Контент удален!

Попрощавшись с Председателем Каном и выйдя из кабинета, До Джун нос к носу столкнулся с мадам Ли, которая как раз выходила из кухни. Лицо этой женщины средних лет, полное холодного достоинства, являло собой разительный контраст с обликом известной актрисы Го Хэ Ён.

— Уходишь?

— Да.

Ответив коротко, До Джун собирался пройти мимо, но в кармане завибрировал телефон. Он остановился.

[До Джун. Мать приехала. Сейчас заходит.]

В сообщении Чон У сквозила явная паника. Едва лицо До Джуна напряглось, в холл вбежал сотрудник службы безопасности. Проскочив мимо него, охранник бросился прямо к директору Кану, который только что вышел из кабинета.

— Господин директор. Приехала Го Хэ Ён.

Словно в подтверждение его слов, входная дверь с грохотом распахнулась. В холл ворвалась роскошно одетая женщина, а следом за ней ввалилась толпа охранников.

— Пустите! Уберите руки! Я пришла к сыну! — истошно кричала она, отбиваясь от охраны. Заметив До Джуна, она картинно ахнула и тут же расплылась в широкой улыбке: — Сынок!

Взгляд До Джуна заледенел.

Только сейчас он в полной мере осознал, что вернулся. Прошлое, от которого он успешно прятался целых пять лет, внезапно обрушилось на него сокрушительным ливнем.

— До Джун, — женщина шагнула к нему, но сын развернулся и направился к выходу.

Её лицо светилось такой радостью, будто в мире не было ничего дороже этой встречи. В глазах даже заблестели слёзы безмерного счастья при виде «горячо любимого» сына.

До Джун криво усмехнулся.

Вся её жизнь была сплошным лицемерием и фальшью. Го Хэ Ён столько лет проработала актрисой, что подобная сцена не стоила ей ровным счётом никаких усилий.

Он прошёл мимо, даже не взглянув на неё. Игнорируя застывшую от такого приёма мать, До Джун шагнул к дверям. В этот момент за спиной раздался оглушительный рёв:

— Да как ты смеешь являться в мой дом?!

Громоподобный голос Председателя Кана, казалось, сотряс саму крышу.

— Вышвырните эту тварь вон! Немедленно!

***

До Джуну не было никакого дела до разразившейся в доме войны. Он вышел через парадную дверь и направился прямо к воротам. Ждавший его Чон У поспешил навстречу.

— Ты как? Обошлось?

Не успел он договорить, как из-за ворот донёсся пронзительный визг:

— Пустите! Я сказала, уберите свои грязные руки!

Охранники буквально вытаскивали упирающуюся Хэ Ён на улицу. Она залепила пощёчину тому, кто держал её за руку, и пнула того, кто преградил ей путь. Откуда в таком хрупком теле бралось столько силы, что здоровенные, накачанные мужики отлетали в стороны?

— Вы хоть знаете, кто я?! Я актриса национального масштаба! Попробуйте только оставить на мне хоть одну царапину!

После этих истеричных воплей охранники всё-таки её отпустили. Женщина тут же снова завизжала:

— Ублюдки! Я вас всех засужу!

Видимо, сказались годы актёрской практики: голос, идущий из самых низов живота, звучал на редкость мощно.

— Хватит.

Ледяной тон прорезал воцарившийся хаос. Все разом замерли. А затем одновременно повернули головы.

Во взгляде До Джуна, холодном и остром, как бритва, таилась подавляющая сила. В этих непроницаемых глазах зловеще мерцало синее пламя.

Хэ Ён грубо оттолкнула стоящего рядом охранника, одёрнула одежду и пригладила растрепавшиеся волосы. Она подняла голову и встретилась со спокойным взглядом сына. Взглядом, в котором не было абсолютно ничего. И оттого он пугал ещё сильнее.

В нём не было ни презрения, с каким смотрел на неё Председатель Кан, ни отвращения, с каким взирал на неё, как на грязный мусор, директор Кан. Сын просто смотрел. Молча.

Как бы блестяще она ни играла роль любящей матери или несчастной женщины, чью жизнь растоптали чеболи, этот мальчишка всё знал. Он был единственным человеком в мире, видевшим её насквозь.

Взгляд До Джуна, устремлённый на неё, был совершенно бесцветным. Словно она была для него пустым местом.

Хэ Ён вздёрнула подбородок.

С какой стати я для тебя — пустое место? Я мать, которая дала тебе жизнь.

— Бабушка ждёт. Поужинаем в деревне Ачи.

Бросив эту фразу так ледяно, словно мгновение назад она и не билась в истерике, Хэ Ён круто развернулась и зашагала к небрежно припаркованной машине. Она распахнула дверцу новенького оранжевого спорткара и села за руль. Нацепив солнцезащитные очки, закрывавшие пол-лица, она завела двигатель, тут же отпустила тормоз и вдавила педаль газа.

Вз-з-з! Мощный автомобиль с рёвом сорвался с места.

— Поедешь в деревню Ачи? — спросил Чон У.

До Джун покачал головой:

— Нет.

До Джун сел в машину, и Чон У поспешно запрыгнул на водительское сиденье.

***

Если долго петлять по узким улочкам, свернув с широкого проспекта, можно наткнуться на переулок с ресторанчиками, специализирующимися на жареных кишках. К пяти часам вечера в этот проулок, где едва могли разойтись четверо идущих в ряд людей, плотными рядами выставляют зелёные пластиковые столы и стулья.

С шести часов сюда начинают стекаться те, кто пораньше сбежал с работы. К семи места заполнены наполовину, а к восьми не остаётся ни одного свободного стула. В наши дни это место забито до отказа всю неделю, невзирая на выходные и будни. Опоздавшим приходится брать номерки у нужного заведения и тоскливо ждать своей очереди в конце переулка. Но стоит наконец-то сесть за стол и попробовать жареные кишки с диафрагмой, как ожидание окупается сполна — это вкус рая.

Чэ И с подругами пришли к половине восьмого, и им повезло получить столик всего через двадцать минут.

— Так, нам три порции острых кишок, два омлета, добавьте порцию клёцок и лапши, два пива и две бутылки соджу. Соджу давайте «Утреннюю росу», в красной бутылке.

Мун Ю Гён выпалила заказ скороговоркой. Паренёк в зелёном фартуке строчил в блокноте со скоростью стенографиста, затем вслух повторил всё для проверки и скрылся в ресторане.

Вскоре он вернулся с подносом. На синем пластиковом столе вереницей выстроились закуски, соджу и пиво.

— Ну что, начнём с аперитива!

Как только Ю Гён открыла пиво, Су Джон и Чэ И, не сговариваясь, подняли стаканы. Буль-буль-буль… Холодный напиток наполнил стекло; женщины чокнулись и выпили всё залпом.

— Ух. Хорошо пошло!

— Красота.

К тому моменту, когда они наливали по второй, принесли основное блюдо. Под жаровней вспыхнуло голубое пламя горелки. От одного вида шкворчащего мяса слюнки текли сами собой. Пылающе-красный острый соус обильно покрывал кишки, а сверху аппетитной горкой лежали лапша и клёцки.

— Вау. Сколько лет, сколько зим. Пока была на Аляске, больше всего мечтала именно об этом.

Ю Гён широким половником зачерпнула бульон и полила им овощи, лежавшие сверху. Су Джон со смехом закивала:

— Это реально вызывает зависимость. Я в прошлом году в Чиангмае тоже постоянно об этих кишках вспоминала. Там, конечно, полно острой и сладкой еды, но с этим ничто не сравнится. Жгучие кишки — лучшее блюдо в Корее, да что там, во всём мире!

— А для меня главное — жареный рис. Когда всё съедаешь, а потом в остатках соуса жаришь рис — вот это настоящий шедевр.

Стоило Чэ И вставить слово, как Ю Гён и Су Джон одновременно закивали.

— Факт.

— Сто процентов.

Бульк-бульк-бульк… Когда густой соус закипел, женщины вооружились палочками. Втроём они расправились с тремя порциями в мгновение ока.

— Может, закажем ещё? — спросила Су Джон, облизывая палочки, но Чэ И покачала головой:

— Нам ещё рис жарить. Не влезет.

— Что за разговоры для слабаков? Хочешь сказать, после ещё одной порции у тебя не останется места для риса? Ты что, на Аляске себе желудок ушила?

Пока Су Джон отчитывала подругу, Ю Гён помахала палочками:

— Подождите. Я закажу ещё три порции.

— Что?

— Сколько?

Су Джон и Чэ И удивлённо уставились на начальницу. Та рассмеялась:

— Дело в том, что сейчас придут... Секундочку.

Ю Гён достала завибрировавший телефон и помахала им в воздухе.

— Кажется, приехал.

— Кто? — спросила Су Джон, но Ю Гён, глядя на Чэ И, беззвучно произнесла губами:

— Капитан Чо.

Взгляд Чэ И, прекрасно прочитавшей её по губам, мгновенно заледенел. Ю Гён приложила телефон к уху.

— Да, капитан Чо! Вы уже здесь? А, вон там? О, так вы почти на месте. Через пару минут будете? Отлично, я тогда заказываю, идите скорее.

Положив трубку, Ю Гён вскочила и крикнула на весь ресторан:

— Хозяин! Нам ещё три порции острых кишок! И две бутылки соджу!

Сделав заказ, она села на место, и Су Джон сразу набросилась на неё:

— Какой ещё капитан Чо? Это кто?

— Пилот.

— Что?

— Тот самый, который помогал нам на Аляске.

Лицо Су Джон исказилось от ужаса. Она перевела взгляд с Чэ И на Ю Гён и обратно.

— Директор! Зачем вы зовёте людей вот так, без предупреждения? Вы даже не спросили у нас!

Ю Гён усмехнулась, словно не понимая претензий:

— А зачем мне спрашивать разрешения? — Затем она посмотрела на Чэ И: — Что? Тебе неприятно видеть капитана Чо?

На этот прямой вопрос Чэ И с непроницаемым лицом покачала головой:

— Нет.

— Вот и славно. Мы ему столько должны за помощь на Аляске! Уж обедом-то угостить обязаны, разве нет? А, кстати, капитан Ким тоже придёт. У них сегодня последний день в Сеуле, завтра возвращаются на базу. Вот я и решила напоследок угостить их вкусненьким. Если не сегодня, то потом вообще времени не будет.

— Да вы могли бы сами с ними встретиться и угостить! — раздражённо бросила Су Джон, на что Ю Гён недовольно скривилась.

— Ой, ну подумаешь! Нашла из-за чего заводиться!

У Мун Ю Гён напрочь отсутствовало чувство такта. Она прекрасно знала, почему Чэ И осталась на Аляске, и всё равно устроила этот цирк.

Су Джон уже закипала от злости на неё. В этот момент Ю Гён резко вскинула руку.

— Капитан Чо! Мы здесь!

***

Взгляд Ю Гён помутнел, речь стала заплетаться. Су Джон без устали подливала соджу капитанам Чо и Киму. От той Су Джон, которая ещё недавно возмущалась и злилась из-за приезда военных, не осталось и следа. Уже через час после их появления она болтала и смеялась с капитаном Чо так, словно они были старыми друзьями.

Казалось, они все сговорились, чтобы сделать из Чэ И изгоя. Впрочем, Чэ И не могла их винить. Да и капитаны Чо и Ким не имели никакого отношения к её истории с тем мужчиной.

Пьяная в стельку Ю Гён схватила капитана Чо за рукав и спросила:

— Так когда он приедет? А?

Капитан Чо, с глазами мутными, как у снулой рыбы, громко икнул.

— А? Вы о ком?

— О ком же ещё?! О майоре Кане! Вы же говорили, он возвращается?

Чэ И, читавшая по их губам, замерла, и её взгляд мгновенно стал ледяным.

— А-а, майор! Спрашиваете, приедет ли он? А когда? Сюда, что ли?

Капитан Чо испуганно заозирался по сторонам. Ю Гён обхватила его лицо обеими руками и заставила смотреть прямо на себя.

— В Корею! В Корею! В Южную Корею!

Язык Ю Гён заплетался так сильно, что Су Джон покатилась со смеху. Капитан Чо тоже пьяно хихикнул и закивал.

— А-а, вы про Корею!

— Да! Когда майор Кан вернётся в Корею?!

— Так он уже! Вернулся! Сегодня! Как штык! Вернулся!

Взгляд Чэ И лихорадочно заблестел. Но Мун Ю Гён, ничего этого не замечая, завопила пьяным голосом:

— Правда?! Тогда зови его сюда!

— Точно! Зовите его! — радостно подхватила Су Джон.

Какая она мне после этого подруга?! Ведь прекрасно знает, в каком состоянии я вернулась в Корею. Сама же вместе со мной ругала этого мужчину на чём свет стоит. И вот так предала!

— Зови, зови, зови, зови! — скандировала Ю Гён, отбивая ритм палочками по столу.

Чэ И увидела, как капитан Чо полез в карман за телефоном. Она быстро протянула руку и перехватила его запястье.

— О? Что случилось?

— Не звоните.

— А?

— Я сказала, не звоните ему.

— Да почему?! — Ю Гён резко отшвырнула руку Чэ И и снова обратилась к Чо Хо Мину: — Звоните! Звоните давайте!

Хо Мин пьяно захихикал и, разблокировав экран, сунул телефон прямо под нос Ю Гён. Чэ И отчётливо увидела, как шевельнулись его губы:

— Уже звоню! Идут гудки!

— Да! Зови майора! Зови, зови!

Лицо Чэ И окаменело, а остатки румянца стремительно покинули её щёки.