Она спросила — и тут же покраснела.

Я — девушка Кан До Джуна?

Даже произносить это вслух было до жути неловко.

Словно строчка из хита, который гремел в Корее пару лет назад: «Потому что ты — моя женщина, моя женщина...»

Тогда все взрослые женщины напевали этот прилипчивый мотив, аж до тошноты. Надо же, даже в такой серьёзной ситуации слова «моя женщина» вызывают в голове эту дурацкую песню. Сила привычки — страшная вещь.

Ай, да не в этом суть! Суть в том, что сейчас я чувствую себя героиней той самой песни. И от этого мурашки по коже.

— Ходят очень странные слухи, — сказала Чэ И, вздёрнув подбородок.

Мне нечего стыдиться. Не я же их распускала.

Она не думала, что До Джун сам плодит сплетни. Но он знал о них и ничего не предпринимал. А его недавнее поведение — это ведь почти открытое признание!

Она должна потребовать объяснений.

— Тот американский солдат сказал...

— Так безопаснее.

— Что?

Чэ И прищурилась:

— Безопаснее?

Безопаснее считаться вашей девушкой?

Мужчина, который должен был всё объяснить, снова замолчал. Ну что за человек! Придётся вытягивать клещами.

— То, что я ваша...

Повторять слово «девушка» было выше её сил. В таких случаях всегда спасает универсальная замена:

— То, что я «эта самая»... Как это связано с моей безопасностью?

Он чуть свёл брови. И, кажется, слегка усмехнулся. Причём с издёвкой. Явно потому, что она сказала «эта самая».

Чэ И нахмурилась.

Я вообще-то не твоя девушка. Думаешь, мне приятно постоянно слышать: «твоя девушка», «моя девушка»?

Она вызывающе вскинула подбородок, словно бросая вызов.

— Объясните.

В конце концов, это касается моей репутации, я имею право знать.

В отличие от неё, напряжённой и готовой к бою, он оставался абсолютно спокоен.

— Я же предупреждал: пока вы здесь, не ввязывайтесь в неприятности.

Складка между бровями Чэ И стала глубже.

— И что с того?

— Это также означает, что вы не должны стать причиной неприятностей.

— Мы и так сидим тише воды ниже травы! Только и делаем, что снимаем. Весь наш график расписан по минутам у капитана Чо, а когда мы куда-то идём, за нами по пятам ходят он или капитан Ким и следят...

— Защищают.

Какая защита? Настоящая слежка.

Чэ И презрительно поморщилась.

Неважно.

— Вы приказали нам не высовываться, и мы послушно курсируем только между базой и отелем!

— Вот именно.

— Что?

— Девяносто процентов людей на базе — мужчины.

Сказав это, Кан До Джун поднял стакан и сделал глоток пива. Чэ И ждала, что он запьёт и продолжит объяснять. Но, видимо, он не собирался.

Она не сводила с него глаз.

Неприятности. Безопасность. Мужчины. Его слова сводились к этим трём понятиям.

То есть я могу стать причиной неприятностей из-за мужчин, и это угрожает моей безопасности?

Ну, допустим. Но как именно я спровоцирую неприятности? Тот американец сам ко мне пристал... Постойте-ка.

Внезапно Чэ И осенило, и она подозрительно сощурилась.

Значит, мужчины — те самые девяносто процентов населения базы — могут начать ко мне приставать, как тот американец, и это приведёт к неприятностям? А это, в свою очередь, угрожает безопасности... О боже!

Так вот оно что. Значит, я — ходячая причина неприятностей. А всё потому, что я настолько привлекательна...

Еле сдерживая улыбку от собственных разыгравшихся фантазий, Чэ И вздрогнула и подняла голову — прямо перед её носом щёлкнули пальцы.

— О чём задумались?

— А?

Пока Чэ И в замешательстве искала, что ответить, До Джун нахмурился и продолжил:

— Когда-то давно один исследовательский институт в Миннесоте изучал поведение людей в условиях сильного гендерного дисбаланса.

Чэ И непонимающе уставилась на него.

— Исследование показало, что в группе с подавляющим большинством представителей одного пола резко возрастает конкуренция, что приводит к множеству конфликтов и проблем.

Ха.

Значит, дело не в моей сногсшибательной привлекательности? Просто на военной базе катастрофически не хватает женщин, и мужчины начинают конкурировать друг с другом? И всё?

— Мужчины в условиях конкуренции начинают хвастаться, бравировать и пытаются показать свою силу, даже если её нет.

Лицо Чэ И окаменело.

— Но я-то тут при чём?

— Именно.

Бросив это как само собой разумеющееся, он снова поднял стакан и отпил.

Бесит.

Ситуация раздражала до безумия, но причин злиться вроде как не было. И это бесило ещё больше. Объект для злости есть, повод вроде тоже, а вот права на возмущение — нет. Начнёшь возмущаться — выставишь себя сумасшедшей истеричкой.

Чэ И резко схватила свой бокал. Она жадно глотала пиво, но пожар внутри не утихал.

С таким настроением я точно не усну, даже если вернусь в отель.

Как же обидно.

Чэ И с силой поставила бокал на стол и посмотрела на Кан До Джуна.

— И всё же. — Её взгляд стал твёрже. — Опровергните эти слухи. Скажите всем, что я не ваша девушка. Скажите, что у меня в Корее есть жених. Или муж.

— Думаете, здесь это послужит надёжным щитом?

Его взгляд ясно говорил: «Где Корея, а где Аляска».

Да какая разница, какое расстояние?! Пусть здесь хоть стопроцентный гендерный дисбаланс, никто не станет лезть к замужней женщине!

Или... станет?

Это же Америка. Страна свободных нравов.

Чэ И снова почувствовала удушье. Ей очень хотелось дерзко ответить этому мужчине, но нужные слова не шли на ум. Она уже потянулась к бокалу, как краем глаза заметила, что он что-то ей говорит. Чэ И остановила руку и повернулась к нему.

Губы Кан До Джуна шевелились.

— У вас в Корее есть жених или муж?

Ох.

***

Взгляд Чэ И устремился в потолок. В свете прожекторов пылинки в воздухе казались то жёлтыми, то синими. Вокруг висящих под потолком колонок они и вовсе пустились в пляс.

Дум-бум. Бум-бум-бум.

Разноцветные пылинки, мирно парившие в воздухе, вдруг синхронно содрогнулись, то опускаясь, то взмывая вверх.

Чэ И повернула голову и посмотрела на небольшой танцпол, где люди зажигательно двигались в такт музыке. Глядя на танцующих, она невольно улыбнулась.

И вдруг, почувствовав на себе пристальный взгляд, обернулась. Её глаза встретились с глазами Кан До Джуна.

— У вас в Корее есть жених или муж?

— Нет. Никого нет.

Она ответила на его вопрос, но с тех пор он не произнёс ни слова.

И сейчас то же самое. Просто сидит и молча на меня смотрит.

И это точно не случайный взгляд.

Желая разрядить повисшее напряжение, Чэ И слабо улыбнулась:

— Что за музыка сейчас играет? Кажется, что-то очень ритмичное.

Он слегка нахмурился:

— Вы и музыку слышите?

Чэ И покачала головой:

— Нет. Я её чувствую.

Увидев его вопросительный взгляд, она снова улыбнулась:

— Вибрации. — И указала на ближайшую колонку. — Посмотрите внимательнее. Видите, как движется пыль?

Чэ И обвела бар взглядом и добавила:

— Чем сильнее вибрация, тем сильнее движение. Меняются потоки воздуха. Быстрый темп — воздух движется быстрее. А если приложить руку к колонке, можно почувствовать ритм.

Чэ И улыбнулась.

— Я не слышу музыку, но воспринимаю её зрительно и осязательно. Иногда даже могу угадать, какой инструмент звучит. А когда темп медленный, я чувствую мелодию и пытаюсь представить эмоции, которые она передаёт.

Повернувшись к нему, Чэ И замерла.

Глубокий взгляд.

Ещё секунду назад она была поглощена вибрациями музыки, а теперь казалось, что её затягивает в омут глаз Кан До Джуна.

Вдруг стало жарко.

Чэ И помахала на себя рукой, как веером, и потянулась за бокалом. Но он был пуст.

— М-м... Пойду возьму ещё пива.

Но когда она попыталась встать, До Джун забрал у неё бокал.

— Сидите.

Глядя ему в спину, пока он уходил за напитками, Чэ И с облегчением выдохнула.

Да почему же я так напрягаюсь рядом с Кан До Джуном?!

Внезапно Чэ И вздрогнула — плеча коснулось что-то холодное. От руки, сжавшей её открытое плечо, повеяло липкой сыростью.

Обернувшись, она увидела знакомое лицо.

Старший сержант Мэтью.

Кстати, он тоже метис. Механик. Он говорил, что любит Корею и немного знает язык. Во время съёмок он несколько раз ей помогал.

«Мой отец кореец, поэтому я хорошо говорю по-корейски».

Поначалу его дружелюбие радовало. Но приятное первое впечатление быстро улетучилось. Из-за его манеры постоянно распускать руки.

Сложно сказать, то ли он просто беспардонный, то ли совершенно не умеет вести себя с людьми, но несмотря на её неоднократные замечания, он продолжал в том же духе. Теперь она уже начала подозревать, что он делает это нарочно.

Чэ И, не скрывая раздражения, дёрнула плечом, сбрасывая его руку. Мэтью тут же извинился:

— О, чёрт. Опять. Вечно забываю.

Но при этом убирал он руку до омерзения медленно. Словно поглаживая.

По спине Чэ И пробежал холодок.

Может, я себя накручиваю?

— Чэ И! Не ожидал встретить вас здесь!

Сержант Мэтью улыбался, но от его улыбки веяло чем-то жутким. Чэ И натянуто улыбнулась в ответ.

— Здравствуйте. Пришли на вечеринку?

— Вечеринку? А, вы про проводы майора Рона? Нет, я просто зашёл пива выпить.

Значит, незваный гость.

Мужчина сально окинул её взглядом. От этого взгляда стало не по себе.

— Майор Рон пошёл за пивом, он скоро вернётся, — сказала Чэ И, используя имя Кан До Джуна как щит. Сейчас это было необходимо.

— А вы приглашены?

— Да.

— Хм.

Мэтью вдруг посмотрел на неё серьёзно.

— Выйдем на минутку? Мне нужно с вами кое о чём поговорить.

— О чём? — нахмурилась Чэ И.

— Здесь слишком шумно. Пойдёмте на улицу.

Он внезапно схватил её за запястье. Чэ И в испуге попыталась вырвать руку, но железная хватка мужчины была ей не по силам.

— Отпустите, — сквозь зубы процедила она.

— Да просто поболтаем. В тихом месте, — ухмыльнулся Мэтью.

— Отпустите руку, и тогда поговорим. Немедленно отпустите!

Чэ И изо всех сил дёрнула руку, пытаясь вырваться. Тогда он грубо схватил её за плечи и придвинул лицо вплотную к её лицу.

— Эй. Пошли, пока я по-хорошему прошу. У меня к тебе есть пара вопросов.

Что?

Глаза Чэ И расширились.

Да что с ним такое?

Глаза блестят, взгляд расфокусирован. Вроде пьян... но запаха алкоголя нет.

— Глухая сучка. Иди за мной тихо, без шума.

Когда мужчина с силой сжал пальцы, Чэ И застонала от боли, пронзившей плечи. Она рефлекторно попыталась вывернуться. В этот момент она повернула голову, чтобы позвать на помощь, и замерла.

Кан До Джун!