Шин Хэ Джун отсек мысли, беспорядочно разбегавшиеся в голове. Хватит.

Та ночь случилась не из-за чувств, которые он обычно питал к А Хён. Хэ Джун был в этом уверен. Кровь Мин А Хён, влившаяся ему в рот. Этот металлический привкус до сих пор отчетливо стоял в памяти.

Это определенно было из-за крови А Хён. Он был на грани смерти от заражения, но выпил эту кровь. Он потерял рассудок, но в итоге вернулся к жизни незараженным.

И Хэ Джун пришел к выводу, что Мин А Хён и есть тот самый «иммунный», о котором он только слышал.

Его тело, горевшее как в огне, тоже можно было понять, если рассматривать это как реакцию антител. Первое, что делают антитела, борясь с инфекцией, — повышают температуру тела, чтобы уничтожить источник заражения.

Именно поэтому Шин Хэ Джун не стал сразу докладывать об А Хён.

В обычной ситуации он бы доложил немедленно: «Похоже, у младшего лейтенанта Мин есть антитела».

Но Шин Хэ Джун не мог этого сделать. Словно попав в ловушку, контролирующую его действия, он не мог вести себя как обычно.

То, что сдерживало Шин Хэ Джуна, было слухом, в который мало кто верил.

Когда зараженные только появились, среди гражданских и даже в высших эшелонах армии распространился нелепый слух. Смешно было поддаваться таким сплетням, но Шин Хэ Джун не мог легко отмахнуться от них. Ведь в этом была замешана Мин А Хён.

Слух касался именно иммунных. Говорили, что есть люди, которые остаются нормальными даже после укуса зараженного.

Но таких людей не находили. И спустя четыре года об этом забыли. Всех больше заботило выживание здесь и сейчас, чем разговоры о мифических иммунных.

Хэ Джун прекрасно понимал, насколько важна эта информация. Он мог бы сделать короткий доклад. Но он этого не сделал. Потому что было очевидно, что случится с А Хён.

Ее не только будут использовать как образец для исследований, выкачивая кровь... но и другие, подобно ему потеряв рассудок, будут бросаться на А Хён.

Шин Хэ Джун ни за что не хотел этого видеть.

Не знал почему, но он твердо решил предотвратить именно такой исход.

Поэтому он пока отложил доклад об А Хён. Он хотел услышать подробности от нее самой и убедиться, что не возникнет ситуации, когда кто-то, выпив ее кровь, не впадет в безумие.

Фу-ух, — выдохнув, он перевел холодный взгляд на А Хён.

— Тебе лучше объяснить все как следует, младший лейтенант.

— …

— Как это случилось, с каких пор ты знала и почему так вышло.

И в этот раз А Хён безошибочно угадала мысли Хэ Джуна.

Как стала иммунной.

С каких пор знала, что иммунна.

Почему…

А Хён прикусила нижнюю губу, то сжимая, то разжимая кулаки.

Как это случилось, откуда мне знать? Почему так вышло, как я могу знать?

Ответов, которые она могла бы дать, было немного. Оказаться без слов перед бывшим начальником… А Хён, всегда отвечавшая четко и ясно, чувствовала странную смесь вины и поражения.

Но это не значило, что у нее был способ ответить. А Хён тихо вздохнула и спокойно привела мысли в порядок. Удивительно, но Хэ Джун молча ждал ее.

Спустя некоторое время А Хён медленно заговорила:

— Та лаборатория, о которой вы говорили. Где, возможно, находится мой брат.

Кроме брата У Джу, она никогда ни с кем не говорила об этом. Даже с Ён Чхолем. Было тревожно и страшно. Поверит ли ей Шин Хэ Джун — неизвестно. Но еще больше она не хотела, чтобы он заметил ее страх. Поэтому Мин А Хён, после недолгих раздумий, продолжила с притворной невозмутимостью:

— Знаете, почему я сразу поняла, о чем речь, как только услышала ваши слова?

Начав ворошить прошлое, которое не хотелось вспоминать, она почувствовала, как сжатые кулаки задрожали.

Шин Хэ Джун, бросив взгляд на ее бледные руки с проступившими венами, продолжал слушать голос Мин А Хён с все тем же бесстрастным лицом.

— Я оттуда.

— Полагаю, вы уже догадались, что я была подопытной.

Тихая исповедь Мин А Хён началась с имени, которое ей дали.

— Экспериментальный номер B-98. Это было мое имя.

Хэ Джун не ответил. А Хён продолжила:

— Мой брат — S-01. Думаю, вы понимаете разницу, просто услышав это.

Мин А Хён сделала небольшую паузу, чтобы проверить реакцию Шин Хэ Джуна, но он просто слушал, не подавая виду, знает ли он о структуре лаборатории.

— …В любом случае, я и брат были в той лаборатории очень давно, с тех пор, как у нас появились первые воспоминания.

Лицо Шин Хэ Джуна не выражало абсолютно ничего, невозможно было догадаться, о чем он думает. А Хён, украдкой поглядывая на него, тук-тук, постучала кончиками пальцев по окну джипа. Воспоминания о лаборатории накатили волной знакомой тревоги. Тревоги, которая накрывала с головой, а потом внезапно исчезала.

— Там были не только мы с братом.

Смутный страх, что когда-нибудь ее снова утащат в тот ужасный ад, мучил А Хён все эти пятнадцать лет. Она говорила не быстро, но дыхание сбилось. Мин А Хён изо всех сил старалась контролировать выражение лица, чтобы не выдать свой страх Шин Хэ Джуну.

— Там было бесчисленное множество детей, и та лаборатория была не единственной. Множество несчастных детей, которых, как и нас с братом, притащили туда, ничего не объясняя, и подвергали экспериментам, о которых они ничего не знали.

Эта часть информации была доступна даже обычным людям. Шин Хэ Джун, тесно связанный с военным руководством, не мог этого не знать, но он не торопил и не допрашивал Мин А Хён.

— Понятно.

Лишь коротко отозвался он. Истинный «военный пес», его терпение поражало.

Мин А Хён посмотрела на Шин Хэ Джуна, терпеливо ждущего продолжения ее исповеди. Раз уж начала, остановиться было нельзя.

Она озвучила секрет, который не знал никто, кроме нее и ее брата.

— В лаборатории был экспериментальный корпус, где жили такие подопытные, как мы, и исследовательский корпус проекта, куда имели доступ лишь немногие ученые. Я не знала, что там находится, и не хотела знать, поэтому делала вид, что мне все равно. До тех пор, пока здание того корпуса не рухнуло и оттуда не вырвались зараженные.

Мин А Хён зажмурилась, вспоминая, как зараженные распространялись подобно пожару.

Она до самой смерти не забудет ту сцену, когда зараженные в мгновение ока превратили экспериментальный корпус в руины.

Старшую сестру, спавшую на соседней койке, зараженные разорвали заживо, а шестилетнюю девочку, дрожавшую под кроватью, утащили за ногу.

— Я выбежала из комнаты, отбиваясь от зараженных, чтобы найти брата. Я нашла его, но не смогла спасти.

Брат Мин А Хён был схвачен зараженным. Они были слишком близко, маленькая Мин А Хён не успела добежать. Она не смогла спасти своего У Джу, и зараженный укусил брата за руку, вырвав кусок плоти.

Не-ет.

Ее крик, близкий к безумию, снова зазвенел в ушах. От головокружения, словно земля ушла из-под ног и мир рухнул, холодный пот выступил даже на прохладном воздухе.

Что делать? Что мне делать? Мой брат теперь превратится в такого же монстра? Неужели?

Именно в тот момент, когда Мин А Хён в панике почти потеряла сознание, случилось невероятное.

Зараженный, съевший плоть ее брата, вернулся в человеческий облик.

— Ну, вот такая история. Поэтому мой брат стал единственным подопытным, обладающим антителами.

Рассказ Мин А Хён закончился.

Она пыталась сохранить свое обычное, невозмутимое выражение лица, но в ее взгляде читалась горечь, которую невозможно было скрыть. Шин Хэ Джун пристально посмотрел на Мин А Хён, которая отвела взгляд, словно пытаясь сменить тему.

— Не похоже, что это история, которая может закончиться фразой «ну, вот так».

Голос Шин Хэ Джуна по-прежнему был низким и властным.

Словно требуя убедить его еще больше. Глаза Мин А Хён, смотревшей в окно, обратились к нему. На ее немой вопрос: «Чего еще вы хотите?», Шин Хэ Джун прочистил охрипшее горло.

— Зараженный вернулся в человеческий облик? Тогда то, что есть у твоего брата, это не просто антитела, не так ли.