— Новость о том, что эспер S-ранга, до этого момента изолированный как пациент с критическим риском потери контроля, впервые вошел в стадию стабилизации, стала настоящей сенсацией. На фоне этих почти чудесных перемен всё внимание нации приковано к тому, как долго продлится эта «стабильность». Впрочем, одно ясно наверняка: он возвращается к нам живым!..

Хан А медленно моргнула.

Сколько же времени прошло с тех пор, как она в последний раз видела мужа в нормальной одежде? Последние слова телеведущего, казалось, всё еще негромким эхом звенели в ушах.

На Гук Ёне были самые обычные, ничем не примечательные штаны и футболка. Вот только из-за того, что его плечи и грудь были по-настоящему огромными, любая заурядная одежда сидела на нем совсем не заурядно.

Волосы, которых годами не касались ножницы, отросли почти до лопаток, а упрямый, открытый лоб казался высеченным из камня. В глазах, окончательно утративших болезненную бледность, теперь читалась лишь легкая, въевшаяся усталость.

В этот момент профессор Сон хлопнула в ладоши, привлекая внимание.

— Эспер До Гук Ён, вы ведь и сами прекрасно чувствуете состояние своего тела? Тем фоновым гайдингом, что мы провели, мы лишь едва-едва стабилизировали показатели.

— Да.

— Если в нынешнем состоянии вы сорветесь и примените слишком много силы, остатки энергетических волн глубоко осядут в организме. Чтобы грамотно от них избавиться, придется искать участки со слизистой, где наибольшее скопление нервных окончаний, и проводить гайдинг непосредственно там... Ротовая полость, носоглотка, а может, и того ниже...

«Ох», — профессор Сон всплеснула руками.

— В общем, имейте в виду. Использовать свои способности вам пока категорически запрещено. Так что на ближайшее время ваша единственная задача — просто благополучно добраться до дома. Да и что там может стрястись... За это время вы действительно через многое прошли.

Медицинский персонал, который последние три года изнывал от тревоги, выхаживая Гук Ёна, с облегчением зааплодировал. Какое-то время в палате звучали хлопки — в знак взаимной признательности и уважения.

До Гук Ён, словно смутившись, потер затылок и первым подошел к медработникам — к тем самым людям, которых еще недавно в приступах боли отшвыривал от себя, как кукол. Он жал руку каждому и почтительно кланялся.

— Спасибо вам. И простите меня за всё.

Даже эти скупые, короткие слова благодарности звучали искренне и весомо. Профессор Сон, с довольной улыбкой наблюдавшая за этой сценой, легонько пихнула Хан А локтем в бок.

— Доктор Ли, не мандражируешь?

— С чего бы?

Хан А повернула голову и увидела, что профессор смотрит на нее с весьма коварным прищуром.

— С того, что забираешь эспера До Гук Ёна домой. Вы ведь целую вечность толком не жили вместе. Когда у него начались первые симптомы, еще до изоляции, ему было где-то двадцать семь... Получается, тебе впервые предстоит жить под одной крышей с Гук Ёном, которому уже перевалило за тридцать, так?

«А ведь и правда...» — Хан А слегка приоткрыла рот.

Профессор Сон, не переставая лукаво улыбаться, многозначительно скосила глаза:

— Наша незаменимая доктор Ли Хан А. От интернатуры и вплоть до получения статуса специалиста ты ведь, кажется, вообще дома не ночевала? А эспер До Гук Ён как раз в то время был по уши занят реорганизацией Отряда по зачистке, так что у него это был самый загруженный период.

— ...

— Вот скажи честно, сколько дней вы с мужем по-настоящему провели вдвоем? За все десять лет брака хоть триста дней наберется?

Не найдясь с ответом, Хан А промолчала, а профессор Сон с улыбкой по-дружески толкнула ее плечом.

— Вы что, супруги по графику? Вы же ни разу толком не пожили нормальной, повседневной жизнью, разве нет?

— Ну... мы оба были слишком заняты.

— Эх вы, жуткие трудоголики. Выходит, это будет ваш второй медовый месяц.

— С чего вы вообще взяли...

Внезапно кожу необъяснимо закололо, и Хан А нахмурилась.

— Сама подумай. Тридцатилетний муж наверняка сильно отличается от того парня, за которого ты выходила, м?

— ...

— Хм-м. А ведь и правда. Теперь у вас есть и время, и свобода, да еще и «ребеночек», которого вам предстоит вместе растить...

Профессор Сон мельком стрельнула глазами в сторону Вон Се Джин, неловко переминавшейся поодаль. Хан А, решительно не понимая, куда та клонит, лишь молча выжидала, а профессор лишь прищурила глаза с залегшими под ними глубокими тенями.

— Короче, не будь ни в чем так уж уверена. И не расслабляйся.

Гук Ён, закончив пожимать руки, направился к ним. Руку, которую он подавал людям, он протягивал медленно, но выверенно.

Вот только момент, когда он эту руку отпускал, всегда запаздывал ровно на полтакта. Гук Ён разжимал пальцы лишь после того, как собеседник, почувствовав неловкость, начинал неуверенно тянуть ладонь на себя.

Из-за этого едва уловимого нюанса казалось, будто он сжимает чужую руку как-то по-особенному крепко и лично, отчего лица медсестер и врачей незаметно покрывались румянцем.

— По-моему, нашей доктору Ли Хан А тоже не мешало бы стать чуточку горячее, — шепнула профессор Сон с весьма двусмысленной интонацией.

Да с чего бы вдруг?

Категорически не согласная с этим замечанием, Хан А недовольно нахмурилась.

Вскоре подошедший вплотную муж, пожимая руку профессору Сон, бросил взгляд в сторону Хан А. Их глаза встретились.

Почувствовав почему-то нелепый укол совести, Хан А поспешно отвела взгляд, а профессор Сон тихо захихикала, подначивая ее за то, что она, оказывается, умеет смущаться.

— Ах да. Мы, конечно, сделали всё возможное, чтобы дата вашей выписки не просочилась в прессу, но репортеры уже выстроились живой очередью. Если проскользнете через подземную VIP-парковку, то сможете оторваться, но всё равно будьте начеку. Я там на твою машину наклеила стикер «Ребенок в салоне», так что веди аккуратнее, договорились?

— И где вы только видели таких здоровых младенцев? — холодно парировала Хан А.

Но в этот самый момент...

— Доктор Ли Хан А.

Она повернулась на звук голоса, глубоко проникающего в барабанные перепонки. Едва она успела перехватить его протянутую руку, как ее рывком притянули и стиснули в объятиях.

Руки, обвившие ее за спину и талию, налились такой стальной силой, что заныли ребра.

— ...

Гук Ён, уткнувшись лицом ей в шею, не проронил ни слова. Было слышно лишь его прерывистое, похожее на сдавленные всхлипы дыхание, да чувствовалось, как мелкой дрожью ходят его широкие, каменные плечи. Казалось, Хан А могла кожей ощутить всю ту лавину эмоций, которую этот огромный мужчина сейчас судорожно проглатывал.

Три года одиночной изоляции. Три года адских мук без гайда... А если считать с появления первых симптомов, то и вовсе пять лет.

Сцепив зубы, вытерпеть всё это... чтобы в итоге всё-таки дождаться такого дня... У Хан А предательски защипало в носу. Понизившийся, хрипловатый голос щекотал ключицу.

— Ли Хан А. Что ты хочешь сделать первым делом, когда мы приедем домой?

— Ну, сначала, наверное, придется устроить генеральную уборку.

— А потом?

— Надо будет всё хорошенько проветрить...

— Тогда первым делом вытряхни простыни. Я хочу лечь с тобой спать.

Услышав этот откровенный шепот прямо над ухом, Хан А вздрогнула и резко вскинула голову. Ее округлившиеся от шока глаза, видимо, показались ему забавными, потому что он коротко, тихо рассмеялся.

Только в этот миг до нее по-настоящему дошло, что она снова рядом с мужем. У Хан А почему-то мгновенно пересохло во рту, и она легонько стукнула его по предплечью, как бы отталкивая.

— Встань ровно. Надо снять с тебя ошейник.

Гук Ён послушно согнул колени, чтобы сравняться с ней в росте. Но даже так он казался огромным. Широченные плечи, мощная шея. Гук Ён, со своим обычно суровым лицом, сейчас лишь застенчиво приподнимал уголки губ.

Как только она отстегнула массивный блокиратор, профессор Сон как нельзя вовремя подошла и протянула им два одинаковых серебряных браслета.

— Раз уж к вам теперь будет приковано столько внимания, я подумала, что носить датчики на запястье будет куда эстетичнее, чем на шее. Поэтому заказала вам парные. Доктор Ли, ты тоже должна его носить не снимая, чтобы в любую секунду отслеживать показатели мужа. Эспер До Гук Ён, вас это устраивает?

— Вполне.

Когда он застенчиво согласился, профессор Сон издала протяжное, задумчивое: «Хм-м...».

— Вы в этом точно уверены, эспер До Гук Ён? Учтите, если наденете это... скрыть от жены вы не сможете ровным счетом ничего. Стоит вашему состоянию хоть на долю градуса отклониться от нормы, как оба браслета поднимут безжалостный вой.

— ...

— С медицинской точки зрения это, безусловно, идеальный вариант, но, скажем прямо, это означает полный конец вашей личной жизни. Именно поэтому многие эсперы наотрез отказываются их носить. Да и я, признаться, считаю, что наличие у супругов небольших секретов друг от друга лишь укрепляет брак...

Лицо профессора Сон становилось всё более серьезным.

— Так что, убедившись, что вы осознаете все риски, я спрошу еще раз. — Она бросила на Хан А странный, мимолетный взгляд. — Цифры — вещь упрямая. Они не умеют врать. Эспер До Гук Ён, отныне даже самые ничтожные всплески ваших эмоций и пульса будут как на ладони у вашей жены. Вы действительно готовы на это пойти?

— ...

— Доктору Ли Хан А совершенно не обязательно его надевать. Браслет могу носить я или ваш гайд. Так что решение исключительно за вами.

Гук Ён молчал. Он лишь раз беззвучно открыл и закрыл рот, и его лицо приобрело выражение человека, загнанного в угол и не знающего, что ответить.

Вон Се Джин, до этого топтавшаяся в стороне, незаметно подобралась поближе и принялась с нескрываемым любопытством разглядывать серебряные ободки.

В повисшей, звенящей тишине Хан А машинально погладила безымянный палец. Там, где когда-то было обручальное кольцо. Кольцо, которое она умудрилась потерять в какой-то из дней — она даже не помнила, когда именно.

И пока она рассеянно растирала пустующий сустав, Гук Ён, с непроницаемым, словно высеченным из камня лицом, забрал браслеты. Один он защелкнул на собственном запястье. А второй...

— Ай!..

Издав короткий писк, гайд вдруг оказалась притянута к нему. Гук Ён ловко застегнул второй браслет на тонком запястье Вон Се Джин.

Прямо на том месте, где бился пульс. Умный металл сам подогнал размер, и на миниатюрном экране мгновенно высветились стабильные зеленые цифры.

До Гук Ён, почесывая кончик брови, снова крепко перехватил руку девчонки. Притянув ее к себе так плотно, чтобы она не могла дернуться, он посмотрел прямо на Хан А.

Его глаза — свирепые, но в то же время пугающе открытые — медленно закрылись и снова распахнулись.

— Я сам позабочусь об этом, так что поехали домой.