[Обнаружена волна зараженных на три часа. Малая волна, предположительно чуть больше ста особей. Приготовиться к снайперскому огню! Не дайте им пересечь защитную стену!]
Тан! Тан! Тан!
Выстрелы не смолкают. Пули, которыми торгуют дороже, чем водой, рассекают воздух и во множестве улетают прочь, впиваясь в тела зараженных или пролетая мимо. Однако зараженные, хоть и обладающие человеческими телами, но которых никак нельзя назвать людьми, не чувствуют страха. Каждый из них разевает гниющую пасть и мчится вперед с желанием пожрать человеческую плоть.
Тан! Та-ан!
С этого момента начинается битва пуль и зараженных.
Темная ночь, луна скрыта за плотными облаками. Лишь вспышки из дул беспорядочно освещают мир. В промежутках между мерцающим светом видна гнилая плоть живых, но мертвых зараженных, и человеческие слезы, смешанные с клятвой не стать такими, как они. Люди с неустойчивых защитных стен без остановки палят в сторону набегающей стаи зараженных.
Ки-ги-ги-гик!
Однако натиск зараженных был быстрее, чем скорость, с которой у людей заканчивались патроны. Ступая по спинам тех, кому снесло голову, топча тела упавших, они взбирались на стену, поднимались всё выше и выше.
[Западная линия обороны прорвана! Тащите РПГ!]
Ква-а-ан!
По своей сути эффективность оружия определяется тем, насколько действенно оно может убить противника и насколько действенно оно может внушить противнику страх. В обычной ситуации РПГ показал бы безупречную эффективность в обоих случаях, но в битве с зараженными второго варианта попросту не существовало. Ведь зараженные — это мертвецы, не способные чувствовать страх.
Десятки зараженных разлетелись от взрыва, но остальные по-прежнему бежали к защитной стене, издавая чудовищные вопли, кто во что горазд.
Тан! Тан! Тан!
Люди, держащие оборону на стене, дрожали от страха, но, несмотря на это, их руки не переставали нажимать на спусковые крючки. Нет, они не могли остановиться. Если здесь прорвутся, безопасная зона исчезнет. В убежище, где они с трудом обосновались, находятся любимые семьи и дорогие друзья. Если отступить здесь — они погибнут. Нужно продержаться любой ценой. Половина зараженных уже пала. Теперь, если действовать хоть немного стратегически, можно одержать полную победу.
— А-а-а-а!
— Сдохните! Сдохните! Твари-и!
Но человек, поглощенный страхом, не способен принимать верные решения. Стволы дрожали, и пули летели в пустоту. Пули, не сумевшие размозжить мозги зараженным, бессильно падали вниз.
Если так пойдет и дальше, люди проиграют. Многие в убежище скоро станут кормом для зараженных, а затем и новыми зараженными.
Конечно, я не собираюсь этого допускать.
Тан!
Раздается звонкий выстрел, и голова одного из зараженных разлетается. Я, не отрывая глаза от оптического прицела, вдохнула, задержала дыхание и нажала на курок.
Та-ан!
Зараженный, скаливший зубы на защитника стены, рухнул замертво. Человек, чудом избежавший смерти, осел на землю, озираясь по сторонам, а я не останавливалась. Тан! Та-ан! Головы зараженных, пытающихся перелезть через стену, исчезают одна за другой. Ни одного промаха.
Только сейчас сквозь облака пробивается лунный свет. Если спокойно вглядеться в редеющую тьму, можно увидеть трупы зараженных, устилающие землю. Я снова навела прицел на тех из них, кто еще шевелился. Та-ан! Ночная птица с шумом вспархнула и улетела.
Когда я опустошила три магазина, вокруг наконец стало тихо. Я выдохнула сдержанный воздух и оторвала глаз от прицела.
[Зачистка зараженных завершена. Нераненым приступить к сжиганию тел зараженных!]
Ау, глаза.
Я потерла глаза, ставшие сухими от долгого напряжения, и покрутила затекшей шеей. Выжившие кричат от радости и обнимают друг друга. Видимо, празднуют то, что выжили и сегодня. Ликование и поздравления в таком мире — даже не смешно.
— Ого, Мин А Хён! Мастерство не пропьешь. Верно? — подбегая, крикнул Ким Чхун Сик, начальник убежища Чхонна, нанявший меня. Он распинался перед ранеными неподалеку о том, что в этой волне зараженных нет ни одного погибшего и что нанять меня было лучшим выбором.
— Кхе, я же говорю. Как только услышал о Мин А Хён, сразу подумал: «А, это она! Если наймем её — не умрем!». Потому и помчался в Сеул, умолял, лишь бы заполучить. Член сборной по стрельбе, бывший военный! Где еще такого человека найдешь. Разве не так?
Начальник поднял вверх большие пальцы обеих рук и рассмеялся, сверкая золотым зубом.
— Ну же, чего все застыли? Нужно сказать спасибо наемнице, которая нас защитила!
— А, да! Да! Верно. Спасибо!
— Спасибо!
Люди, опомнившись после слов начальника, начали кланяться мне в пояс, выражая благодарность. Если бы это видели посторонние, они бы сказали, что это естественное выражение признательности спасителю жизни, но, как сказать. Для меня — нет.
Начальник толкнул локтем молодую женщину из толпы. Женщина тут же, словно заранее подготовившись, начала тараторить.
— Эм, поэтому... мы, это, хотим перебраться в сторону аэропорта, пока не стало еще холоднее... не могли бы вы помочь нам еще немного?
Женщина крепко сжала руки.
— М-мы сейчас, к-конечно, без денег, но... Вы же один раз нам помогли... М-может, поможете еще разок?
В какой-то степени это могло выглядеть жалко, но, говоря начистоту, разве это не принуждение к бесплатному труду? Слишком уж нагло.
Увидев мое недовольное лицо, не только женщина, но и все остальные подошли и плюхнулись передо мной на колени.
— Если наемница уйдет, моя мать и дети... не переживут эту зиму. И остальные тоже!
— Я не ради собственной безопасности это делаю, я пытаюсь защитить людей из убежища... Как же так, может, еще один раз, всего один раз поможете?
Уже четыре года, как мир изменился, и человек больше не является высшим хищником.
Люди, узнав о моих навыках, просили меня участвовать в битвах не на жизнь, а на смерть только по той причине, что сами они слабы. Давили на жалость, взывали к человечности... Первые несколько раз я давала слабину и вставала на их сторону, но результат всегда был плачевным. Я неосознанно потрогала шрам на пояснице и нахмурилась.
— Старик, — сказала я, глядя на начальника, который подстрекал людей и следил за моей реакцией. — Каков был наш первоначальный договор?
Начальник на мгновение замялся, затем неловко улыбнулся, словно ему было стыдно, и тихо произнес:
— Остановить волну зараженных из колонии рядом с убежищем Чхонна, кажется?
— Верно. Это был заказ.
Я достала револьвер, висевший на поясе, откинула барабан и проверила его. Крутанула барабан с шестью патронами и защелкнула его, завершая зарядку.
— Так почему же ты несешь чушь вместо того, чтобы отдать обещанные деньги?
— Э, ну, Мин А Хён. Погоди, успокойся. А? У нас на это есть причины.
— Старик.
Я оборвала его речь и подняла револьвер.
— Я всё знаю. Среди оставшихся сейчас нет никого, кто мог бы нормально противостоять зараженным, и если так пойдет дальше, вы все сдохнете, не дойдя ни до какого шелтера в аэропорту.
От Чхонна до аэропорта Инчхон расстояние и близкое, и далекое. Даже если мы отбили волну из колонии рядом с убежищем Чхонна, разрозненных зараженных там бессчетное количество. Путь, по которому они хотят идти, чертовски опасен, и, если что-то пойдет не так, все здесь могут погибнуть, сделав сегодняшние мучения напрасными.
— В-верно! Поэтому мы действительно вынуждены просить!
Начальник, видимо, решил, что я его понимаю, и воскликнул, старательно игнорируя дуло перед своим лицом.
— Если поможешь только в этот раз, мы не забудем твою милость!..
— Но в таком случае надо было послушно слушать Сеульский филиал.
— А, нет. Об этом не говори!
Начальник попытался поспешно заткнуть мне рот, но я не далась и повысила голос. С того момента, как ты попытался нарушить сделку, ты в пролёте.
— Все знали, что Сеульский филиал предлагал вам место в шелтере?
Сеул, одно из мест, сохраняющих форму «города» в разрушенной Корее, обычно не принимает беженцев. Но в их случае, хоть у них и не было боевых единиц, среди них были врачи и техники, поэтому их хотели принять. Отказался именно начальник.
— Тебе сказали, что лишат должности начальника, так ты подбил беженцев, притащил их всех сюда, и теперь смеешь рассуждать о человеческих жизнях?
— Что?..
Люди, наполовину впав в ступор, переводили взгляд с начальника на меня, а затем начали гудеть.
— Начальник? Это правда?
— Вы же ясно сказали, что Сеульский филиал нам отказал?
— Начальник!
— Зачем вы солгали!..
Лицо начальника побелело. Даже когда мир рухнул, он цепляется за свою должность, даже когда снаружи полно зараженных, он ослеплен сиюминутной властью — жалкий и предсказуемый человечишка. Осточертело до тошноты.
Я обратилась к тем, кто в панике поднял шум:
— Разборки устраивайте между собой сами.
Теперь они свяжутся с Сеульским филиалом и получат безопасный транспорт. А значит, мне нет нужды их защищать, и я стала человеком, который может уйти прямо сейчас, и это ни на что не повлияет. Душой я хотела уйти немедленно. Потому что раздражение вызывало отвращение.
Я взвела курок револьвера. Щелк. Патрон встал на место.
— Деньги.
И приставила дуло прямо ко лбу начальника.
— Гони.
Надо забрать свое и уходить. Ишь, сука. Решил на халяву проскочить.