Контент удален!

— !..

Поражённый внезапным поступком Ланиакеи и тем, что творилось с чашкой, Гиперион уставился на неё.

Только что перед ним стояла самая обычная чашка. Он почти к ней не притрагивался — слишком много нужно было объяснить.

Он точно помнил: пока Ланиакея её не взяла, в ней был только прозрачный коричневатый чай.

А теперь чашка в её руке позвякивала, будто внутри что-то было, и над ней то и дело подскакивали брызги.

Раз вокруг ещё и разливалось мягкое сияние, она, без сомнения, призвала духа.

Но… Малёк?

— Неужели дух…

— Да, позвольте представить. Это дух воды, Малёк.

Ланиакея вложила чашку Гипериону в руки.

И он увидел, как в чае неторопливо плавает маленькая рыбка. Чашка в руке ещё была тёплой. Да и в ней, без сомнения, был чай.

И в этом чае — довольная собой рыбёшка?

— Малёк любит чай. А вино ещё больше.

Едва Ланиакея договорила, Малёк легонько ударил хвостом по воде. Подлетевшие брызги сложились над чашкой в какую-то фигуру.

В кулак с поднятым большим пальцем.

Будто Малёк хотел сказать, что чай — лучше не бывает. Гиперион ошеломлённо смотрел на фигуру из брызг, которую соорудил Малёк.

— Призвать его можно в любую жидкость, кроме крови. Вернее, не то чтобы нельзя, а не следует. Если призвать его в кровь, он, скорее всего, потеряет разум и превратится в падшего духа…

— Вы пробовали?

— Что?

— Вы так говорите, будто хорошо знаете.

— Ну… просто в детстве у меня пошла носом кровь, и я случайно позвала…

Тут Малёк снова сильно ударил хвостом по воде. Брызги чая упали Гипериону на тыльную сторону ладони, и разговор прервался.

Вскоре капли на руке Гипериона медленно задвигались и сложились в слово.

«Сахару».

— Этот дух любит сладкое?

Вместо ответа Ланиакея взяла сахарницу и высыпала сахар в чашку. Над чашкой тут же появились ещё пять кулачков с поднятым большим пальцем.

Отлично. Отлично. Отлично. Отлично. Отлично.

Было ясно как день: Малёк в полном восторге.

И не только это было ясно. Малёк радостно глотал сахар, оседавший на дно чашки.

Пока Гиперион с любопытством разглядывал Малька, Ланиакея облегчённо выдохнула. Казалось, он совсем забыл о недавнем вопросе.

Глядя на Малька в чашке, она подумала: «Спасибо, что выручил».

Рядом с чашкой тут же затанцевала крошечная капелька.

Будто отмахивалась: да ладно, было бы за что.

Гиперион долго смотрел на Малька, как ни в чём не бывало плававшего в чае, полном сахара, а потом снова спросил:

— Когда зовёте, он всегда вот так появляется?

— Обычно да. Но изредка не появляется. Это бывает, если он очень устал или поблизости король духов или высший дух. Если рядом слишком сильное существо, его, скорее всего, поглотит, вот он и не приходит.

— Король духов?

— Ах, в Приатре сёстры порой их призывали.

Когда разговор перешёл на духов, Ланиакея заговорила чуть быстрее.

Духи были одной из немногих вещей, в которых она разбиралась лучше других в империи.

Раз уж её тайну — что она может призывать духов и за пределами Приатры — раскрыли, особо скрывать от Гипериона ей было нечего.

Ланиакея с увлечением рассказывала ему. О видах духов, о том, как у них всё устроено, о способах призыва и прочем.

Никому до этого просто не было дела, но в Приатре всё это вовсе не считалось великой тайной.

— Значит, высшего и младшего духа одновременно призвать нельзя.

— Не то чтобы совсем невозможно. Но для этого приходится на время нарушить порядок мира, и тело призывающего не выдерживает. Бывало, что кто-то после неудачной попытки больше никогда не мог призвать духов, поэтому без нужды так не делают.

Сказав это, Ланиакея заморгала и, прикрыв рот ладонью, тихонько зевнула.

— Устали?

— Ах, я так увлеклась, что слишком долго держу Малька здесь. Пока дух призван, у призывающего всё время уходят силы.

В тот же миг Гиперион грозно уставился в чашку. Даже Малёк, лакомившийся сахаром, испугался этой жуткой силы, всплыл на поверхность и захлопал ртом.

Над чашкой появилась капелька в форме вопросительного знака. Видимо, Малёк спрашивал, что случилось.

— Достаточно. Можете его отпустить.

Ланиакея кивнула.

— Спасибо, что пришёл. Я так рада была тебя видеть. А остальные друзья как поживают?

Капли над чашкой превратились в птичку. Значит, недавно Малёк виделся с Воробьём. Ланиакея вздохнула:

— Передай Воробью, чтобы он, пожалуйста, выражался приличнее. А ты ни в коем случае не нахватайся от него. Понял?

Малёк вильнул хвостом. Мол, понял.

Пока Ланиакея с сомнением глядела на него, Малёк повернулся к Гипериону и снова плеснул ему на руку.

«Сахару».

Требовал он так уверенно, будто пришёл забрать то, что отдавал на хранение.

На этот раз Гиперион опрокинул в чашку всю сахарницу. Раздался восторженный плеск: Малёк барахтался от счастья. Посторонний решил бы, что рыбка тонет, погребённая под сахаром.

Втянув сахар со дна, Малёк со звонким плеском выпрыгнул из чашки. Казалось, сейчас он упадёт обратно, но Малёк вдруг исчез.

Гиперион задумчиво посмотрел на чашку и поднёс её к губам.

Сделав глоток, он почувствовал обычный вкус чая. Ни сладости от насыпанного сахара, ни запаха тины, какой должен был бы остаться после того, как в чае долго плавала речная рыбка.

Когда он поставил чашку, Ланиакея рассмеялась.

— Что такое?

— В детстве я сделала то же самое. Малёк тогда ворчал, что я даже сахару в чай не кладу, и я насыпала сахара больше, чем вмещала чашка.

А когда Малёк ушёл, она из любопытства потихоньку отпила того чая. Кто бы мог подумать, что Гиперион, всегда такой точный и безупречный, поступит так же, как она в детстве.

Посмеиваясь, Ланиакея села на диван. Оттого что она держала духа дольше обычного, на неё навалилась усталость.

— Тот воробей, что я видел, — дух ветра, вы говорили. А как выглядят остальные духи?

— М-м, дух земли, с которым я дружу больше всех, — это крот, а дух огня похож на светлячка. А, и с ними не так, как с Воробьём или Мальком: ничего необычного в том, как они изъясняются, нет.

— Вы сказали, что в детстве сделали то же самое. С каких пор вы дружите с духами?

— Ну…

Ланиакея рассказала, как впервые призвала Крота.

Разумеется, умолчав о том, что сёстры бросили её одну. Ему незачем было это знать, да и рассказывать ей не хотелось.

Рассказывая, Ланиакея начала клевать носом.

Дело, над которым она долго ломала голову, наконец разрешилось, а потом они с Гиперионом ужинали и всё время разговаривали. Да ещё и Малька она давно не призывала. Немудрено, что её разморило и стало клонить в сон.

Когда Ланиакея в полусне откинулась на диванные подушки, Гиперион встал со своего места напротив и подошёл к ней.

— Ваше величество?

Произнося это, она снова тихонько зевнула. Ей не было неприятно, что Гиперион рядом. Просто стало любопытно, почему он вдруг подсел к ней.

— Дело в том, что сегодня супруги Энси перед уходом дали мне одно задание. Точнее, это, пожалуй, практика.

Практика? Разве практика — это не сам наш разговор?

— Если вы не против, дайте мне руку.

Ничего сложного. Ланиакея протянула ему руку. Сонные глаза не заметили, как в этот миг уголки губ Гипериона поползли вверх.

— А мне… что нужно делать? — медленно моргая, переспросила Ланиакея, и Гиперион ласково ответил:

— Просто расслабьтесь. А можно мне немного погладить вашу руку?

Ланиакея медленно кивнула.

Он ведь и так держит меня за руку. Мы уже и не такое делали — что уж тут.

Отдав одну руку Гипериону, Ланиакея удобно откинулась на подушки.

Вскоре, когда она закрыла глаза, её дыхание стало ровным.

Гиперион, приглядываясь к спящей, осторожно переплёл свои пальцы с её пальцами. Ощущая тепло прижатых друг к другу ладоней, он тихо выдохнул.

По правде говоря, Тамил дал ему отдельное задание.

◆ ◇ ◆ ◇ ◆

Спасибо, что дочитали!

Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/perepisat-brachnyy-kontrakt-46863b

Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab