Как только машина остановилась, Чэ И подошла ближе и, слегка наклонившись к открытому окну, сухо произнесла:
— Вынуждена просить прощения за причинённые неудобства.
— Мне всё равно по пути.
Ни грамма эмоций. Словно и не было того поцелуя пару дней назад.
Не умею я делать вид, что ничего не было.
А сам отлично справляется.
Ну, раз так, то и я смогу.
— Вы сказали, у вас тут встреча?
Кивок.
— Высадите меня у фермерского рынка и поезжайте по своим делам. Обратно я доберусь сама.
Он долго и пристально смотрел на неё, а затем усмехнулся. Чэ И нахмурилась.
— Чего смеётесь?
Его глаза весело блеснули.
— Вы так говорите... что кажетесь хорошей.
Чэ И замерла от возмущения.
Ах вот как! Значит, мы теперь этими словами разбрасываемся?
— Послушайте...
Заметив боковым зрением какое-то движение, Чэ И осеклась и обернулась. Подбежавшая Ю Гён протянула ей термокружку, активно артикулируя:
— Чэ И! Чэ И! Забыла!
— А.
Ю Гён поцокала языком.
— Что у тебя за вкусы такие? Кофе и есть кофе. В городе куча кофеен, зайдёшь да купишь.
— Сложно найти кофе, который мне нравится.
— Ладно, садись быстрее.
Когда Чэ И села на пассажирское сиденье, Ю Гён прильнула к окну и обратилась к До Джуну:
— Майор, доверяю её вам на сегодня. Если она начнёт показывать характер, не обращайте внимания, просто присмотрите за ней.
Чэ И возмущённо вытаращила глаза.
— Я что, маленькая? Идите уже работайте!
— Район для тебя незнакомый. Одна не шастай, держись майора Кана. И помни: нам нельзя ввязываться в неприятности!
Отвернувшись от До Джуна, Чэ И свирепо зыркнула на Ю Гён.
— Директор. Прекратите!
— Ладно-ладно. Хорошей поездки. Спасибо, майор!
Когда Ю Гён отступила от машины, Чэ И украдкой взглянула на майора. Уголки его губ были чуть приподняты.
Ох уж эта Мун Ю Гён... с ума меня сведёт.
***
Джип остановился на тихой улочке неподалёку от рынка. Машин и людей было так много, что подъехать ближе оказалось невозможно.
До Джун посмотрел на часы, затем на неё.
— Сейчас 09:27. Расходимся по делам и ровно в 12:00 встречаемся у входа. Договорились?
— Да. Без проблем.
Он указал налево.
— Если пойдёте прямо по этой улице, увидите статую белого медведя. Встречаемся возле неё. Ровно в 12:00.
Сразу видно — военный. Помешан на пунктуальности.
Чэ И кивнула.
— Поняла. Двенадцать ноль-ноль. Статуя белого медведя.
— Далеко от рынка не отходите, и если что-то случится — звоните.
Чэ И недовольно поморщилась.
Всё из-за Мун Ю Гён. Расписала меня перед ним как ребёнка малого...
— Не волнуйтесь. Неприятностей не будет.
Резко ответив, она потянула ручку двери, но вдруг обернулась.
— Вы ведь пообедаете перед отъездом?
— Если вы этого хотите.
Это ещё что значит? Будто у меня есть причины не хотеть? Или его всё ещё волнует тот разговор?
Давайте найдём способ... это решить.
А может, он ляпнул это не подумав. Сидит тут, невозмутимый как скала.
Чэ И нацепила на лицо преувеличенно радостную улыбку и спросила:
— Если у вас будет время, я бы с удовольствием пообедала перед отъездом. Что здесь вкусного готовят?
— Камчатский краб нравится?
Краб? Тот здоровенный? Ах да, мы же на Аляске.
Чэ И активно закивала.
— Конечно!
Говорят, у человека три базовые потребности: сон, еда и секс.
Для меня на первом месте еда. Потом сон.
Секс и прочие глупости можно и проигнорировать.
Что бы там ни было между мной и этим мужчиной, всё решит хорошая еда.
Широко улыбнувшись, Чэ И повторила:
— Я обожаю камчатских крабов!
***
Открыв стеклянную дверь кафе, До Джун сразу направился к окну с правой стороны. Как только он подошёл к столику, сидевший там Ричард оторвался от поедания панкейков и поднял голову.
— [Эй, Свитмен.]
До Джун сел напротив и окинул взглядом стол, уставленный едой.
Там были не только панкейки, но и кофе, кусок торта и даже омлет.
— [Это завтрак или обед?]
— [Это бранч.]
Ричард ухмыльнулся и спросил:
— [Ты же уже завтракал? Армейское расписание никто не отменял.]
До Джун кивнул. И, когда подошёл официант, заказал кофе.
— [Попробуй. Панкейки тут отличные.]
Ричард придвинул к нему тарелку, но До Джун покачал головой.
— [У меня впереди обед.]
— [Да? С кем? С девушкой? Не-е-ет, человек, который скоро улетает в Корею, не стал бы заводить здесь девушку. Ну и как тебе? Рад возвращению на родину?]
— [Ни тепло ни холодно.]
Когда принесли кофе, До Джун поднял чашку и сделал глоток.
— [Недавно виделся с подполковником Майклом, он был в шоке, узнав, что ты уезжаешь. Думал, ты осядешь здесь навсегда. Всем ясно, что с твоими заслугами в ВВС США у тебя бы карьера в гору пошла. И отказаться от такого блестящего будущего ради возвращения в Корею... Это неожиданно. И для меня тоже.]
— [Срок моей стажировки здесь составлял пять лет.]
— [Да. Я знаю, что ты человек долга. На самом деле, кто бы что ни думал, я всегда знал, что ты вернёшься. Ты ведь патриот.]
— [Я просто выполняю свой долг.]
— [Долг... В наше время деньги решают всё. И долг, и честь отступают перед деньгами. Люди готовы убить боевого товарища, если за это хорошо заплатят.]
До Джун прищурился.
— [К чему ты клонишь?]
Ричард огляделся по сторонам и подался вперёд:
— [Свитмен. У меня к тебе огромная просьба. Как насчёт того, чтобы напоследок сделать доброе дело для ВВС США?]
Видя серьёзное лицо Ричарда, До Джун слегка сузил глаза.
Фермерский рынок чем-то напоминал корейскую улицу Инсадон. По обеим сторонам выстроились ряды лотков с сувенирами, всякой всячиной и едой. Единственное отличие — плотная толпа вокруг состояла отнюдь не из корейцев.
Морковь и репа с зелёной ботвой выглядели непривычно, а вот огурцы, тыквы и помидоры оказались точно такими же, как на родине.
Для Чэ И это был первый выход в свет за долгое время, да ещё и экзотический рынок Аляски — она бродила от прилавка к прилавку как заворожённая, совершенно потеряв счёт времени. Как и советовала Ю Гён, девушка купила пару сувениров ручной работы, сделанных местными жителями. Декоративная статуэтка и настенный гобелен точно понравятся директору.
Быстро управившись с покупками для коллег, Чэ И купила пирог, откусила кусок и... случайно бросив взгляд на часы, обомлела.
Встречаемся возле неё. Ровно в 12:00.
Пунктуальность для военных — это закон и привычка.
Схватив пакет с покупками, Чэ И бросилась в обратную сторону.
Иду правильно, значит, скоро должен показаться белый медведь.
Снова взглянув на часы, показывавшие без пяти двенадцать, Чэ И прибавила шагу.
***
До Джун стоял под деревом неподалёку от статуи белого медведя.
Без пяти двенадцать.
Он смотрел в сторону рынка, выискивая в толпе Хан Чэ И, и в голове всплыл недавний разговор с Ричардом.
— [В последнее время на чёрный рынок стали утекать запчасти для истребителей. Откуда они берутся — неизвестно, но разведка уверена, что с базы Эйлсон. А на самой базе, судя по всему, даже не подозревают о пропаже.]
— [Подмена?]
— [Именно. Кто-то заменяет оригинальные запчасти на поддельный брак. Поэтому наша разведка воспринимает эту проблему как критическую. Если истребитель потерпит крушение из-за фальшивой детали — это не только колоссальные финансовые убытки. Это смерть пилота, а в случае падения на жилой район — гибель гражданских. Мы планировали копнуть глубже и выйти на верхушку, но у этих ребят мощная крыша, так что это непросто.]
— [А мне ты это рассказываешь зачем?]
— [Мы не знаем, кому можно доверять на базе Эйлсон. А ты теперь перешёл в подчинение ВВС Кореи и не зависишь от американского командования. И, насколько мне известно, ты самый надёжный военный на свете. Я надеюсь, ты знаешь кого-то из генералов, кто сможет остановить этот беспредел, пока не случилась катастрофа.]
— [И что вам удалось узнать?]
— [Мы вычислили подозреваемых и собрали доказательства. Сейчас я скину тебе сообщение — это список тех, кто, по нашим данным, выносит детали с базы.]
До Джун ещё раз открыл сообщение Ричарда.
Три имени и их эскадрильи.
Задумавшись, До Джун вдруг поднял глаза.
К нему бежала девушка. Яркая улыбка, огромный пакет в руках — её лицо было озарено солнечным светом.
До Джун убрал телефон в карман. И решительным шагом направился ей навстречу.
Она остановилась. Её раскрасневшееся лицо светилось радостной улыбкой, обращённой прямо к нему.
В этот момент его сердце замерло на пару секунд, а затем забилось ровнее.
До Джун нахмурился. И вовсе не от слепящего солнца.
Ещё прохладный ветер растрепал её длинные волосы, и солнечные лучи заиграли в них золотыми искрами. Это было ослепительно красиво — как лучи солнца, пробивающиеся сквозь облака во время полёта в ясный день.
Все эти дни, стоило ему только подумать о ней, внутри начинало твориться нечто странное. И теперь это чувство стало до боли знакомым.
Сначала низ живота стягивало тугим узлом, затем всё внутри вспыхивало жаром, а потом это чувство разрасталось так, что перехватывало дыхание.
Увидев её нежную улыбку, До Джун понял: то, что он с таким трудом сдерживал, только что сорвалось с цепи.
Разум отступил на задний план, а все усилия, приложенные ради контроля, пошли прахом.
До Джун сделал шаг к ней. Глаза девушки изумлённо расширились. Он протянул руки, обхватил её раскрасневшиеся от бега щёки и наклонился.
Она поняла это в то же мгновение, как их губы соприкоснулись.
В железном самоконтроле Кан До Джуна, которым он всегда славился, появилась первая брешь.
