Специзолятор №1.

Эспер S-ранга До Гук Ён, GUK-YOUNG DO.

Уровень угрозы потери контроля — КОД КРАСНЫЙ: КРИТИЧЕСКИЙ.

Стоило Хан А приложить ID-карту к терминалу, как тяжелые двери разъехались, и на вошедших пахнуло жаром.

В точности как и в прошлый раз, До Гук Ён уже стоял прямо за дверью. Мужчина с непроницаемым, пустым лицом прошел мимо Хан А, даже не взглянув на нее, и протянул руку к замершей от страха гайду.

Он грубо схватил Вон Се Джин за воротник и резко дернул на себя. Рывок был такой силы, что девчонка едва не оторвалась от пола.

— До Гук Ён!

Хан А инстинктивно шагнула за ними вглубь изолятора, и тяжелая металлическая дверь за её спиной с лязгом захлопнулась.

Она уже хотела броситься к мужу, чтобы остановить его, но вдруг ее взгляд прикипел к его руке. Точнее, к тому месту, где его пальцы сжимали шею гайда.

Хан А замерла, не отрывая глаз от монитора показателей. С того самого мгновения, как Гук Ён схватил Вон Се Джин, его данные начали стремительно выравниваться.

Прямой контакт кожа к коже.

Затаив дыхание, Хан А отступила на шаг от застывшей пары.

Индикатор угрозы на специальном ошейнике Гук Ёна прямо на глазах менял цвет, снижая уровень опасности. И всё это — за те жалкие секунды, что он прикасался к Вон Се Джин.

Потрескавшаяся кожа на его лице на глазах начала разглаживаться и заживать, мутные белки глаз очищались. Преображение происходило с пугающей скоростью.

Вместе с шумным выдохом облегчения на Хан А вдруг навалилась такая слабость, что ей захотелось нервно рассмеяться.

— ...

Однако сам До Гук Ён, словно чем-то глубоко недовольный, резко отшвырнул руку Вон Се Джин. Кому, как не ему, было яснее всего чувствовать, как отступает боль, но он отреагировал с брезгливостью, будто коснулся чего-то мерзкого и инородного.

Выражение его лица — смесь раздражения и удивления — быстро сменилось жесткой, холодной враждебностью. От былой доброжелательности не осталось и следа.

И всё же, словно почувствовав неловкость, он посмотрел сверху вниз на съежившуюся девчонку и угрожающе понизил голос:

— Студент. Не советую тебе. Так виться вокруг доктора Ли Хан А.

С показной вежливостью он схватил гайда за грудки и с силой впечатал в стену.

— Каким бы малолеткой ты ни был. Нельзя так откровенно липнуть к замужней женщине. Будь добр, держи дистанцию.

До Гук Ён мягко улыбнулся — точно так же, как улыбался в свои лучшие годы, когда его лицо не сходило с экранов в каждом выпуске новостей. Очевидно, даже мимолетное прикосновение подействовало безотказно. Хан А, ошеломленная видом мужа, который теперь так расслабленно улыбался, просто не могла оторвать от него глаз.

До Гук Ён снова улыбается. Так же тепло и искренне, как раньше. Мужчина, чьи глаза всегда смеялись, словно щурились от яркого солнца. Увидев эту улыбку наяву, Хан А окончательно поняла: она не имеет права отступить.

Девяносто восемь и восемь десятых процента. Почти идеальная совместимость.

В этот момент она сдалась окончательно и бесповоротно. Волны этих двоих вытянут друг друга. И она в очередной раз убедилась, что сделала правильный выбор.

Это действительно работает.

Конечно, то, что они так близко стоят друг к другу, уже само по себе неплохо для гайдинга, но лучше бы он держал ее за голую шею, а не за воротник куртки. И желательно, чтобы все пять пальцев плотно прилегали к коже.Взгляд Хан А потемнел от лихорадочных мыслей.

Именно поэтому она не заметила жалкого, дрожащего лица гайда, застывшего перед улыбающимся Гук Ёном.

Вон Се Джин, распластанная по стене, отчаянно молила Хан А о помощи одним лишь взглядом. Но Гук Ён, перехвативший этот взгляд первым, изящно склонил голову, безжалостно обрывая ее немую мольбу о спасении.

— Завидую я тебе, студент. Я-то дома не был. Уже больше трех лет.

Отросшие почти до лопаток волосы упали ему на лицо, придавая его улыбке жутковатый вид. Наклонившись, он с холодной вежливостью прошептал прямо на ухо Вон Се Джин:

— Для сопляка ты весьма неплох.

Он произнес это так небрежно, словно поинтересовался, не голодна ли она, отчего Вон Се Джин заморгала с такой скоростью, что ресницы слились в одно сплошное пятно. Ее лицо сначала побледнело, а затем пошло красными пятнами. Окончательно потеряв самообладание, девчонка непроизвольно выплеснула волны фонового гайдинга, и показатели Гук Ёна снова рванули вниз, бешено стабилизируясь.

Индикатор, до этого горящий тревожным красным, сменился на оранжевый, а затем и вовсе переключился на безопасный зеленый. Скорость восстановления была просто чудовищной.

— У-ух... О-ох...

Испуганно скосив глаза на Хан А, Вон Се Джин увидела, как доктор, стоящая на безопасном расстоянии, незаметно показывает ей большой палец. Безмолвная похвала за отличную работу.

«Да нет же, доктор! Вы не так всё поняли!..» — Вон Се Джин в отчаянии прикусила губу.

Похоже, ее только что очень вежливо, но доходчиво припугнули. Совсем сникнув, «мальчишка» выдавил из себя:

— Меня зовут... Вон Се Джин. Рад встрече, аджосси...

— ...

— Ой, то есть... Эспер. Эспер До Гук Ён. Если вы меня подучите, я... я буду очень стараться...

— Обойдемся без твоих стараний.

— ...

— С таким хлипким телосложением тебе будет ой как непросто работать моим гайдом.

Огромная ладонь Гук Ёна полностью обхватила маленькую голову девчонки. Вон Се Джин съежилась, издавая сдавленные, невнятные звуки, напоминающие поскуливание. Неизвестно, как именно он это делал, но он буквально высасывал из нее гайдинг силой.

Он вычерпывал ее волны огромными, жадными порциями, и Вон Се Джин отчаянно замахала руками, словно пытаясь отбиться. В груди противно закололо.

— Хватит тут расшаркиваться. Дяденьке куда интереснее другое: как ты умудрился получить ключи от нашего дома?

Возможно, из-за благотворного влияния гайдинга его хриплый, срывающийся голос начал звучать ровнее. Привычка дробить фразы на части тоже становилась всё менее заметной.

— Ну... Мне сказали... что у нас очень высокая совместимость...

— А. Вот оно что. Совместимость.

— Если округлить, то почти девяносто девять процентов, а это вроде как идеал... Угх!

— Ясно.

— И... спасибо. На самом деле... для меня это огромная честь...

— Твои лечащие врачи, наверное, с ума от счастья сошли.

До Гук Ён не терял голову и не поддавался слепой жадности. Напротив, он хладнокровно и расчетливо вытягивал ровно столько энергии, сколько требовалось его телу.

В то же время он, жестко схватив Вон Се Джин за подбородок, грубо повернул ее лицо к свету и принялся бесцеремонно его разглядывать.

— Мелкий ты еще. Не дорос.

Он слегка нахмурился, словно был чем-то обеспокоен, и продолжил придирчиво осматривать своего новоиспеченного гайда.

Дернул за волосы, пощупал мочки ушей, приподнял верхнюю губу, чтобы проверить зубы. Надавив на челюсть и заставив открыть рот, даже заглянул, проверяя цвет языка. Затем брезгливо осмотрел въевшуюся под ногти грязь и прощупал каждый палец на предмет мозолей. Со стороны это выглядело так, будто он покупал раба на невольничьем рынке, а не знакомился с напарником.

Но даже при таких коротких, отрывистых касаниях процесс гайдинга не прерывался. Хан А завороженно следила за стремительно падающими цифрами на мониторе. А До Гук Ён, словно уже утратив всякий интерес, наконец убрал руки.

— Однако у нашего юного друга даже уши не проколоты. Да и куревом с алкоголем от тебя вроде не несет.

— У меня на такие глупости денег нет...

— А как насчет секса?

— Ч-что?!..

— Будешь таскаться по бабам или вести себя неподобающе — на порог нашего дома даже не надейся.

— ...

— Уж извини, но проблемных сопляков мы не держим.

Вон Се Джин, покрасневшая до такой степени, что казалось, у нее сейчас пар из ушей пойдет, снова бросила отчаянный взгляд на Хан А. Но Гук Ён снова безжалостно схватил ее за подбородок и развернул к себе. Уши горели огнем. Температура тела эспера всё ещё оставалась пугающе высокой.

Вскоре Гук Ён снова обнажил в усмешке белые зубы и легонько ткнул девчонку в грудь и живот. Это был небрежный тычок, просто чтобы проверить мышечный тонус, совершенно без применения силы, но Вон Се Джин всё равно испуганно вздрогнула.

— И запомни, дружок. В доме доктора Ли Хан А запрещено даже мастурбировать. Усек?

В конце концов, не выдержав этого цирка, Хан А недовольно поморщилась:

— Так, всё, заканчивай. Если официально объявят, что он твой гайд, начнется настоящий дурдом, так что мы могли бы стать для него надежным тылом. Вам всё равно теперь придется работать в связке, может, и вовсе до самой твоей пенсии рука об руку пройдете.

— А мне вот кажется, что дело совсем не в этом.

Гук Ён резко обернулся, и на его лице появилось странное, нечитаемое выражение.

— О чем ты? — Хан А непонимающе прищурилась.

— Ты тащишь его в дом не потому, что он мой гайд. А потому, что пока меня нет...

Улыбка мгновенно сползла с его лица. До Гук Ён снова смерил смазливое личико гайда тяжелым взглядом и глухо процедил:

— Это выглядит так, словно ты собралась сожительствовать с этим малолеткой.

— Что за... бред ты несешь?

— Как раз самое время.

В его голосе, который к концу фразы стал совсем тихим, прозвучало неуместное, глухое раздражение.

— Я-то уже вряд ли поправлюсь... А ты еще молодая. И прожили мы с тобой достаточно долго.

Гук Ён, всё это время сверливший ее взглядом, вдруг отвернулся и посмотрел в потолок. В его мутных глазах плескалась нескрываемая, тяжелая горечь. И всё же, словно силой загоняя эмоции обратно, он снова перевел взгляд на жену.

Хан А от такой неожиданной претензии просто лишилась дара речи. Как уж он истолковал это молчание — неизвестно, но его щека нервно дернулась.

И именно в этот момент его огромная рука с размаху вцепилась Вон Се Джин прямо промеж ног.

— А-а-ак!

Девчонка подпрыгнула и задергалась, как ужаленная, а Хан А, наконец придя в себя, тут же бросилась к ним. Она обеими руками вцепилась в запястье Гук Ёна, пытаясь оторвать его руку, но он даже не шелохнулся. Со скучающим, презрительным видом он небрежно сжал и разжал ладонь на промежности «мальчишки».

— М-да уж. Нашему другу придется о-очень много есть, — вынес он свой безжалостный вердикт ровным, лишенным даже тени насмешки тоном. Хан А в этот момент мысленно возблагодарила все силы за то, что догадалась засунуть туда рулон бинта.

Во взгляде Вон Се Джин, полном смертельной обиды, читалось явное: «Вот видите?! Я же говорила, что это необходимо!». Хан А на это ответить было нечего.

Похоже, в этот раз её муж слетел с катушек в совершенно ином смысле...