Войдя в номер, Чэ И остановилась у дивана. До Джун шагнул следом и поставил пакеты с едой на стол. Затем спросил:
— Проголодались?
Он повернул голову. Потемневшие глаза смотрели прямо на неё.
— Нет.
Чэ И шагнула к нему.
Горло пересохло, она тяжело сглотнула. От напряжения всё тело словно онемело, но отступать Чэ И не собиралась.
Что я почувствую потом, когда буду вспоминать этот момент? Буду сгорать со стыда и думать, как я вообще могла такое вытворять? Может, даже пожалею. Но это будет секрет, о котором знаем только мы вдвоём. А когда мы расстанемся, он останется лишь моим.
Так что ничего страшного, если я буду вести себя чуть смелее обычного. В конце концов, я всегда смогу запрятать это глубоко в память.
Чэ И подняла руку и коснулась щеки мужчины. Ледяной взгляд опустился на неё, и в чёрных глазах словно полыхнуло синее пламя.
Она приподнялась на носочках и прижалась к его губам.
Но мужчина даже не шелохнулся. Чэ И мягко прикусила его губу, целуя настойчивее. Почувствовав, как напряглось прижавшееся к ней тело, она набралась смелости.
Чэ И обвила руками его шею и углубила поцелуй. В то же мгновение язык мужчины яростно ворвался в её рот, властно сплетаясь с её собственным с такой силой, что перехватило дыхание.
Его грубый напор пугал: казалось, он хочет выпить её без остатка. Вкусы смешались, а внизу, тесно прижавшись к животу Чэ И, пульсировала его затвердевшая плоть.
Чэ И подалась навстречу, всем существом отвечая на его неистовый порыв.
Я хочу стать для него ярким воспоминанием. Не жалкой глухой девушкой, которую надо оберегать, и не «наивной и хорошей», которую он когда-то упомянул.
Хочу, чтобы он запомнил меня равной, уверенной и сексуальной. Чтобы, вспоминая меня, он думал о времени, когда отчаянно меня желал, и эти мысли были ему приятны.
Она запрокинула голову, их губы сплелись ещё плотнее. Но внезапно До Джун схватил её за предплечья и резко отстранил.
Его чёрные глаза смотрели на девушку с явным недовольством.
Что я сделала не так?
Хмуро сдвинутые брови, ледяной взгляд… Губы, ещё секунду назад жадно сминавшие её рот, теперь были плотно сжаты.
Выдерживать этот тяжёлый, молчаливый взгляд было невыносимо. Едва собранная по крупицам решимость готова была испариться.
И тут он снова впился в её губы. Поцелуй оказался таким грубым и диким, что у Чэ И земля ушла из-под ног.
***
Ш-ш-ш…
До Джун стоял под ледяными струями воды с закрытыми глазами.
В памяти всплывало, как он торопливо натянул презерватив и ворвался между её бёдер. У него не было сил даже дождаться, пока она достаточно увлажнится.
Всё началось с того момента, когда она бесстрашно сама поцеловала его. Нет, когда спросила, не проголодался ли он. Нет, всё началось ещё в ресторане, когда она предложила поехать в отель.
Желание ударило в голову, мгновенно стирая все границы рассудка. Стоило долго подавляемой страсти вырваться на волю, как от сдержанного майора Кан До Джуна не осталось и следа. Остался лишь самец, движимый инстинктами, точно сорвавшийся с цепи пёс.
Протискиваясь в её узкое, сопротивляющееся лоно, чувствуя, как его плотно сжимают горячие стенки, он окончательно ослеп от наслаждения и потерял контроль.
До Джун опустил взгляд на свою снова отвердевшую плоть.
Ха.
Невероятно.
Как же жалко. Одно лишь воспоминание об этом доводит меня до такого состояния.
Она была просто девушкой, которая его привлекает.
Пара-тройка раз, ну максимум десяток ночей вместе — и желание постепенно утихнет, а потом исчезнет совсем. Ради этого он всё и затеял. И ни на секунду не сомневался, что так и будет.
До Джун выключил воду, взял полотенце и вытерся. Накинув халат и взъерошив рукой влажные волосы, он вышел из ванной и увидел, что Хан Чэ И расставляет еду на столе.
Её чуть влажные волосы казались совсем тёмными, а кожа — безупречно чистой.
Почему же желание к этой женщине ни капли не утихает?
До Джун горько усмехнулся, чувствуя, как плоть, словно издеваясь над всеми доводами разумa, снова наливается кровью.
Ему хотелось броситься к ней прямо сейчас, повалить на пол, раздвинуть ноги и глубоко вонзиться в её горячее тело. Это желание металось внутри, точно запертый зверь.
Хан Чэ И посмотрела на него. Её щёки едва заметно порозовели.
— Идите сюда, будем есть.
Она даже не представляет. Я хочу сейчас съесть не гамбургер, а тебя, Хан Чэ И.
***
Соус в гамбургере оказался необычным. Сладковатый белый крем с травами смешивался с острым красным, полностью скрывая жирность говядины. При каждом укусе из толстой котлеты вытекал сок. Картофель фри со сметанным соусом тоже был великолепен. И хотя еда уже немного остыла по дороге из ресторана, Чэ И уплетала всё с огромным удовольствием — видимо, сильно проголодалась.
Она посмотрела на сидящего напротив Кан До Джуна.
Не зря я взяла ему два бургера. Этот крупный мужчина с завидным аппетитом сметал всё без разбора.
— Майор.
Когда он проглотил последний кусок и посмотрел на неё, Чэ И с улыбкой спросила:
— А есть еда, которую вы терпеть не можете?
— Нет.
— Что, совсем ничего?
Да ладно. Идеально красивый мужчина, который ещё и в еде не привередлив — звучит как какой-то обман.
— А я вот много чего не ем.
— …
— Морковь, красный лук, грибы. И… огурцы.
Он нахмурился:
— Вы же говорили, что любите овощи.
Чэ И кивнула:
— Люблю, — ответила она и тут же тихонько рассмеялась. — Я люблю все остальные овощи, терпеть не могу только эти.
Уголки его губ едва заметно приподнялись. Воодушевлённая тем, что До Джун внимательно её слушает, Чэ И разошлась:
— Мама с бабушкой вечно ворчат: мол, привередливая, потому и счастье своё упускаю. А я думаю: если уж сидишь на диете и ешь мало, так пусть это хотя бы будет вкусно! Поэтому я так придирчиво выбираю еду. Брат всегда дразнит, что я из-за этого не выросла. Но я вообще-то не низкая! Метр шестьдесят пять — идеальный рост, разве нет? Проблема не во мне, а в моём брате, который готов к чему угодно придраться, лишь бы меня поддеть!
— Подполковник Хан Чэ Нам.
— Да, тот самый подполковник.
Бодро отозвавшись, Чэ И вдруг спросила:
— Вы с ним близки?
— Нет.
— А когда вы встречали нас в аэропорту, то сказали, что у вас перед ним должок.
Он промолчал. Чэ И торопливо замахала руками:
— Если не хотите — можете не отвечать.
Но любопытство взяло верх, и она спросила снова:
— У вас есть братья или сёстры?
— Нет.
— Вы единственный ребёнок?
И снова тишина.
Понятно, не хочет говорить. В конце концов, у нас же не романтические отношения.
— Вы доели?
Чэ И поспешно кивнула:
— Да.
Встав из-за стола, она принялась убирать пустые упаковки.
И всё равно обидно. Неужели даже такую малость рассказать нельзя?
Скомкав бумагу, она бросила её в пакет, туго завязала и отставила в сторону. Затем, пройдя мимо мужчины, скрылась в ванной. Достала зубную щётку, почистила зубы и ополоснула рот.
Поставив щётку в стакан, Чэ И посмотрела в зеркало.
Зачем я вообще об этом спросила?
Мы с самого начала договорились: никаких отношений. А значит, есть негласное правило — не лезть в личную жизнь друг друга.
Всё, чего он хочет, — это короткая интрижка. И я на это согласилась.
Хан Чэ И. Не питай иллюзий. Этот мужчина не изменится.
Она прикрыла глаза, глубоко вздохнула и развернулась. В этот момент в ванную вдруг вошёл До Джун. Чэ И испуганно уставилась на него и встретилась с потемневшим, горящим взглядом.
Взглядом, который она уже успела выучить. Взглядом, полным голода и первобытного желания.
Он притянул её к себе. Чэ И влетела в его объятия, точно примагниченная.
Их губы слились, и буря разразилась с новой силой.
До Джун легко поднял девушку и усадил на край раковины. Чэ И вскрикнула от неожиданности, но стоило ему рывком распахнуть на ней халат, как её дыхание тут же сбилось.
Смяв упругую грудь широкой ладонью, он наклонился. Обхватив губами твёрдый розовый сосок, принялся жадно посасывать его и дразнить языком. Сверху донёсся судорожный стон.
До Джун опускался всё ниже. Осыпал поцелуями кожу под грудью, спустился к пупку. Чэ И испуганно попыталась оттолкнуть его за плечи, но он продолжал наступать. Властно развёл плотно сжатые бёдра и опустил голову между них.
— А-а, нет…
Вздрогнув, она попыталась возразить, но До Джун проигнорировал протест. Он уже знал вкус этой разгорячённой плоти. Сладкий сок густо обволакивал язык. Пальцы девушки, пытавшиеся оттолкнуть его голову, напряглись сильнее.
До Джун поднял взгляд.
Её глаза были полны шока и невыносимого смущения, а лицо пылало.
«Пойдёте в душ первым?»
А сама паникуешь от такой малости.
«Может, возьмём навынос… и съедим в отеле?»
«Проголодались?»
Куда только делась вся эта бравада и попытки соблазнить?
До Джун едва заметно усмехнулся. И снова опустил голову.
Крепко удерживая вздрогнувшие от испуга бёдра, он протолкнул язык во влажную, тесную щель.
Стон сорвался на громкий вскрик. До Джун неистово ласкал её нежную плоть, пока ванная не наполнилась эхом сбивчивых, страстных стонов.
Доведя девушку до исступления, До Джун понял, что и сам достиг предела.
Он резко выпрямился. Чэ И перед ним обмякла, растрёпанная и обессиленная. Её бледное тело, прислонённое к зеркалу, врезалось ему в память.
Высокая округлая грудь и твёрдые, как виноградины, соски.
Во рту скопилась слюна. Он только что вдоволь напился её сладким соком, но аппетит разгорелся с новой силой.
Лицо Чэ И раскраснелось ещё сильнее. Глаза затуманились, а влажные припухшие губы были приоткрыты, словно умоляя о большем.
Напряжённая до предела плоть мужчины нетерпеливо дёрнулась.
До Джун наклонился и впился в её губы поцелуем. Одной рукой сжал грудь, а другую опустил вниз, протолкнув пальцы туда, где только что ласкал языком. Прикосновение к влажной, тесной плоти заставило желание вспыхнуть с невиданной силой.
Нестерпимо хотелось раздвинуть эти бёдра и ворваться в обжигающее нутро.
До Джун схватил её за талию и потянул на себя. Тело девушки безвольно подалось вперёд. Встав вплотную между её бёдер, он перехватил её за колено и согнул ногу, прижимая к животу. Места было достаточно. Медлить больше не имело смысла.
Он обхватил рукой свою твёрдую плоть, направил ко входу во влажное лоно — и грубо толкнулся внутрь.
