Онлайн чтение книги В мире не существует плохих военных собак There Are No Bad Military Dogs
1 - 43

От пронизывающего чувства бессилия Шин Хэ Джун прикрыл глаза.

Косвенное убийство.

Легальный убийца. Не то чтобы он не слышал таких слов раньше. Это были слова, которые не стоило опровергать и на которые не было оправданий.

Однако слово, сорвавшееся с губ Мин А Хён, было подобно остро заточенному ножу, вонзившемуся в самую середину его груди.

Даже когда она считала его косвенным убийцей, она смотрела на него такими холодными глазами. Он даже представить не мог, какое у нее будет лицо, если она узнает его настоящее преступление.

Шин Хэ Джун не был ни косвенным, ни легальным убийцей. Он был грешником, совершившим прямое убийство.

— Тогда поступим так.

Шин Хэ Джун вспомнил голос мужчины, погребенный в затхлом прошлом.

— Выбери, кто из вас двоих умрет.

В отличие от голоса, который звучал приглушенно, ощущение пистолета в руке он помнил отчетливо. Словно оно было выжжено на теле. Прикосновение металла было таким ледяным, что кончики пальцев болели, будто от ожога.

Это был момент, когда Шин Хэ Джун впервые взял в руки пистолет.

Холодная и гладкая поверхность, тяжесть, которая тогда казалась просто обременительной, отдача, отбросившая руку назад при выстреле.

Отлетевшая гильза чиркнула его по щеке и упала.

В тот момент он был настолько бесчувственным, что даже не ощутил боли от царапины на щеке. Голос, воющий в мире, окрашенном в серый цвет, и кровь, текущая так обильно, что могла бы заполнить весь пол.

Шин Хэ Джун сжал кулаки и резко открыл глаза. Да, он был грешником. Он признавал это. Он был чертовым убийцей, трусливым и подлым мусором, который даже не хотел чувствовать вину за это.

Но… и что с того?

Шин Хэ Джун шевельнул губами, желая возразить Мин А Хён. Он хотел сказать, что тогда у него не было выбора.

Что он должен был выжить. Что он сделал это, потому что хотел жить. Он хотел вывалить кучу оправданий, говоря, что ради выживания ничего нельзя было поделать.

Да. Так и нужно было сделать.

Казалось, только так он сможет избавиться от ощущения, что его душат. Шин Хэ Джун, резко уставший от постоянно всплывающего прошлого, оттолкнул прильнувшую к нему Мин А Хён и коротко вздохнул.

— Хватит уже об этом.

— У меня еще остались слова.

Прижав запястье к пульсирующему виску, он обернулся к ней с лицом, похожим на высохший труп от усталости.

— Младший лейтенант Мин.

Это было предупреждение прекратить.

Если бы он не был ее бывшим командиром, а она — бывшей подчиненной, он бы, потеряв рассудок, накричал на нее.

Пусть весь мир обвиняет его — это нормально. С того момента, как он открывал глаза и до того, как закрывал их, падая без сил от работы, и даже в те короткие мгновения, когда он просыпался в припадке от тревоги, не дающей глубоко уснуть, Шин Хэ Джун сам обвинял себя.

Но Мин А Хён — нет. Тебе нельзя. Мне можно, но тебе — нет.

Он не знал почему, но когда Мин А Хён осудила его, назвав убийцей — хотя она говорила лишь правду, — Шин Хэ Джуну почему-то захотелось немного поплакать.

— Раз уж начали разговор, нужно договорить. До конца.

Однако Мин А Хён, не ведая о его чувствах, не отступала. Шин Хэ Джун на мгновение задумался, как заткнуть ее маленький рот. Может, снова притвориться, что потерял контроль, и жадно поцеловать ее? А если она отвергнет даже это?..

Да, по правде говоря, Шин Хэ Джун мог бы разозлиться на нее.

Упомянув неподчинение приказу — конечно, А Хён не была его подчиненной, но все же была в позиции исполнителя заказа, — он мог бы грубо выразить гнев и заставить ее замолчать.

Но Шин Хэ Джун этого не делает. Нет, не может сделать. Не мог. Помимо того, что ему до чертиков хотелось оправдаться перед ней, его мозг словно окаменел, и он не мог больше ничего сказать.

— Бригадный генерал.

Поэтому Шин Хэ Джун, встретившись с чистым взглядом Мин А Хён, почувствовал, как все его тело сгорает от боли под этим взором, но мог лишь крепко прикусить нижнюю губу.

— Мы люди. Мы не зараженные, лишенные разума вирусом.

Нет, Мин А Хён была человеком, но Шин Хэ Джун — нет.

Он был существом низшим, чем зараженные.

— Поэтому вы должны были сделать выбор сами.

Поэтому Шин Хэ Джун не мог желать Мин А Хён.

Когда эта мысль промелькнула в его голове, Шин Хэ Джун на мгновение оцепенел, чувствуя, как в голове становится пусто и бело. А Хён, не обращая внимания на его состояние, жестко продолжила:

— Если действительно было трудно отказать приказу сверху…

— …

— Тогда живите с последствиями своего выбора.

На лице А Хён, прямо смотрящей на Шин Хэ Джуна, не было ни капли смущения. Встречаться с сияющими глазами А Хён всегда было трудно, но никогда еще это не было так мучительно, как в этот момент.

Шин Хэ Джун потер щеку, думая о нелепости того, что взгляд А Хён может оставить на его лице ожог.

— Жить с последствиями выбора, говоришь?

— Да.

Как и всегда, А Хён уверенно кивнула.

— Обязательно помните о своих ошибках. И вспоминайте жизни людей, погибших из-за ваших действий, и чтите души тех, кто превратился в зараженных.

Шин Хэ Джун не мог понять Мин А Хён. Никогда не понимал.

Как можно жить, помня о своих ошибках? Разве возможно выжить в этом мире таким способом?

Каждый раз, вспоминая свой грех, Шин Хэ Джун хотел приставить дуло к виску. Бах. Его захватывала надежда, что всего одна пуля сможет резко забрать его жизнь.

Но он должен был жить.

Это была жизнь, которая держалась до сих пор, паразитируя на чужой смерти. Даже закончить ее по своему усмотрению было эгоистичной жадностью. Шин Хэ Джун выжил, выжил…

На мгновение его мысли остановились.

Шин Хэ Джун застыл перед Мин А Хён, которая пристально смотрела на него, словно сломанная машина.

Выжил, и что дальше?

У него никогда не было особой цели, но сейчас он чувствовал себя так, словно у него внезапно вырвали знамя. Адское пламя бездны, которое Мин А Хён раздула у него под ногами, разевало пасть, готовое поглотить его.

— Младший лейтенант Мин, ты живешь, помня все свои грехи?

На судорожно брошенный вопрос Шин Хэ Джуна Мин А Хён невозмутимо кивнула.

— Да.

На ее спокойное подтверждение Шин Хэ Джун усмехнулся.

Да. Поэтому Мин А Хён может вести себя так уверенно во всем.

У нее ведь нет ошибок. Она ведь не выживала, не гнушаясь грязными и подлыми поступками, как мусор Шин Хэ Джун.

Благородной Мин А Хён не о чем жалеть и не в чем оправдываться.

Чистая Мин А Хён. Справедливая Мин А Хён.

Добрая, думающая о других, не потерявшая свет в этом проклятом конце света Мин А Хён.

Поэтому она — человек, до которого Шин Хэ Джуну не дотянуться.

Шин Хэ Джун впервые в жизни почувствовал опустошение от того, как он жил. Выжив с таким трудом, он стал тем, кому нельзя даже прикоснуться к волоску Мин А Хён.

— Это и есть способ искупления. Не поймите неправильно, я не говорю, что у меня нет ошибок.

На добавленные слова Мин А Хён Шин Хэ Джун разразился смехом, острым, как лезвие ножа. А Хён нахмурилась, глядя на его лицо, на котором непонятно было, свирепо смеется он или морщится от боли.

— Почему вы смеетесь?

— Потому что смешно.

Смешна была не Мин А Хён, а он сам.

Шин Хэ Джун подумал: может быть, он оправдывался по поводу смерти друга? Я хотел жить. Может быть, сама мысль о том, что он должен выжить, раз пожертвовал жизнью друга, была оправданием?

Трусливый Шин Хэ Джун просто хотел жить.

И в этом мире, где даже это базовое желание стало роскошью, в его руках не было никакого права убивать других.

У Шин Хэ Джуна не было ничего. Ни права на выживание, ни права на жизнь.

И Мин А Хён…

Этот факт болезненно резанул его по сердцу.