Онлайн чтение книги Прости нам грехи наши Forgive Us Our Sins
1 - 64

У Хи мельком оглядела У Дже Хёка. Он был одет в изысканный монохромный наряд. Несмотря на то, что он был во всем черном, его мощное и подтянутое телосложение не скрывалось. Наоборот, здесь оно казалось еще более заметным.

В этом маленьком, старом доме этот мужчина был настолько чужеродным элементом, что его присутствие ощущалось пугающе сильно и отчетливо. Стоило ей осознать его физическую мощь, как низ живота сладко сжался.

— У меня сейчас появилось одно желание.

На слова У Хи Дже Хёк усмехнулся. Словно рассердившись на то, что У Хи не меняется, он развернулся, чтобы уйти.

Нет, скорее он не злился по-настоящему, а пытался таким образом исправить её «неправильное» поведение. Снова привить ей привычки. В очередной раз показать, что такое «правильное поведение девушки».

Глядя на мужчину, собиравшегося уйти, У Хи сказала:

— Я хочу заняться с тобой сексом.

Шаги уходящего мужчины замерли.

— Хочу заняться с тобой сексом прямо здесь.

— …….

— И всё равно не зайдешь?

— …….

— Я хочу сейчас. Разве нельзя?

И в этот раз У Хи спросила с невинным видом. Дже Хёк криво усмехнулся и повернул голову.

У Хи снова подошла к нему. Протянула руку за его спину и потянула за дверную ручку. Она попыталась закрыть открытую дверь, но Дже Хёк перехватил её руку, сжимавшую ручку. Словно говоря: не закрывай.

Она посмотрела на лицо Дже Хёка. Он старался сохранить бесстрастное выражение, но взгляд, которым он смотрел на У Хи, опасно сверкал. Глаза не могли скрыть нарастающего интереса.

Она положила руку ему на грудь, поглаживая мускулистый торс. Слегка приобняла его. Ей хотелось, чтобы он перестал злиться, перестал читать нотации и закрыл, наконец, эту чертову дверь.

Но сколько бы она ни ластилась, он стоял неподвижно. От этого на душе стало пусто.

— Теперь еще и хвостом виляешь.

Он говорил так, словно имел дело с чем-то надоедливым. У Хи, не обращая внимания на его тон, вытащила его руку, которую он всё это время держал в кармане пальто. Эта рука казалась ей такой высокомерной.

А потом, опасаясь, что он обидится, она сказала мягко, словно утешая:

— Поцелуй меня. Ты же это любишь.

Он снова усмехнулся. Даже легкий смешок этого мужчины, обладавшего подавляющей аурой, вызывал напряжение.

И всё же это был мужчина, который целовал её по любому поводу. Она думала, что стоит попросить, и он тут же сделает это. Но, даже когда она послушно ждала, поцелуя не последовало.

— …Теперь и целоваться нельзя?

Глубокий вздох коснулся её затылка. Хвать. Он схватил её за волосы сзади. Запрокинул ей голову, заставляя встретиться взглядами.

— Нет, можно.

На губах мужчины играла хищная улыбка. За его спиной с грохотом захлопнулась входная дверь. БАМ.

— Чертовски можно.

В одно мгновение их тела столкнулись. Её спина ударилась о стену, а его губы накрыли её губы. Горячий стон сорвался с её уст.

У Хи крепко обняла мужчину. Его большое, твердое тело дарило удовлетворение. Возбужденная плоть грубо терлась о её промежность. Жар трения, поднимавшийся снизу, заставил её тело пылать.

Это действие было привычным. Всю последнюю неделю она занималась сексом с У Дже Хёком каждый божий день. Ночью они трахались до изнеможения, после чего она засыпала в его объятиях, просыпаясь, когда солнце уже было в зените.

У Хи поняла причину той пустоты, которую почувствовала, пытаясь уснуть одна.

Всего за неделю у неё выработалась привычка целовать этого мужчину, и также всего за неделю выработалась привычка засыпать после секса с ним. Он умело приручал её.

Я тоже хочу так приручить У Дже Хёка.

С этой мыслью она уткнулась носом в его шею. От него исходил приятный запах. Она глубоко вдохнула этот аромат. Дже Хёк, издав смешок, злобно укусил её за нос и спросил:

— Я для тебя совсем легкая добыча, да?

— Вовсе нет.

— Должен быть легкой. Раз уж я веду себя так доступно.

— …Тогда будь еще доступнее, мне мало.

— Разве сейчас я недостаточно хорош с тобой?

— Это называется «хорош»?

— Конечно. Ты меня подставила, а я даже не злюсь и целую тебя по первому требованию.

— …Ты злился. И в дверь колотил как бешеный.

— Нет, злиться я буду сейчас.

Тр-р-р. Одним движением руки У Дже Хёк разорвал свитер, который был на ней. Пуговицы, шедшие от ворота, разлетелись в разные стороны. Брюки У Хи тоже были сдернуты вниз. Он тут же схватил её за ягодицы, подтянул к себе и прижался пахом. Его огромный, набухший член, казалось, вот-вот прорвет ткань его брюк.

— Потрись еще.

Словно ему было мало, он грубо сжал её ягодицы, заставляя тереться промежностью о его брюки.

— Не здесь, на кровати… ах, давай на кровати.

— Можно и здесь, и на кровати.

Его тон говорил: «В чем проблема?». Он задрал вверх черный бюстгальтер, показавшийся в разрыве ткани. Несколько раз сжал обнажившиеся груди, а затем прикусил сосок.

Одновременно с этим его палец глубоко вошел в её влажное лоно. Дже Хёк стряхнул руку и начал быстро двигать пальцем внутри.

— А, Дже Хёк, м-м…

— В твоем доме тебя это больше заводит? Мы еще ничего не сделали, а ты уже сжимаешься.

Нельзя сказать, что они ничего не сделали. Он легко нашел точку, которая приносила ей удовольствие. Начал ковырять там, в самой глубине. С силой, не свойственной пальцам, он ворошил и давил на стенки влагалища. Ягодицы У Хи, прижатые к стене, сами собой задергались.

Ее тело было выдрессировано им, как собака Павлова. Под опытными движениями У Дже Хёка она быстро промокла насквозь. Волна удовольствия заставила её тело извиваться.

— Хы-ы, ах, а-а, а…

Снизу доносились непристойные влажные звуки. Чвак-чвак. Палец, согнутый крючком, свободно исследовал её нутро. Сверху он кусал и сосал её грудь, словно желая оставить шрамы. Звуки жадного сосания тоже звучали развратно. Время от времени он крутил языком, дразня сосок.

Это удовольствие было приятным. У Хи, сама того не осознавая, выгнула спину, подавая грудь вперед. Дже Хёк рассмеялся. Он поднял одну её ногу и закинул себе на талию.

Дже Хёк тоже расстегнул ремень и спустил брюки. Вытащив член, скрытый под бельем, он придавил им её набухший клитор. Твердый ствол скользнул по всему низу живота.

Скорость пальца, который, как машина, без устали работал внутри, увеличилась. Каждый раз, когда он царапал стенку, из рта У Хи вырывался стон.

— Это наказание. Если тебе уже так хорошо, наказывать неинтересно.

— М-м, а, там, а, хык, там, а…!

— Не только кайфуй, хоть вид сделай, что плачешь.

В этот момент он резко опустился вниз. И без предупреждения присосался к её мокрому лону. От движения языка, вылизывающего её, словно леденец, по коже побежали мурашки.

У Хи попыталась оттолкнуть плечи У Дже Хёка ногами, но ему было всё равно. Он жадно сосал её промежность, время от времени поднимая взгляд, чтобы посмотреть на лицо У Хи. Его развратное лицо снизу выглядело дьявольским.

У Хи скорчила гримасу и замотала головой. Стоны вырывались, сбивая дыхание. Мужчина, который хорошо целовался и трахался, в оральных ласках тоже был чертовски хорош.

Хлюп-хлюп. Из неё обильно текла смазка. Он схватил У Хи за руки и потянул вниз, на пол. Её тело соскользнуло, и она в мгновение ока оказалась под ним. Его член без колебаний ворвался внутрь.

Твердая плоть с хлюпаньем раздвинула нежную плоть. Бам, бам. От ударов члена, вбиваемого как кол, низ живота пронзило током. Это была сила, несравнимая с пальцами или языком.

— Ха-ах, а, нг!

Пальцы на широко разведенных ногах поджались. В тот момент, когда обессиленные ноги начали соскальзывать, он снова БАМ — вонзил член. Инстинктивно она напрягла ноги, обхватив его. Начались ритмичные толчки.

— А, а, Дже Хёк, а…!

Темп ударов по внутренним стенкам был быстрым. Он довольно стонал. Яростно работая бедрами, он стянул с себя пальто и свитер. Даже часы снял и отбросил куда-то.

Длинная тень накрыла тело У Хи. То, как он грубо держал её за таз и вбивался в неё, напоминало зверя, преследующего добычу. Ощущение объема пронзающего её ствола было подавляющим. Казалось, тело вот-вот сломается. Сознание У Хи быстро мутнело.

— Плачь.

Сказал он, раскачивая бедрами. У Хи лишь всхлипывала, не отвечая.

— А, ы, ы-ы, ык, ха-ах…!

Дже Хёк был прав.

«В твоем доме тебя это больше заводит? Мы еще ничего не сделали, а ты уже сжимаешься».

Секс с У Дже Хёком всегда приносил сильное удовольствие, но секс в этом доме давал какое-то особенно острое возбуждение.

Пока её тело непрерывно сотрясалось вверх-вниз, она встретилась с его глазами, полными похоти. Он задумчиво пробормотал:

— Хочу заставить тебя плакать…

И при этом с силой вогнал свой толстый член до упора.

— Красиво, ха-а… Вы же обещали, что будете любить красиво.

— Да, обещал.

Он передразнил её тон, что было невыносимо.

— И любить красиво, и доводить до слез.

— Хы-ык, а, нг, а, а-ах…!

— Я всё тебе устрою.

В его голосе слышался смех. Мужчина, которого она обманула, казался веселым. У Хи с силой вцепилась в его волосы.