1 - 23
Прошло два дня, а Ланиакея по-прежнему была занята сверх всякой меры.
— Ваше величество, по этому вопросу…
— Насчёт убранства главного дворца, а также дворца императрицы на следующий сезон…
— Когда вы назначите первый приём…
Не только в кабинете, но и когда она куда-нибудь шла, за Ланиакеей хвостом ходили министры и служащие дворцовых ведомств.
Прижимая к груди кипы бумаг, они умоляли её посмотреть их бумаги в первую очередь.
В другой раз Люси разом бы их остановила, но они цеплялись за Ланиакею так отчаянно, что даже Люси слегка растерялась перед их напором.
Даже по дороге в главный дворец Ланиакее пришлось выслушивать доклады и ставить подписи.
Поэтому, добравшись до главного дворца, она начисто забыла о том, как волновалась, что и как ей там придётся делать, и вздохнула с искренним облегчением.
— Спасена…
Те, кто ходил за ней весь день, у главного дворца не смели к ней приставать. Ведь главный дворец — владения императора Гипериона.
Глядя, как они, не решаясь идти дальше, топчутся на месте, Ланиакея снова ощутила, как быстро Гиперион прибрал к рукам дворец. И как далеко ей самой до него.
Ланиакея растянулась на кровати и медленно выдохнула. В груди всё ещё было тяжело, будто весь день на неё что-то давило.
Дел у императрицы не убавлялось, а, наоборот, становилось всё больше. Уже за то, что бывшая императрица справлялась со всем этим, её можно было уважать.
Конечно, бывшая императрица делала всё это не одна. У неё были фрейлины, которым она доверяла.
Не все фрейлины только и делают, что неотлучно находятся при императрице и прислуживают ей, как служанки.
Фрейлин у бывшей императрицы было двадцать. И каждая хорошо разбиралась в своём деле.
Одна знала законы империи, другая — её историю, третья владела иностранными языками, четвёртая была сильна в счетоводстве.
Они были руками и ногами императрицы. Императрице оставалось лишь принять окончательное решение по тому, что они подготовили.
Конечно, и это было непросто. Чтобы решить правильно, нужно не только знать больше, чем самые основы, но и иметь прозорливость, чтобы представить, к чему приведёт решение.
В этом бывшая императрица и правда была способной. Это Ланиакея признать могла.
— Эх…
Ланиакея снова протяжно вздохнула.
Она знала, как важно для Гипериона нынешнее время. Сейчас, когда он заново укрепляет пошатнувшуюся императорскую власть, любая мелочь может нанести серьёзный удар.
Помочь ему я, наверное, ничем не смогу.
Её ничему не учили, так что о великих делах нечего и думать.
А раз так, единственное, чем она может помочь Гипериону, — хоть немного навести порядок в неразберихе во внутреннем дворце и как можно скорее подарить ему наследника.
Ланиакея взглянула на часы. Вот-вот должна была прийти Джемма.
Вскоре Джемма точно в назначенное время постучала в дверь.
— Добрый день, ваше величество. Как вы себя чувствуете?
В первую встречу на ней было простое дорожное платье, а теперь она была в форменном платье придворного лекаря, с аккуратно убранными наверх волосами, и выглядела очень по-деловому.
Ланиакея снова заволновалась. Теперь ей по-настоящему стало ясно, что её и правда ждут уроки о том, что бывает ночью.
— Ничего не болит. Та… боль, как ты и говорила, прошла через день.
И правда, как обычная лёгкая боль в мышцах, неприятные ощущения внизу незаметно прошли.
— Рада слышать. Если позволите, может, сразу начнём занятие?
— Ах, подожди немного. Я только разберу вот это.
Ланиакея сложила на столе бумаги, лежавшие рядом.
Это могла бы сделать и Люси, но бумаги были очень важными, и лучше было заняться ими самой.
Джемма внимательно посмотрела на неё и спросила:
— Это всё вашему величеству нужно рассмотреть сегодня?
— Да. Многовато, правда? Его величество недавно взошёл на престол, и дел накопилось немало.
Лицо Джеммы просияло.
— Вот и прекрасно!
— А?
Глядя на сияющую Джемму, Ланиакея склонила голову набок. Чему Джемма так радуется, если у неё много бумаг?
— Для практики на сегодняшнем занятии лучше не придумаешь.
От этих слов Ланиакея понимала ещё меньше.
При чём тут бумаги и постель?
* * *
Несколько часов спустя.
— …
— …
Ланиакея и Гиперион сидели друг напротив друга на диване в кабинете, примыкавшем к спальне.
Только что супруги Энси, уходя, сказали им вот что:
«Ну а сегодня вам нужно просто спокойно побеседовать».
Таково было сегодняшнее задание.
Когда Джемма впервые заговорила о занятиях, Ланиакея судорожно сглотнула.
Ну вот и началось. Пусть будет неловко, но я буду стараться и учиться, чтобы в следующий раз всё непременно получилось!
Так она настроилась и собралась с духом, но Джемма заговорила совсем не о том, чего она ждала.
«Я слышала, вы с его величеством виделись не так уж часто. Что же вы знаете о нём самом и насколько хорошо? Что он любит, какие у него увлечения…»
«М-м…»
Ланиакея порылась в памяти.
С Гиперионом они почти не разговаривали. Только за обедом, да и то недолго. Ведь за столом он лишь молча слушал Ланиакею.
Поначалу она изо всех сил пыталась завязать разговор, но он никак не завязывался, и в конце концов Ланиакее тоже не оставалось ничего другого, как молча есть.
Она думала, что он хочет обедать в тишине и потому только слушает.
Поэтому ничего особенного она о нём не знала.
Когда она так и сказала, Джемма глубоко вздохнула.
«Ох уж этот его величество… Нет, я не хочу сказать, что что-то не так. Значит, для начала вам нужно стать ближе».
И Джемма вышла. Она посоветовала Ланиакее спокойно отдохнуть, пока не вернётся Гиперион, и та, просматривая бумаги, ждала его.
Когда стемнело и Гиперион прибыл в главный дворец, супруги Энси тут же перехватили его и чуть ли не силком привели в покои Ланиакеи.
И объявили им обоим, что сегодняшнее занятие таково:
«Для начала вам обоим нужно стать ближе друг к другу. Вы женаты уже три года, а знаете друг о друге слишком мало. Чем это отличается от того, чтобы лечь в постель с соседом?»
Ни один из них не нашёлся, что возразить Джемме. И оба были слегка потрясены.
Вот оно что. Если бы их не связывал брак, они были бы друг другу не ближе соседей.
Пока Джемма качала головой, Тамил добавил:
«Времени у вас ещё много, так что лучше не спешить с близостью, а двигаться постепенно».
От его слов у Ланиакеи кольнуло в груди.
Супруги Энси ничуть не сомневались, что императорская чета и дальше будет вместе. Это ведь само собой разумелось.
Ланиакея украдкой взглянула на Гипериона. Сказать прямо, что времени у них нет, было нельзя, но лучше бы Гиперион их поторопил. Она была уверена, что и он этого хочет.
Но Гиперион сказал совсем не то, чего она ждала.
«Согласен с вами. А то и правда — чем это отличается от близости с незнакомым человеком?»
Ланиакея подумала, что уж не настолько всё плохо, но вслух этого не сказала.
«Как вы и сказали, нам с императрицей лучше проводить больше времени вдвоём. На сегодня можете идти».
После этого Джемма и Тамил, пожелав им спокойной ночи, удалились. Только перед уходом оба что-то шепнули Гипериону.
Что они ему сказали?
Ланиакея теребила пальцы и думала. Что же нужно делать, чтобы держаться непринуждённо?
В этот момент Гиперион заговорил с ней:
— Как вы себя чувствуете?
— А, хорошо.
Растерявшись от неожиданного вопроса, Ланиакея неловко дёрнулась. И задела рукой стопку бумаг, лежавшую на столике.
Стопка завалилась набок, и листы разлетелись во все стороны.
Она поспешно принялась их собирать, а Гиперион наклонился и поднял бумаги, упавшие рядом с ним.
Быстро пробежав их глазами, он спросил:
— С выбором фрейлин какие-то затруднения?
— А, это…
Ланиакея решила, что сейчас он упрекнёт её — до сих пор не выбрала фрейлин? — и голос её стал совсем тихим.
— Стыдно признаться, но я ещё не во всех семьях империи разобралась…
Она думала, что услышит, как он цокает языком. Но…
— Тогда позволите мне помочь? — вопреки её ожиданиям, очень ласково спросил он.
И даже как будто обрадовался.
