Онлайн чтение книги В мире не существует плохих военных собак There Are No Bad Military Dogs
1 - 51

— Что? Как ты вообще это выяснила?

Хоть она и просила, но, похоже, Ын Джин не ожидала, что я так быстро определю местонахождение мужа.

Ее широко распахнутые глаза показались мне милыми, я усмехнулась и уселась на кемпинговый стул. Скрип, скрип. Звук прогибающихся ножек стула громко разнесся по палатке.

— Для начала я сходила в кабинет, где сидит мэр.

Хвастливо заговорив с Ын Джин, я вспомнила чертеж, который нашла в кабинете. Идиот. Даже не подготовился к внезапным посетителям. Как лидер он полностью никуда не годится.

На столе, который он не успел прикрыть, лежал чертеж ветряной электростанции.

Как только я вошла, он в спешке прикрыл чертеж толстыми руками, бугристыми, как толстые домашние сосиски, а не милыми, как венские сосисочки, но от моего взгляда это не укрылось.

Заметив чертеж ветряной электростанции, спрятанный под сосисками, я на протяжении всей словесной перепалки с ним пыталась разгадать его намерения.

После долгих, а может, и коротких раздумий я смогла прийти к выводу еще до того, как вышла из комнаты.

Почему он вообще смотрел чертеж ветряной электростанции. О чем вообще думает этот свиноподобный ублюдок.

Не может же мэр, а не начальник стройки, без причины рассматривать чертеж здания.

— Хм-м.

Я коротко промычала перед Ын Джин.

Причина была только одна. На электростанции точно что-то есть.

После этого, слегка подыграв бойцу отряда самообороны и прощупав почву, я узнала даже то, что мэрия напрямую управляет электростанциями. Когда я вот так одну за другой сложила разрозненные подсказки, вскоре весь пазл идеально сошелся.

Истина всегда одна! [1]

[1] Коронная фраза главного героя из популярного японского аниме «Детектив Конан».

Как кое-кто из аниме, которое я мельком видела до того, как мир рухнул, я вытянула палец вперед. И вдобавок сделала вид, что поправляю очки, которых даже не носила.

— Твой муж, скорее всего, заперт на сломанной электростанции.

Найденные мной подсказки указывали на один факт.

Что люди заперты на электростанции. На самом деле, электростанция была довольно отличным убежищем.

— Во-первых, благодаря толстым железным дверям и прочным внешним стенам, которые могут остановить проникновение снаружи, там выгодно обороняться.

— Верно.

— К тому же во всем просторном помещении можно пользоваться электричеством, так что и жить там неплохо.

— Угу, угу.

— Конечно, снабжение продовольствием — это проблема... но для этого достаточно просто тайком выбираться наружу и приносить еду.

Так что, если не нужно продержаться долгое время, электростанция была поистине лучшим местом для укрытия.

Глаза Пак Ын Джин, которая то и дело поддакивала моим умозаключениям, блестели. Это означало согласие. И неудивительно, ведь на самом деле большинство выживших в регионе Канвондо использовали электростанции как убежища.

Затем, после инцидента с отступлением из Чхорвона, несколько смельчаков вместе с мэром покинули электростанцию. И, уж не знаю как, они не только обчистили дочиста близлежащую военную базу, но и, прихватив танк, взрывчатку, огнестрельное оружие и прочее, зачистили зараженных. Мэр и остальные люди вот так объединили силы, возвели защитную стену в центре Каннына, преградили путь зараженным и образовали собственный городок.

Поэтому и преданность мэру высока.

Сплотиться друг с другом было не таким уж плохим способом выжить, но проблема в лидере Канвондо. Мэр Канвондо Ян Джун Тхэ был не таким уж хорошим человеком. На самом деле он безжалостный и бессердечный ублюдок, которому плевать, умрут жители Канвондо или нет. Разве это не ясно хотя бы по тому, что даже когда мир рухнул, он не смог отбросить материальную жадность и утоляет личные корыстные интересы? Настолько он до глупости жалкий тип.

Вспомнив роскошный кожаный диван, который видела сегодня, я закончила едкую оценку Ян Джун Тхэ. Мне стало жаль людей, которым ради выживания приходилось цепляться за такого ублюдка, как за управленца, и на кончике языка осталась горечь.

Я прицокнула языком и снова перевела мысли на тему разговора.

— В любом случае, нужно только узнать, где находится сломанная электростанция. Тогда ночью я тайком проберусь туда и вытащу людей.

Услышав это, Ын Джин с просветлевшим лицом крикнула Со Бо Гён:

— Поняла. Бо Гён! Принеси карту!

Самый энергичный и полный надежды голос за весь сегодняшний разговор. Неужели она так рада. Уголки губ сами собой довольно поползли вверх. Радовалась не только Пак Ын Джин.

— Ага, поняла!

Со Бо Гён тоже звонко ответила, а следом послышался грохот бегущих шагов. Видимо, ушла искать карту.

— Ну, тогда...

Теперь, как только проверим расположение и вернется Шин Хэ Джун, можно выдвигаться. Пока я, обдумывая дальнейшие действия, раз за разом подбрасывала ключи в воздух и ловила их, ко мне, погруженной в мысли, внезапно сунулась Пак Ын Джин.

— Эм, послушай.

Услышав осторожный голос, я вскинула одну бровь. Сделала это непроизвольно и на мгновение вздрогнула. А, черт. Обычно я не выражаю эмоции таким образом, но, видимо, за те несколько дней, что торчала рядом с Шин Хэ Джуном, заразилась от него. От мысли, что я попала под его влияние, меня вдруг охватило раздражение.

— Ага.

В итоге я бросила это небрежно и бездумно, а Пак Ын Джин, глядя на мою реакцию, зашевелила губами. Она колебалась, раздумывая, стоит ли говорить. Чтобы сгладить резкий ответ, я заговорила с ней, демонстрируя интерес.

— Что, хочешь меня о чем-то спросить?

И тогда Пак Ын Джин задала встречный вопрос, словно только этого и ждала:

— С ним же все в порядке?

А? Я склонила голову набок от фразы Ын Джин. Это же не комментарий интернет-хейтера, ломающего голову, как избежать иска, зачем говорить так непонятно.

— С кем?

Когда я спросила, чтобы уточнить, о ком говорит Ын Джин, она смущенно почесала щеку.

— Я про Дэ Ро. С ним же ничего не случится?

А-а.

Я тихо усмехнулась.

— Эй. Нашла о чем волноваться.

Даже если волноваться обо всех остальных, Чхве Дэ Ро был тем типом, о котором переживать не стоило.

Он обладал настолько пугающей живучестью, что выжил бы, даже если бы его бросили посреди пустыни.

Я усмехнулась и покачала головой.

— Сама же говорила, что забрали здоровых людей. Что там может случиться? Если только от голода не умрут, ничего особенного.

К тому же этот засранец крупный, так что даже без еды продержится довольно долго.

На мои бесчувственно брошенные слова Ын Джин сжала губы и хлопнула меня по плечу.

— Ай, ну ты и скажешь!

— Я к тому, что не о чем волноваться.

Чтобы успокоить ее, я в ответ похлопала по плечу. А, вот так небрежно хлопать по чему-то — это тоже привычка Шин Хэ Джуна.

Осознавая то и дело проскальзывающие в поведении остатки влияния начальника, я почувствовала, как настроение постепенно портится.

— В любом случае, Дэ Ро не из тех, кто так легко умрет.

Услышав это, Ын Джин немного помялась, но затем кивнула, погладив живот. Пока еще не очень заметный, но если присмотреться, уже выпуклый.

— Спасибо.

Вместо ответа я крепко обняла Ын Джин и, чувствуя тепло, похлопала по спине.

— Все будет хорошо. И с малышом, и с Дэ Ро.

Мир, в котором все погружается в непроглядную тьму.

Даже в этом мире, где, кажется, остались лишь хаос и отчаяние, где кишат зараженные и беззаконники, температура тела все еще ощущалась теплой.

Я закрыла глаза, чувствуя тепло, исходящее от Ын Джин и ее ребенка.

* * *

Ближе к вечеру прохладный воздух ударил по щекам, контрастируя с тем теплом, которое окутывало меня ранее.

Резкий ветер стремительно наступившей зимы обдувал тело в тонкой куртке.

Казалось, зима уже приближается.

В разрушенном мире, где на самом деле даже просто дышать и жить стало тяжело, самым тяжелым можно было назвать смену сезонов.

Изменения погоды, пришедшие вместе с концом света, радикально преобразили все сезоны. Словно в отместку. А может, они просто должны были наступить.

То ли потому, что большая часть человечества исчезла, то ли потому, что остановились заводы, или потому, что у людей больше не осталось сил вредить природе.

Точная причина неизвестна, но природа, пережив смерть и восстав, словно только что зародившаяся жизнь, демонстрировала всему миру свои первозданные пейзажи. Из-за обрушившихся словно по расписанию сезонных изменений, все четыре года после конца света зимы были ужасающе холодными.