1 - 29
Ланиакея изумлённо поднялась с места.
Три служанки, пыхтя, водрузили букет на её письменный стол.
Унылый стол, только что заваленный бумагами, мгновенно превратился в цветник.
Цветы, видно, срезали совсем недавно: кабинет наполнился свежим запахом срезанной зелени и сладким цветочным ароматом. Таким пышным, что стоило его вдохнуть — и сама собой появлялась улыбка.
Среди множества цветов лежал маленький золотой конверт.
Поняв, что это письмо от императора, Ланиакея поспешно взяла его и заглянула внутрь.
«Хорошо ли вам спалось? Утром меня ждали срочные дела, и мне не давало покоя, что я ушёл, не попрощавшись. Мне показалось, что в платье вам тесно, и я сам вас переодел. Посылаю вам эти цветы в надежде, что вы простите мне эту вольность. Буду ждать следующей ночи».
Письмо было недлинным и без единого нескромного слова, но Ланиакея покраснела и торопливо убрала его в ящик.
Так это его величество меня переодел?
Этим утром, открыв глаза, Ланиакея обнаружила, что лежит в постели. Рядом никого не ощущалось; она обернулась и увидела пустое место возле себя.
Она приподнялась и провела рукой по постели рядом — та была холодной. Значит, Гиперион либо не оставался, либо ушёл рано.
От этого Ланиакее стало как-то не по себе.
Они ещё не привыкли друг к другу, так что, наверное, следовало бы почувствовать облегчение, — но внутри вдруг поднялось странное чувство: то ли обида, то ли сожаление.
Судя по слегка смятой простыне, он всё-таки был рядом.
Пытаясь вспомнить, когда же она вообще добралась до кровати, Ланиакея вдруг заметила, что на ней ночная сорочка.
Когда я успела переодеться?
Ни того, как она легла в постель, ни того, как переоделась, она не помнила. Видно, вчера она спала очень крепко.
А оказывается, переоделась она не сама — её переодел Гиперион.
Ланиакея посмотрела на окно.
Его что, закрыли? Почему так жарко?
Казалось бы, после того, что между ними было, что за беда, если он её переодел, — но почему-то именно это смущало Ланиакею ещё сильнее.
Воображение Ланиакеи уже собиралось нарисовать эту картину во всех подробностях, когда она вдруг почувствовала на себе взгляды.
Надо же было так задуматься, чтобы на миг забыть, что на неё смотрит столько глаз.
— Гм, гм.
Ланиакея положила письмо рядом с букетом и как ни в чём не бывало посмотрела на кандидаток.
— Прошу прощения. Продолжим знакомство. Кто следующая?
— Ах, я…
Женщина, стоявшая рядом с Челсией, торопливо начала представляться.
Ещё недавно кандидатки внимательно прислушались бы к тому, что рассказывает о себе соперница и будущая сослуживица, но сейчас их взгляды были прикованы не к новенькой, а к букету на столе.
Сейчас одна из вещей, которые не давали покоя всему дворцу, — какие отношения у императора с императрицей.
Едва вернувшись во дворец, император привёл с собой всех своих рыцарей с границы и заполнил ими всю императорскую гвардию.
Даже сторонники бывшей императрицы не могли и помыслить о том, чтобы свергнуть его: других наследников, кроме Гипериона, не осталось.
Но с императрицей дело обстояло иначе.
Разве не умоляли Гипериона даже его собственные сторонники развестись с нынешней императрицей и взять новую, от которой будет толк?
А раз так, то, разумеется, и сторонники бывшей императрицы метили на место императрицы.
Все знали, какие богатства за долгие годы скопили многие семьи благодаря бывшей императрице.
К тому же сейчас император только взошёл на престол и занят тем, чтобы навести порядок во дворце, но, покончив с самым срочным, он наверняка возьмётся за сторонников бывшей императрицы.
И попытается вернуть то, что они за последние десятки лет растащили в сговоре с императрицей. Поэтому кое-кто уже пытался переправить своё состояние за границу.
Но это было под силу лишь тем, у кого состояние было пустяковым.
Безопаснее и богаче империи на континенте страны нет. Так что вместо того, чтобы спешно распродавать имущество и прятать его в других краях, лучше найти способ продлить былое величие.
И способ, разумеется, они видели в императрице.
Одна честолюбивая красавица, посаженная на это место, принесла их семьям огромное богатство и почёт.
Если удастся повторить это ещё раз, они укоренятся ещё прочнее и станут самой империей.
К тому же нынешняя императрица совершенно бессильна. Даже когда она стала императрицей, её родина, Приатра, не прислала ни одного посланника. Будто она больше не принадлежала Приатре.
Раз она стала императрицей, посольство ради выгоды для своей страны должно было приехать само собой, — а Приатра так резко провела черту.
Может, Приатра знала, что она долго не продержится, и заранее порвала с ней всякие связи?
Как бы то ни было, они убедились, что родина императрицы ничего не предпримет, и теперь им оставалось выяснить лишь одно.
Какие отношения у императора с императрицей.
Насколько им было известно, за все годы брака ничего особенного между супругами не было. Несколько обедов в год, только и всего. И император каждый раз надолго не задерживался, сразу уезжал из дворца. Так что ничего такого, верно, и не было.
Поэтому все поспешно принялись подыскивать в своих семьях ту, кого можно было бы возвести в императрицы.
Но как раз тогда пришла весть от их людей во дворце: император и императрица провели ночь вместе в главном дворце.
Правда, ночью туда кто-то спешно прошёл, а дальше охрана была такая строгая, что больше ничего узнать не удалось.
От этого известия знать из партии бывшей императрицы встревожилась.
Императрица, у которой ни силы, ни особой близости с нынешним императором, — та, кого, как они думали, вот-вот вышвырнут, — разделила с ним ложе?
Это нам ни к чему.
Первого наследника императору во что бы то ни стало должна родить женщина, которую поддерживают они. Тогда, случись что, перевес будет решительно на их стороне.
И как раз в это время императрица созвала кандидаток во фрейлины.
Челсию прислали они. По правде говоря, никто не рассчитывал, что она станет императрицей.
Задача Челсии была в том, чтобы, находясь при нынешней императрице, выяснить, насколько близки её отношения с императором, и заодно узнать, какая знать с ней общается.
Если Челсия сумеет пленить императора, тем лучше.
Поэтому ей пообещали поддержку: мол, получится — дерзай. Челсия, разумеется, понимала их замысел и потому явилась во дворец даже с некоторым вызовом.
Вертеть такой, как она, — проще простого.
Челсия несколько раз беседовала с Ланиакеей, ещё когда та была супругой принца.
Красива — но и только. В имперском свете не разбирается, да и не из богатой страны, чтобы скупать диковинки.
И руку дружбы ни другим супругам принцев, ни таким столпам света, как Челсия, не протягивала.
А главное, прежняя императрица с какого-то времени её очень невзлюбила.
Поэтому никто и словом с ней не обмолвился. Да и Ланиакея сидела взаперти в своём малом дворце и не показывалась. Потому-то знакомых среди знати у неё было и того меньше.
Такая женщина ни за что не удержится на столь важном месте, как место императрицы.
Император наверняка тоже это понимает.
То, что они разделили ложе, ещё ничего не значит. Всё-таки она красива, и императору, наверное, хоть раз захотелось переспать с женщиной, три года считавшейся его женой.
Но, переспав с ней несколько раз, он в конце концов оставит красавицу для забав, а место императрицы отдаст той, что принесёт ему выгоду.
В этом она нисколько не сомневалась, — но едва войдя, увидела невиданный по размеру букет.
Стоило на него взглянуть, и было ясно: его не собрали кое-как по небрежному приказу. Наверняка император сам подробно распорядился обо всём.
Насколько я знаю, у императора дел невпроворот.
Все знали, что секретари из ведомств, приписанные к самому императору, стонут от работы. Он только взошёл на престол, так что дел, разумеется, было много.
Но император Гиперион выходил далеко за пределы того, что обычные люди считают возможным.
С пугающей скоростью он разбирался с важными делами и при этом безжалостно гонял всех вокруг.
Те, кто поступил к нему на службу в надежде что-нибудь провернуть, пришли в отчаяние.
В этом урагане дел им не то что скрыть былые злоупотребления — они собственными руками передавали императору даже то, что было давно похоронено.
Как бы то ни было, во дворце императора в последнее время свет не гас ни днём ни ночью, так что его даже прозвали дворцовым маяком.
И вот вчера снова пришла весть, что император и императрица уснули вместе в главном дворце.
Может, ошибка? — думала она, но теперь, когда она видела букет и императрицу, покрасневшую над письмом, всё стало ясно.
Они явно пылают друг к другу страстью!
Челсия забеспокоилась. Похоже, действовать нужно было быстрее.
— Все представились. Хорошо. Теперь я задам вам всем несколько вопросов.
Услышав слова Ланиакеи, Челсия выпрямилась. Пока что главное — стать фрейлиной, а уж потом думать дальше.
