееся запястье и посмотрела на браслет. Показатели, которые были стабильными ещё при выписке, уже далеко вышли за пределы нормы. Сердце зловеще ухнуло вниз.

— Гук Ён. Ты…

Хан А ещё крепче вцепилась в его рукав. Однако он мягко отстранил её и отвернулся. Твёрдым, не знающим колебаний шагом он направился прямиком к кое-кому.

— Командир… Вы внутри Врат? Тут такое дело, вам бы лучше поскорее подойти сюда, назад…

Эсперы, почувствовав неладное в молча надвигающемся на них мужчине, поспешно нажали на кнопки гарнитур, приняв боевую стойку.

Но, глядя на мужчину, который шаг за шагом, не торопясь, сокращал расстояние…

Ошеломлённо глядя снизу вверх на До Гук Ёна, чьи белки глаз наливались красным цветом… они застыли на месте как вкопанные.

— У вас что, шары повылазили?

До Гук Ён мгновенно схватил обоих за головы — по одной в каждую руку — и с силой вдавил их вниз. Эсперы лишь заикались, не в силах вымолвить ни слова.

— Почему, блядь, ни один из вас не узнал Ли Хан А.

Их головы опускались всё ниже и ниже, вжимаясь в асфальт. Эсперы стиснули зубы, видимо, пытаясь сдержать крик. Пш-ш-ш — волосы вспыхнули в одно мгновение, и оба забились в конвульсиях.

До Гук Ён сковал руки эсперов цепями, сотканными из пламени. Это были «огненные оковы», которые он часто использовал в качестве наказания во времена своей активной службы.

Сжав в кулаке концы цепей, До Гук Ён швырнул обоих эсперов с моста. Цепи туго натянулись.

На его ладонях вздулись толстые вены, уходя длинными линиями вверх по предплечьям.

— …

Хан А, наблюдавшая за всем этим с ошеломлённым лицом, прикусила губу. Всё плохо… И ситуация, и его состояние…

Сковывающие эсперов цепи непрерывно лязгали. До Гук Ён, наматывая звенья на руку, вразвалочку направился к перилам.

Глянув вниз, он стянул маску под подбородок. А затем, словно укрощая диких зверей, дважды дёрнул рукой, звякнув металлом. Эсперы затихли, как по волшебству.

До Гук Ён устало уселся на перила. Провернув кисть, чтобы покрепче перехватить цепи, он похлопал себя по карманам. Кажется, он что-то искал.

— …

Именно тогда его взгляд встретился с тревожным взглядом Хан А. Его губы беззвучно шевельнулись.

Хан А, у тебя есть сигарета?

Красные глаза тихо сощурились.