Онлайн чтение книги В мире не существует плохих военных собак There Are No Bad Military Dogs
1 - 57

Пока она думала о Чхве Дэ Ро, Шин Хэ Джун, забаррикадировавший дверь стулом и коробками с аппаратурой, быстро вернулся к ней.

— Ты как?

Вопрос вырвался по привычке, и Хэ Джун тут же о нем пожалел. Мин А Хён сидела, тяжело привалившись к грязной стене, и, чтобы понять, что она совсем не «в порядке», не нужно было даже присматриваться.

— Ха... у-у...

И все же она, крепко зажмурившись, кивнула. В такт кивку по ее щеке скатилась холодная капля пота. А ниже, на белой ткани рубашки, все шире расползалось кровавое пятно — там, где в плечо впились зубы Чхве Дэ Ро. Рана, видневшаяся сквозь прорехи, казалась жуткой даже в тусклом свете. Шин Хэ Джун стиснул зубы.

— Сначала нужно осмотреть укус.

Его большие руки принялись расстегивать пуговицы на ее рубашке. Пальцы то и дело мелко подрагивали — то ли от напряжения, то ли от вида расползающегося черного пятна крови.

— Фу-ух.

Ему не впервые доводилось видеть следы укусов на чужом теле, но почему сейчас внутри все так сжималось от страха и тревоги? Чтобы унять эту внутреннюю дрожь, Шин Хэ Джун глубоко дышал, раз за разом расстегивая пуговицы почти до самого живота. В распахнутом вороте показался бюстгальтер, сияющий белизной под стать ее светлой коже. Излишне говорить, что на этом фоне порванная, перепачканная кровью бретелька выделялась еще резче. Когда он осторожно спустил ее с плеча, А Хён слабо застонала.

— А-а...

Видимо, ей было неловко сидеть перед ним в одном белье. Вздрогнув, она попыталась немного отвернуться и прикрыться. Но от этого движения ее пышная грудь смялась, образовав еще более соблазнительную ложбинку.

Черт.

Он едва не уткнулся в нее носом. Чудом удержав остатки самообладания, Шин Хэ Джун взял А Хён за обнаженное плечо и снова усадил прямо, прислонив к стене.

— Сиди смирно. Я не настолько раб своего члена, чтобы возбуждаться от человека в таком состоянии.

Было видно, как уголки губ Мин А Хён едва заметно дрогнули в слабой усмешке.

Впрочем, его слова расходились с делом: в штанах у Хэ Джуна уже наполовину встал. Вполне естественно, ведь он не раз мастурбировал и обильно кончал, просто глядя на Мин А Хён в закрытой одежде, которая лишь подчеркивала изгибы ее тела. Было бы странно, останься он равнодушным сейчас, когда это самое тело — то, которое он так отчаянно жаждал облизать целиком, — было наполовину обнажено, а ладонь обжигало его мягкое живое тепло. Но он не мог обмануть доверие А Хён, которая поверила его словам и послушно облокотилась о стену.

С трудом оторвав взгляд от обворожительной груди, на которую просто невозможно было не смотреть, Хэ Джун пошарил в кармане и достал маленькую фляжку. В ней оставалось буквально на пару глотков крепкого виски.

— Будет немного больно. Но нужно же продезинфицировать, верно?

Не дожидаясь ответа, он откупорил фляжку. Затем, крепко перехватив предплечье А Хён, чтобы она не дернулась, плеснул на рану алкоголь.

— Ха-у-у!..

Мин А Хён забилась в агонии. Крепкий спирт попал на рану, от которой можно было сойти с ума, даже сидя неподвижно. Невыносимая боль, от которой впору было потерять сознание, должно быть, прошила все ее тело насквозь.

— Тшш, всё, всё. Уже закончилось.

Шин Хэ Джун подул на укус, оторвал лоскут от своей рубашки и осторожно промокнул поврежденное место. А затем туго перебинтовал, чтобы рана не разошлась еще сильнее. Заодно он плеснул остатки виски на ее ладони, содранные в кровь, когда она втаскивала его в вентиляционную шахту.

— Кхх...

Видимо, это было не так больно, как прокушенное плечо — А Хён лишь коротко дернулась. Перевязав ее ладони тканью, Шин Хэ Джун бережно обхватил ее щеки, побелевшие от жуткой боли.

— Молодец. Хорошо держалась, младший лейтенант Мин.

— Ха-а...

Слегка вздрогнув от похвалы, А Хён с трудом приоткрыла глаза. Она спокойно посмотрела на него, словно собираясь по привычке огрызнуться, что она больше не младший лейтенант, но сил не хватило, и она снова бессильно обмякла. Ее голова, покоящаяся в его ладонях, казалась пугающе легкой. Слишком хрупкой для человека, который столько раз ходил по краю смерти с пистолетом в руках. Пальцы Хэ Джуна невольно сжались; почувствовав это, А Хён попыталась хоть что-то сказать, чтобы его успокоить.

— В по... рядке...

Но даже это короткое слово далось ей с огромным трудом. Она замолчала и до крови закусила пересохшую нижнюю губу. Впрочем, и это продлилось недолго: вскоре силы окончательно оставили ее, и губы бессознательно приоткрылись.

Увидев это, Шин Хэ Джун почувствовал, как сердце ухнуло куда-то в пятки. В оцепенелом мозгу одна за другой начали вспыхивать картины самого худшего исхода.

«Неужели...» — с ужасом подумал он и позвал ее дрогнувшим голосом:

— Мин А Хён.

— ...

Ответа не последовало. Сердце рухнуло на самое дно. Опустившись перед ней на одно колено, Хэ Джун обхватил ее лицо обеими руками. Его пальцы судорожно дрожали.

— Приди в себя, Мин А Хён! А Хён!

— У-у... хнык...

Словно отвечая на его отчаянный зов, раздался еле слышный стон. Голос был настолько слабым, что казалось, вот-вот угаснет, как пламя свечи на ветру. Но даже этот звук принес Шин Хэ Джуну огромное облегчение.

— Держись, слышишь? Держись! У тебя ведь есть антитела. В твоей крови текут антитела, помнишь?

— Ха-у...

— Терпи! Ты должна выдержать. Слышишь?

Это звучало как жесткий приказ, но в голосе ясно слышалась мольба. Мин А Хён прекрасно это понимала.

Она хотела сказать ему, что знает. Что все будет хорошо. Что, как он и сказал, у нее в крови антитела, так что она не обратится и не умрет. Пусть не волнуется и бережет силы. Она так хотела все это произнести, но губы отказывались шевелиться. Опустошающее чувство бессилия медленно, словно тень, накрывало ее с головой.

Лицо А Хён болезненно исказилось от пульсирующей боли в растерзанном плече. Но, по правде говоря, было кое-что похуже физической боли. Осознание того, что если она выберется отсюда живой, ее ждет настоящий ад.

Пак Ын Джин... Что будет с Пак Ын Джин...

Сквозь сомкнутые веки в кромешной тьме всплыло лицо Ын Джин — ее застенчивая улыбка, ее руки, бережно поддерживающие еще плоский живот. Если А Хён вернется живой, ей придется произнести слова, которые вдребезги разобьют все надежды и будущее этой очаровательной девушки.

Как же так...

Насколько знала Мин А Хён, Пак Ын Джин стала первой, кто зачал новую жизнь после конца света. И муж этой самой Пак Ын Джин только что впился А Хён в плечо, после чего Шин Хэ Джун снес ему голову.

Теперь Ын Джин больше никогда не увидит Дэ Ро. Никогда не коснется его лица. А ребенок, который родится... никогда не узнает своего отца. Даже если у них остались фотографии, этого человека больше нет в живых.

Под закрытыми веками стало горячо. Мин А Хён изо всех сил старалась сдержаться, но слезы все равно проступили сквозь густые ресницы и покатились по щекам.

— Хнык...

Услышав этот тихий, угасающий всхлип, Шин Хэ Джун медленно провел большим пальцем по ее щеке, стирая влагу. То ли от этого теплого, осторожного прикосновения, то ли от бессилия, но слезы хлынули с новой силой.

— А Хён...

Низкий голос позвал ее по имени. И больше ни слова. Но А Хён поняла: так он пытается ее утешить. Слезы не унимались.

Проклятье...

Наблюдая за ней, Шин Хэ Джун чувствовал, как внутри всё сжимается в тугой ком. Лицо А Хён, которая до этого из последних сил держалась в одиночку, а теперь беззвучно плакала, стало еще бледнее. Оно казалось пугающе белым даже в этой непроглядной тьме. Страшно было даже представить, насколько ей сейчас плохо.

Сквозь жалость и сострадание пробилась ярость на Чхве Дэ Ро. И на самого себя — ведь еще недавно он, рассуждая здраво и объективно, пытался понять животный страх, который погнал парня из этой диспетчерской.

В то время как его собственные ладони наливались жаром от закипающей жажды убийства, направленной на уже мертвого человека, щеки Мин А Хён становились все холоднее. Даже слезы, обильно смачивающие его пальцы, теперь казались ледяными. И в этот момент...

— Ухо...

Губы А Хён едва заметно шевельнулись. Услышав этот звук, больше похожий на выдох, Шин Хэ Джун склонился к ее лицу и переспросил:

— Что?

Затаив дыхание, он ждал, боясь пропустить даже малейший шорох ее смыкающихся губ. Сквозь тяжелое, прерывистое дыхание, пропитанное слезами, слабо пробился сорванный голос:

— Уходи...