— А!

Я сама не заметила, как вскрикнула.

Вот же сумасшедший ублюдок, а!

Мне захотелось хорошенько побить ту себя из недавнего прошлого, которая сосредоточилась, думая, что он скажет что-то важное. Да уж, чтобы этот человек сказал что-то серьезное! Прикрывая раздражением свое покрасневшее лицо, я свирепо огрызнулась:

— Да что с вами такое, в самом деле!

Всему же есть предел, нельзя же говорить об этом постоянно. Конечно, глядя на Шин Хэ Джуна, я тоже иногда... нет, довольно часто вспоминала тот день, и мне было немного не по себе! Но Шин Хэ Джун, похоже, вспоминал об этом чаще меня. Я свирепо вытаращила на него глаза, всем своим видом выражая требование прекратить, а он, усмехнувшись, положил руку мне на макушку.

— Это шутка.

Его рука оказалась мягче, чем я ожидала, и я вздрогнула. Ощущение того, как кончики длинных пальцев мягко скользят вниз по моим волосам, было не таким уж и плохим.

— Пожалуйста, не обращайтесь со мной как с ребенком.

Я и сама была довольно высокой, но из-за того, что рост Шин Хэ Джуна был поистине огромным, стоило мне встать перед ним, как моя макушка оказывалась у него как на ладони. Я чувствовала себя маленьким ребенком, и, так как это было мне не по душе, я резко отстранилась назад. Когда кто-то кладет руку мне на голову — это немного неловко. Потому что у меня не было воспоминаний о том, чтобы кто-то меня так ласкал.

— Что ж, друзья.

Послушно опустив руку, Шин Хэ Джун кивнул подбородком, словно соглашаясь. Это означало, чтобы я шла вперед. Слово «друзья», слетевшее с его тонких губ, прозвучало странно эротично. Слово-то, безусловно, было «друзья», но, может быть, это из-за скрытого смысла, который в нем чувствовался?

— Тогда на этот раз я действительно иду.

Я зашагала, не оглядываясь на Шин Хэ Джуна. И сзади смутно донеслось бормотание Шин Хэ Джуна. Его тихий баритон щекотал затылок.

— Что ж, начать с друзей тоже неплохо.

* * *

— Ва-а-ак!

Как только я вошла в убежище, я оказалась заперта в объятиях людей, которые тут же бросились меня обнимать, и мне оставалось только затаить дыхание.

— Мин А Хён! Нуна А Хён!

— Онни А Хён!

— Сколько лет, сколько зим!

— Я так соскучился. Мы очень скучали!

Столпившиеся дети окружили меня, трогая и осматривая со всех сторон, словно хотели убедиться, не ранена ли я и не болит ли у меня чего-нибудь.

Мы не виделись ровно год, а они так за меня переживают, вот же сорванцы... От чувства благодарности и вины защипало в носу.

— Нуна.

В этот момент подошел Кан Мин Чхан, самый младший среди несовершеннолетних здесь.

— Нуна, это правда перебор.

Мин Чхан искоса посмотрел на меня, выпятив губы. Его привычка ворчать осталась прежней, но внешне он довольно сильно изменился.

Дети и вправду так быстро растут.

Всего-то год не виделись, а он так вымахал и возмужал, что это было довольно удивительно. Поэтому, если бы это было раньше, я бы сказала, что даже такое выражение лица милое, но сейчас не могла назвать его милым даже ради красного словца.

Так или иначе, не зная о моих мыслях, Мин Чхан, всё так же дуя губы, продолжил:

— Я слышал, что ты шлялась и по Сеулу, и по Инчхону. Но как ты могла за целый год ни разу не заехать в Канвондо? Ты презираешь нас, потому что мы провинция? Тебе на нас вообще плевать? А? Да это региональная дискриминация.

— Да что ты такое несешь, — оправдываясь, ответила я на его нытье. — Дел не было, вот и не приезжала. Были бы дела, я бы уже давно приехала.

— Не приезжала, потому что не было дел?

Мин Чхан прищурился, словно оценивая правдивость моих слов. Он так вырос, что уже не был таким уж милым, но чтобы хоть как-то смягчить его обиду, я, в отличие от обычного, пробормотала, добавляя:

— Ага. Вот посмотри на сегодня. Появилось дело — приехала в Канвондо, и как только приехала, сразу же направилась сюда. М?

— Вау... Нуна. Я правда разочарован.

Несмотря на мой искренний ответ, Мин Чхан прикрыл рот рукой, состроив утрированное выражение лица.

— Мы в таких отношениях, что видимся, только если есть дела? Между нами с нуной только такая степень близости? У нас просто деловые отношения? Ты мной просто поиграла. Нет, поиграла всем Канвондо!

И с каких это пор он стал представителем Канвондо? От слов Мин Чхана, начавшего меня осуждать, я в изумлении открыла рот.

— Эй! Как это я поиграла с Канвондо. И тобой я никогда не играла. Ты что, игрушка какая-то?

— Ты всё это время даже не хотела меня видеть! А ведь какие у нас были отношения!

От этих выкриков Мин Чхана я, уже понемногу теряя дар речи, потерла виски.

Какие еще отношения. Отношения между нуной, которая хорошо играла с ребенком, и этим самым ребенком.

Однако Мин Чхан, уж не знаю, как он истолковал мое молчание, продолжал тараторить без остановки:

— Вау, значит, всё то прошлое время, что мы с нуной провели вместе, просто пошло прахом? Значит, между нами ничего нет? Никакого смысла и привязанности?

Я знала, что он утрирует, но так как я действительно всё это время не заезжала в Канвондо, от слов Мин Чхана моя совесть невольно начала болезненно покалывать. В конце концов, среди всех здешних детей он был привязан ко мне больше всех.

— Тебе было настолько обидно?..

Когда я осторожно спросила, Кан Мин Чхан, притворяясь, что у него наворачиваются слезы, промокнул сухие уголки глаз и бросился мне в объятия. Хотя, учитывая, что теперь мы были почти одного роста, это скорее выглядело так, будто обняли меня.

— Ах ты ж... Да что такое. А вы почему не останавливаете Кан Мин Чхана, а только смотрите? Шутите, что ли?

Смутившись, я оторвала взгляд от Мин Чхана и посмотрела на остальных, но они лишь пожали плечами и хихикнули. И вместо того, чтобы остановить его, наоборот, каждый добавил от себя еще по словечку.

— Не, ну а что. Разве Мин Чхан сказал что-то не то.

— Ага. Заезжай почаще. Мин Чхану, который сохнет по Мин А Хён как подсолнух по солнцу, есть на что обижаться.

— Вы тут все, кроме меня, заодно, я смотрю…

— Да, заодно. Банда Канвондо.

Я наморщила нос на этот равнодушный ответ друга Кан Мин Чхана.

Учитывая, что они прекрасно знают, чем я занимаюсь и кого ищу, и всё равно так говорят, похоже, они просто хотят надо мной поиздеваться.

— Ага. Вы тут прям сплотились. Завидую, блин.

Поэтому я попыталась сменить тему, небрежно подыграв их словам. Но Шин Хэ Джун опередил меня и открыл рот первым:

— Деловые отношения.

Втиснувшись между мной и Кан Мин Чханом, он свирепо нахмурился.

— Не лучше ли оставить именно эту степень близости. А то сейчас вы, кажется, слишком прилипли друг к другу.

Затем он слегка зыркнул на Кан Мин Чхана, и этот взгляд был настолько свирепым и пугающим, что даже у меня поджилки затряслись.

Нет, ну зачем он на пустом месте придирается к ребенку? Я только было собралась поспешно вмешаться, чтобы остановить его.

— Офигеть.

— Офиге-еть.

Кан Мин Чхан и еще несколько ребят прикрыли рты руками, выдав возгласы изумления. Это исходило не из упрека в том, что слова Хэ Джуна были слишком резкими; у них были такие тон и выражение лиц, словно они знали Шин Хэ Джуна.

А, неужели они узнали Шин Хэ Джуна, который для Канвондо всё равно что заклятый враг, и поэтому так удивились? Подумав так, я шагнула вперед, чтобы спрятать его за своей спиной — хотя разве скроешь такую здоровенную тушу?

— Вы ведь бригадный генерал Шин?

Однако я вздрогнула и нахмурилась, когда из уст одного из ребят вдруг вырвалась его должность.

Что? Откуда вы, черт возьми, знаете, что Шин Хэ Джун — бригадный генерал?

Ничего не понимая, я посмотрела на Пак Ын Джин...

— Кажется, это и правда бригадный генерал Шин! Ух ты!!

— Вживую вы еще красивее!

— Пожалуйста, можно пожать вам руку!

Не успела я толком оценить ситуацию, как несовершеннолетние дети, протиснувшись между мной и Шин Хэ Джуном, начали липнуть к нему, словно фанаты, столкнувшиеся со своим любимым айдолом.

Что за дела. С чего им так любить Шин Хэ Джуна — главного виновника разрушения Канвондо и прихвостня военных. Неужели, если у него просто красивое лицо, то плевать, что он враг Канвондо?

Чего это с детьми? — безмолвно спросила я Пак Ын Джин, и она, пожав плечами, равнодушно ответила:

— Пагубные последствия пропагандистских материалов.

— А.

Если бы меня спросили, какая профессия не исчезнет даже при разрушении мира и наступлении конца света, я бы без колебаний ответила: «Журналист».

Среди них журналисты, которых в народе назвали бы журналюгами, по-прежнему размахивали перьями, как мечами, манипулируя массами. Их сфабрикованные статьи и манипулирование общественным мнением, что тогда, что сейчас, действовали в интересах власть имущих до такой степени, что это смело можно назвать неизменной константой.

А значит…

— Бригадный генерал. Это правда, что вы сражались с зараженными один против семнадцати?

— Вы правда в одиночку остановили волну?

Вот они и липнут к Хэ Джуну, которого можно назвать вершиной этой власти. Ситуация, про которую говорят: «Новорожденный щенок тигра не боится», хотя нет. Скорее, тут больше подойдет: «Новорожденный щенок даже не знает, что именно тигр разрушил его дом».

Я невольно усмехнулась.

Привет!
Здесь новые главы выходят раз в две недели, а в приложении — раньше и чаще:
t.me/tenebrisverbot