Онлайн чтение книги Возрождение звёздного генерала Rebirth of a Star General
Глава 116. Молодой человек (часть 1)

 – Неудивительно, что ты отправился на сражение ещё до того, как миновал седьмой день. Неудивительно, что в своей битве при Чангу в Гочэне, когда утонули шестьдесят тысяч человеке, ты совершенно не изменился в лице. С точки зрения безжалостности кто в династии Вэй может сравниться с жестоким убийцей Сяо Хуай Цзинем?

В подземелье на мгновение воцарилась тишина.

Шэнь Хань хотел что-то сказать, но в конце концов промолчал. Молодой человек повернулся к пленнику спиной, и его руки медленно сжались в кулаки.

Но через некоторое время Сяо Цзюэ снова медленно заставил себя расслабиться. Он повернул голову, посмотрел на Лэй Хоу и равнодушно улыбнулся:

 – Похоже, ты точно знаешь, что я за человек. Тогда ты должен думать более ясно, – он вышел, но голос молодого человека был холоден: – Я никогда не даю людям второго шанса.

Когда он подошёл к двери, то случайно столкнулся с Хэ Янь и Линь Шуан Хэ, которые стояли за углом. Он некоторое время смотрел на них, но потом ушёл, решив, что нет смысла обращать на эту парочку внимание.

Никто не осмеливался догнать его.

Шэнь Хань попросил снова запереть Лэй Хоу. Кто знает, были ли это слова Сяо Цзюэ, которые привели Лэй Хоу в отчаяние или что-то совершенно иное, но Лэй Хоу громко рассмеялся. Смех эхом отозвался в подземелье, мрачный и скорбный.

Фэй Ню вышел изнутри и был поражён, когда увидел Хэ Янь и Линь Шуан Хэ. Он остановился перед ними и поинтересовался:

 – Господин Линь, почему Вы здесь?

 – Я попросил его привести меня, – Хэ Янь заглянула внутрь. – Я уже сражался с Лэй Хоу, и когда генерал будет допрашивать Лэй Хоу, моя помощь может оказаться не лишней. Именно поэтому я и пришёл.

 – В этом нет необходимости, всё уже решено. Вы двое можете вернуться, – быстро ответил Фэй Ню.

Линь Шуан Хэ пожал плечами. Увидев плащ Сяо Цзюэ, который Фэй Ню держал в руке, он взял инициативу в свои руки и взял его:

 – Это одежда Хуай Цзиня. Позволь мне отнести её ему. То, с какой скоростью он ушёл, наглядно говорит о том, что этот парень не желает никого видеть.

Фэй Ню попытался отказаться:

 – Не хотелось бы обременять господина Линя.

 – Нет проблем, нет проблем, – сказал Линь Шуан Хэ. – Я найду его позже.

Фэй Ню остановился и кивнул Линь Шуан Хэ:

 – Тогда мне остаётся только поблагодарить господина Линя за помощь

Линь Шуан Хэ улыбнулся и сказал Хэ Янь:

 – Пойдём.

Они вдвоём вышли на улицу.

Когда они вышли из жилой комнаты, с небес уже начинал срываться снег, но в данный момент он становился всё тяжелее. Хэ Янь была ранена и шла очень медленно, всё ещё одетая в плащ Чэн Ли Шу. Хотя Линь Шуан Хэ ласково называл её "сестрой", он также обладал чувством меры, ладя с этой женщиной, как будто намеренно избегая подозрений, он даже не помогал Хэ Янь.

Однако они не спешили и шли очень медленно.

Снежные крупинки с шелестом кружили и падали на людей. Хэ Янь погрузилась в размышления, переваривая слова, что только что услышал от Лэй Хоу в подземелье. Линь Шуан Хэ холодно заговорил. Он спросил:

 – Ты слышала о битве при Чангу в Гочэне?

Хэ Янь была поражена, а затем ответила:

 – Я слышала об этом.

Битва при Чангу в Гочэне была одной из самых важных битв, во время которой Сяо Цзюэ возглавил солдат юной армии после смерти Сяо Чжун У в том году и повёл их на подавление восстания южных народов. В то время Великая Вэй и все жители страны ждали, чтобы увидеть, как Сяо Цзюэ станет посмешищем. Шестнадцатилетний мальчик с таким количеством солдат, с которым даже его великий отец не имел бы возможности одержать победу над иностранными вражескими солдатами.

Кто знал, что первая битва завершится полной и беспрецедентной победой, настолько, что позже вражеские войска на южной границе неуклонно отступали. Сяо Цзюэ действительно успокоил суматоху на юге, но прошло всего полгода.

 – Ты знаешь, как он выиграл битву при Чангу?

 – Водяная атака.

 – Ты действительно знаешь?

Хэ Янь промолчала, и бамбуковая палка остановилась на снегу, выковыряв небольшую ямку.

 – Тогда ты должна понимать, что в битве при Чангу генерал Фэн Юнь, Сяо Хуай Цзинь, затопил кровью Гочэн, и шестьдесят тысяч человек были убиты, – Линь Шуан Хэ крепче прижал к себе чёрный плащ Сяо Цзюэ. – В то время трупы плавали, и восток города был покрыт зловонным смрадом. Гочэн был похож на ад на земле, и это было невыносимо слышать. Каково это? – спросил он с улыбкой. – Не кажется ли тебе, что он жесток и бесчеловечен?

 – Война жестока, – спокойно сказала Хэ Янь.

 – Война жестока, – спокойно сказала Хэ Янь. – Быть милосердным к врагу – значит быть жестоким к народу своей страны. Более того, никто не знает, какова на самом деле истина, если он не находится в таком положении. Если бы не его жестокость и бесчеловечность, возможно, сейчас тонули бы мы.

Линь Шуан Хэ помолчал, повернулся к Хэ Янь и спросил:

 – Как ты можешь так думать?

 – Я просто думаю, что генерал Сяо не такой человек.

Линь Шуан Хэ уставился на нее так, словно впервые увидел Хэ Янь.

 – А что плохого в том, что я сказала? – спросила Хэ Янь.

Молодой человек долго качал головой, улыбался и сказал:

 – Я просто удивлен, что ты, проведя с Хуай Цзинем меньше года, так сильно поверила в него. Почему я, услышав об этом впервые, не был так непоколебимо уверен в его праведности, как ты?

Хэ Янь сказала про себя:

"Это потому, что Линь Шуан Хэ на самом деле не был на поле боя. Только увидев людей, сражающихся на поле боя, можно было по-настоящему понять, как трудно даётся каждое решение, принимаемое генералами. Сяо Цзюэ умён и спокоен. Если бы в этом не было настоящей необходимости, он бы никогда не пошёл на подобный жестокий шаг. Напротив, раз он согласился принять на себя репутацию жестокого и бескомпромиссного убийцы, значит, на это была веская причина".

Следовало понимать, в то время, после этого первого сражения в Чангу, хотя Сяо Цзюэ победил южных противников и вызвал восхищение и благоговейный трепет бесчисленных молодых людей, многие учёные также ругали его за безжалостность и неправедность, а также за то, что он убил слишком многих, породив немало зла. В конце концов, среди людей, утонувших в битве при Чангу, были и мирные жители южных государств.

 – Похоже, Дайфу Линь знает, зачем он это сделал. Можете рассказать? – спросила Хэ Янь.

 – Я не знал этого с самого начала, – Линь Шуан Хэ вздохнул: – Как ты думаешь, имея под своим контролем всего три тысячи солдат, существует ли какой-то иной способ противостоять шестидесятитысячной армии противника, кроме как в водной атаке?

 – Три тысячи солдат? – Хэ Янь резко подняла голову: – Разве там не принимало участие сто тысяч солдат южной армии?

 – Сто тысяч? – Линь Шуан Хэ улыбнулся и сказал: – Если бы у него в руках были сто тысяч солдат южной армии, ему не нужно было бы использовать этот метод.

* * *

После того как в том году умер Сяо Чжун У, госпожа Сяо последовала за ним. Некоторое время Сяо фу пребывал в трауре, горестно плача и сокрушаясь. В то время вся династия знала, что Сяо Чжун У потерпел поражение в битве при Миншуе из-за своих своевольных ошибок в командовании, из-за которых десятки тысяч солдат Великой Вэй погибли на поле боя.

Его Величество проявил доброту, думая о многолетнем заслуге семьи Сяо, и не стал привлекать Сяо Чжун У к ответственности за его халатность, но в то же время военная мощь также вернулась в его руки. В то время Сяо Цзюэ было всего шестнадцать лет, Сяо Цзину – восемнадцать, а Бай Жун Вэй вышла за него замуж менее чем за полгода до того, как произошла эта катастрофа.

Линь Шуан Хэ всё ещё помнил Сяо Цзюэ впервые после того, как семья Сяо оказалась в этом чудовищном положении.

Молодой человек всегда выглядел холодным и ленивым, как будто в его сердце никогда ничего не отражалось. Но это также вызывало у людей непоколебимую уверенность в том, что нет ничего в мире, что могло бы победить его.

Просто любой, кто переживает такую катастрофу в своей семье, неизбежно будет опустошён, и если он не выздоровеет, то всё будет совсем не так, как в прошлом. Но это был не тот случай с Сяо Цзюэ, который видел Линь Шуан Хэ. За исключением того, что выражение его лица было немного измождённым, чем раньше, он вовсе не ощущался подавленным.

 – У тебя есть лекарство, от которого люди весь день дремлют? – спросил Сяо Цзюэ, когда пришёл к нему поговорить.

 – Подобное средство есть в моей аптеке, – сказал Линь Шуан Хэ. – Если оно тебе нужно, я сразу же его достану.

Аптеки семьи Линь разбросаны по всей Великой Вэй. Несколько таких магазинов находились в одном только центре Шоцзина. Линь Шуан Хэ приказал маленькому мальчику-слуге пойти в ближайшую аптеку, взял две склянки, которые сразу же передал своему товарищу и сказал:

 – Приняв его после еды, ты сумеешь проспать десять часов, – внезапно подумав о чём, то, молодой человек добавил ещё несколько слов: – Если у тебя бессонница по ночам, я могу приготовить тебе что-нибудь помягче.

Возможно, Сяо Цзюэ всю ночь с трудом засыпал из-за внезапных перемен в его семье, поэтому и хотел попросить лекарство, чтобы успокоить нервы и помочь себе заснуть.

Сяо Цзюэ положил лекарство себе в рукав, помахал ему рукой и сказал:

 – Благодарю, – после чего развернулся и пошёл прочь.

 – Хуай Цзинь! – позвал его Линь Шуан Хэ. Сяо Цзюэ остановился и посмотрел на него. – Ты действительно собираешься использовать это лекарство по назначению?

Брови молодого человека были изящны и блестящи, его взгляд прошёл мимо Линь Шуан Хэ и устремился куда-то вдаль. В конце расстояния маячил высокий дворец. Он равнодушно сказал:

 – Я хочу войти во дворец.

Линь Шуан Хэ не был глупым человеком. Он сразу понял намерения Сяо Цзюэ.

 – Ты хочешь войти во дворец, не сказав об этом старшему брату?

 – Нет смысла говорить ему об этом, – молодой человек опустил голову и улыбнулся. – Это только добавляет ему проблем.

 – Ты сошёл с ума! – Линь Шуан Хэ встревоженно сказал: – Знаешь ли ты, что сейчас из-за дел генерала Сяо в Великой Вэй полный бардак? Теперь никто не смеет говорить за генерала Сяо. Господин Сюй каждый день приезжает сопровождать Его Величество. Ты понимаешь, для чего всё это делается?

 – Я знаю. Ну и что? – спросил Сяо Цзюэ. – Военная мощь должна вернуться в дом Сяо.

 – Ты, наверное, так и умрёшь!

Сяо Цзюэ повернул голову и пристально посмотрел на него:

 – Значит, я умру.

 – Ты!

 – Кстати, я хочу попросить тебя кое о чём, – сказал он.

На лице молодого человека редко появлялось такое торжественное выражение. Сердце Линь Шуан Хэ внезапно наполнилось зловещим предчувствием. Он едва шевелил губами, когда шёпотом спросил:

 – В чём дело?

 – Если я вернусь живым, мы оба будем считать, что этого разговора никогда не существовало. Если же я умру… – говоря об этом, он сделал паузу. – Ты не должен забирать тело для меня. Дайфу Линь может говорить перед Вдовствующей Императрицей. Пожалуйста, помоги моему старшему брату. Это дело не имеет к нему никакого отношения.

 – Что значит "если я умру"? – Линь Шуан Хэ услышал свой дрожащий голос.

 – Всё очень просто: как только сегодняшняя ночь закончится, либо я умру сегодня, либо завтра, – он выглядел спокойным, как будто говорил о чужом деле. – Но я не уверен в результате, так что, – он скривил губы в улыбке. – Ты можешь помолиться за моё благополучие.

 – Сяо Хуай Цзинь!

Молодой человек повернулся к нему лицом и глубоко поклонился, а когда выпрямился, то произнёс только два слова?

 – Большое спасибо.

Глаза Линь Шуан Хэ покраснели.

Сяо Цзюэ махнул ему рукой:

Линь Шуан Хэ не двинулся с места.

Сяо Цзюэ улыбнулся, повернулся и вышел.

Это было очень-очень давно, но в это время спина Сяо Цзюэ, казалось, остановилась перед ним. На шумных улицах города спина этого молодого человека, почти мальчика, была прямой, однако он ощущался невероятно одиноким.

Никто не знал, на какой путь он встанет, но Линь Шуан Хэ очень хорошо знал одну вещь.

Сяо Цзюэ не оглядывался назад.

* * *

Он был так поглощён своими мыслями, что не заметил, как замолчал, долго ничего не произнося. Слова Хэ Янь вывели молодого человека из оцепенения:

 – Значит, позже генерал просто вошёл во дворец один?

Линь Шуан Хэ пришёл в себя, продолжал медленно идти и сказал на ходу:

 – Я не следовал за ним во дворец, но позднее слышал, как об этом рассказывал мой дед.

* * *

В ту ночь шёл дождь.

Осенний дождь холодный и равнодушный ко всем заботам смертных, и он, кажется, проникал в сердца людей. Через несколько дней должен был состояться фестиваль Середины Осени. Если с Сяо Чжун У ничего не случится, то Сяо фу сейчас должен быть занят организацией ежемесячного банкета в честь фестиваля Середины Осени. Однако сейчас резиденция была безрадостна, и сыновья из особого почтения к погибшим пребывали в глубоком трауре.

Трое сидевших за столом не вымолвили ни слова.

Никто не хотел двигать палочками, чтобы взяться за еду, поэтому Бай Жун Вэй мягко сказала:

 – Давайте есть как можно больше. Если вы оба будете продолжать в том же духе, то больше не сумеете попробовать эти блюда.

Перед ними стояли простые гарниры и обычный рис. После минутного молчания Сяо Цзин всё же взял миску, прежде чем сделать глоток, затем снова поставил её и сказал:

 – Хуай Цзинь, я войду с тобой во дворец завтра рано утром.

Сяо Цзюэ спокойно кивнул:

 – Хорошо.

 – Что вы двое собираетесь делать во дворце? – спросила Бай Жун Вэй.

 – У семьи Сяо нет военной мощи, и рано или поздно она превратится в мясо на разделочной доске и будет уничтожена. Так или иначе, необходимо, чтобы солдаты южной армии вернулись под контроль дома Сяо, – сказал Сяо Цзин.

Иначе семья Сяо не будет знать, как долго сможет поддерживать своё существование.

 – Тогда, даже если Его Величество вернёт нам военную мощь, что мы будем делать в будущем? – спросила Бай Жун Вэй с бьющимся сердцем. – Жу Би, ты же доктор! А Хуай Цзинь… Даже если Хуай Цзинь занимается боевыми искусствами, ему всего шестнадцать лет.

Сяо Цзин сделал паузу.

Он должен был признать тот факт, что в семье Сяо никого не было. Несмотря на то, что Сяо Цзюэ обладал разными талантами, ему всего шестнадцать, и он ещё совсем ребёнок. Как можно представить его стоящим во главе десятков тысяч солдат южной армии?

Трудно будет убедить общественность.

 – Есть так много вещей, которые ты можешь сделать в шестнадцать лет, – Сяо Цзюэ небрежно поднял овощи своими палочками: – Брат, если ты боишься своей головы и хвоста (1), то ничего не добьёшься.

Сяо Цзин вздохнул и сказал:

 – Просто давай делать шаг за шагом. Теперь другого пути нет.

 – Вернёт ли Его Величество нам военную мощь? – с лёгкой грустью проговорила Бай Жун Вэй. Теперь, когда власть Сюй Сяна чудовищна, он не упустит возможности расправиться с семьёй Сяо.

 – Так и будет, – молодой человек лениво налил им чаю. – Не бойтесь, Сюй Цзин Фу всего лишь смертный.

Никто больше не произнёс ни слова.

Ночной дождь барабанил не переставая, и один из подчинённых Сяо Цзюэ помог Бай Жун Вэй и Сяо Цзину перебраться в их постель.

Сяо Цзюэ встал, надел верхнюю одежду и вышел за дверь.

Снаружи ждал Фэй Ню, и дождь падал на землю, разбивая лужи, покрывая рябью их поверхности и пропитывая белые фонари, висевшие у двери.

Сяо Цзюэ остановился в дверях.

 – Молодой господин, – сказал Фэй Ню.

Он опустил голову и приказал управляющему:

 – Позаботься о них, – после чего повернулся и сел в экипаж. – Поехали.

Он исчез в ночи.

Карета подъехала ко дворцу, где Сюй Цзин Фу, нынешний премьер-министр, играл в шахматы с Императором Вэнь Сюанем.

Дворцовые слуги пришли доложить:

 – Ваше Величество, второй сын генерала Гуан У просит Вас об аудиенции.

Император Вэнь Сюань сделал паузу, играя в шахматы.

 – Сяо Хуай Цзинь? Что он здесь делает?

 – Может быть, это для его отца, – Сюй Цзин Фу улыбнулся и сказал: – Ваше Величество, будьте осторожны, – мужчина поднял чёрный камень с доски.

 – Ты, не пользуйся моей рассеянностью, – с улыбкой пожурил Император Вэнь Сюань. – Хитришь.

Сюй Цзин Фу тоже улыбнулся:

 – Это Ваше Величество позволили старому министру сделать такой ход.

Они рассмеялись и снова вернулись к игре в шахматы, как будто забыли о Сяо Цзюэ. Прошло немного времени, и дворцовая служанка снова вошла, чтобы напомнить:

 – Ваше Величество, второй молодой господин семьи Сяо всё ещё ждёт снаружи дворца, а снаружи всё ещё идёт дождь.

 – Пусть вернётся, когда пройдёт дождь, – Император Вэнь Сюань был расстроен шахматной партией перед ним. – Что ты собираешься делать?

 – Ваше Величество, не сердитесь, – сказал Сюй Цзин Фу. – Второй сын семьи Сяо переживает большие изменения в привычном укладе жизни, и сейчас он всё ещё ребёнок. Должно быть, в его сердце много обид. Лучше пусть старый министр выйдет и убедит его. Лучше всего убедить его вернуться.

 – Ты можешь идти вперёд, – Император Вэнь Сюань нетерпеливо махнул рукой: – Требовать аудиенции императора мог позволить себе Сяо Чжун У, но его сын не имеет подобного дозволения. Семья Сяо, всюду только и слышу, что слова о семье Сяо! Ты должен убедить его вернуться. Иди и быстро возвращайся, и ты должен сопровождать меня, чтобы закончить эту партию в шахматы, когда вернёшься.

Сюй Цзин Фу встал и почтительно поклонился Императору:

 – Слушаюсь.

Выйдя из ворот зала, он увидел Сяо Цзюэ, стоящего на коленях у двери и ожидающего аудиенции.

Когда Сюй Цзин Фу был молод, он работал в Академии Ханьлинь и имел учеников со всей страны. Многие выдающиеся молодые люди Великой Вэй имели к нему некоторое отношение. Несмотря на то, что Сяо Цзюэ не был его учеником, Сюй Цзин Фу слышал о превосходстве Сяо Цзюэ. Однажды он видел Сяо Цзюэ во время Императорской охоты и также помнил, что мальчик в белом был так грациозен, что у даже у него кружилась голова. Сяо Цзюэ был подобен жемчужине, непроизвольно заставляя сравнивать себя с другим.

Сюй Цзин Фу тоже вздохнул про себя. Как было бы хорошо, если бы такой выдающийся молодой человек был членом его семьи Сюй. Однако такое сокровище попало в руки этого варвара Сяо Чжун У, какая трата!

Он остановился перед Сяо Цзюэ и сказал:

 – Второй молодой господин Сяо, – молодой человек поднял голову и посмотрел на него.

 – Господин Сюй.

____________________________________

1. 畏首畏尾 (wèi shǒu wèi wěi) – дословный перевод – боишься головы, боишься хвоста – выражение, которое сопоставимо с нашим "бояться собственной тени", описание человека очень трусливого.

 – На улице такой сильный дождь, почему второй молодой господин Сяо вышел на улицу без зонтика? – он приказал дворцовым служанкам слева и евнухам справа: – Подайте второму молодому господину Сяо зонтик.

Дворцовая служанка тут же оказалась за спиной Сяо Цзюэ с зонтиком в руках. Сюй Цзин Фу сделал жест, чтобы приказать евнухам помочь ему подняться, как будто старший действительно заботился о младшем:

 – Зачем Вы стоите на коленях, вставайте скорее.

 – Я хочу видеть Его Величество, – сказал Сяо Цзюэ, не двигаясь с места.

 – Его Величество сейчас занят, и если у второго молодого господина Сяо действительно есть какие-то дела, то не следует спешить. Возвращайтесь завтра. Сейчас уже очень поздно, и Его Величеству придётся отдохнуть после того, как он посвятил весь свой день заботам о благе страны.

Молодой человек остался невозмутим и только повторил:

 – Господин Сюй, я должен увидеть Его Величество именно сегодня.

Сюй Цзин Фу сделал два шага назад, засунув руки в рукава и глядя на него с доброй улыбкой на лице:

 – Второй молодой господин Сяо, Его Величество добр. Теперь, когда Ваш отец не выполнил своего долга, Миншуй нанёс жестокое поражение солдатам Великой Вэй в этой войне. Он должен был быть привлечён к ответственности. Именно Его Величество вспомнил старые времена и раскрыл сеть с одной стороны (1). Как Вы можете быть ненасытны и не знать о добре и зле?

Ночной дождь шёл наискось, пробираясь из-под зонта и намочив одежду мальчика. Его брови были ужасно красивыми, выражение лица спокойным, а голос больше не был наполовину ленивым и романтичным, когда он произнёс:

 – Господин Сюй прав.

Улыбка Сюй Цзин Фу осталась прежней.

 – Итак, – Сяо Цзюэ поднял голову и посмотрел на него. – Я умоляю господина Сюя проявить любезность и помочь уговорить Его Величество. Сяо Цзюэ желает видеть Его Величество.

 – Второй молодой господин Сяо шутит. Почему лаофу должен хотеть умолять Его Величество ради Вас? – спросил Сюй Цзин Фу.

Молодой человек посмотрел на него и слегка наклонил голову:

 – Пожалуйста, господин Сюй.

Гордость молодого человека наиболее уязвима для разрушения, иногда, если его позвоночник сгибается так легко, что он уже не может стоять прямо.

Если бы Сяо Чжун У узнал об этом в загробном мире, то с каким выражением лица он смотрел бы сейчас на своего гордого второго сына, стоящего перед Сюй Цзин Фу на коленях и просящего о милости и милостыне?

В одно мгновение Сюй Цзин Фу не захотелось сразу же доводить его до конца. Смотреть, как гордые люди падают в пыль, как их втаптывают в грязь, как попирают их самоуважение, а их самооценка разбивается на куски, ничего не стоит. Текущая ситуация была гораздо интереснее.

Он слегка поднял голову и сказал в отчаянии:

 – Второй молодой господин Сяо, дело не в том, что лаофу не желает Вам помогать. Просто теперь Его Величество сердится на семью Сяо. Даже если это лаофу, ему трудно вмешаться в это дело.

Сяо Цзюэ только сказал:

 – Пожалуйста, господин Сюй, исполните моё желание.

Сюй Цзин Фу долго смотрел на него, потом сказал:

 – Если второй молодой господин Сяо настаивает на встрече с Его Величеством, лучше сначала получить наказание самому. Семья Сяо уже обвинена в грехе. Если второй молодой господин Сяо сможет очистить род от его, лаофу позаботится о том, чтобы огонь в сердце Его Величества немного рассеялся, и тогда лаофу сможет говорить от имени второго молодого господина Сяо.

 – Пожалуйста, господин Сюй, дайте совет и наставление.

 – Ты сейчас молод и не можешь вынести большего наказания, просто пойди и вынеси пятьдесят ударов батогом (2), – сказал мужчина.

Это было произнесено с большой лёгкостью, как будто Сяо Цзюэ уже многое открыл, дворцовые служанки рядом с ним опустили головы и ничего не говорили, но они не могли скрыть своего удивления.

От пятидесяти ударов батогами могут умереть те, кто окажется чуть слабее. Обычные люди, даже если они сумеют пережить пятьдесят ударов батогами, они могут потерять половину своей жизни. Трудно будет даже шевелиться в течение первых полутора лет.

____________________________________

1. 网开一面 (wǎngkāi yīmiàn) – литературный перевод – открыть сети с одной стороны – это идиома, которая обозначает возможное послабление законов, снисходительное отношение со стороны власть имущих.

2. Батог (от финского patukka "палка, посох, дубинка") – палка, толстый прут, толстый кнут для телесных наказаний в старину.

 – Хорошо, – сказал Сяо Цзюэ.

Сюй Цзин Фу улыбнулся:

 – У второго молодого господина Сяо действительно стиль отца, – он повернулся и приказал людям позади него: – Возьмите второго молодого господина Сяо вниз, чтобы он мог получить наказание.

Ночной дождь шуршал, и на спину молодого человека один за другим опустились пятьдесят батогов. Это было не так просто, как представлялось со стороны, потому что дворцовые евнухи, которые осуществляли весь процесс "наказания", получили надлежащие указания от Сюй Цзин Фу.

Мальчик не сказал ни слова, стиснул зубы и перенёс все пятьдесят ударов с непоколебимым спокойствием. После того, как последний из пятидесяти ударов опустился на спину Сяо Цзюэ, он вытер следы крови в уголках губ, медленно поднялся на ноги и выпрямился.

Когда молодой человек встал, его шаги были немного нетвёрдыми, и он почти не мог сохранять равновесие. Дворцовые слуги рядом с ним выглядели немного невыносимо. Тогда второй молодой господин Сяо, одетый в парчу и лисий мех, был благороден и великолепен, а теперь он оказался в таком смущающем положении. Кто бы мог ожидать подобного? Естественно, не существовало подобного человека.

Сюй Цзин Фу было неинтересно смотреть, как Сяо Цзюэ отходит от ударов батогами. Он вошёл в зал и первым делом направился поговорить с Императором Вэнь Сюанем.

 – Разве ты не говорил, что хочешь от него избавиться? – спросил Император Вэнь Сюань.

 – Ваше Величество, – покачал головой Сюй Цзин Фу. – Второй молодой господин Сяо настаивает на встрече с Вашим Величеством, и старый министр не имеет возможности его убедить. Молодой человек полон энергии, настаивая на том, что должен что-то сообщить Вашему Величеству, и даже девять волов не в состоянии оттащить его прочь. Теперь, когда генерала Гуан У больше нет, как и его матери, старый министр тоже жалеют его. Если Вы не желаете видеть его, ничего страшного. Просто отпустите его и не встречайтесь с ним в следующий раз.

Император Вэнь Сюань вздохнул:

 – Сердце моего возлюбленного подданного слишком сочувствующее.

 – Это любезность Вашего Величества.

 – Да будет так, – приказал Император Вэнь Сюань дворцовым служанкам. – Во всяком случае, я видел, как он рос, так что пусть войдёт.

Снаружи было очень холодно, а внутри очень тепло, и от ночного дождя не было укрытия, только аромат цветов, от которого у людей кружилась голова. Под ярко горящим светом можно было заметить идущую фигуру.

Молодой человек опустился на колени перед Императором Вэнь Сюанем и сказал:

 – Этот подданный падает ниц перед Вашим Величеством.

 – Нет необходимости вести себя настолько вежливо, – Император Вэнь Сюань небрежно сказал, поднимая глаза, чтобы посмотреть на Сяо Цзюэ. В тот же миг он был поражён, когда увидел Сяо Цзюэ, и спросил: – Как ты стал таким?!

На улице шёл дождь, и зонт Сюй Цзин Фу продержался меньше мгновения. Всё его тело было мокрым и смущённым, и из-за того, что Сяо Цзюэ только что получил пятьдесят ударов батогами, его тело было очень слабым, лицо было похоже на драгоценную белоснежную бумагу, а губы казались бледными. Весь вид молодого человека, казалось, говорил, что он вот-вот упадёт в обморок.

Сяо Цзюэ очень отличается от своего прошлого "Я".

В конце концов, наблюдая, как он растёт, Император Вэнь Сюань не мог не почувствовать сострадания и немного настоящей заботы. Он сбавил тон и сказал:

 – Скажи мне, кто-то издевался над тобой?

 – Ничего подобного, – Сюй Цзин Фу отошёл в сторону и ответил: – Второй молодой господин Сяо знал, что семья Сяо виновна, и сам предпочёл получить наказание в пятьдесят ударов батогами, чтобы научиться чувствовать себя лучше в своём сердце, а также дать понять Вашему Величеству, что раскаяние семьи Сяо искреннее.

Император Вэнь Сюань посмотрел на него и вздохнул:

 – Пятьдесят ударов батогами – это слишком много.

 – Второй молодой господин Сяо также благодарен за благосклонность Вашего Величества, – сказал Сюй Цзин Фу с улыбкой.

 – Почему ты пришёл ко мне? Я больше не хочу упоминать семью Сяо, – сказал Император Вэнь Сюань.

Взгляд Сяо Цзюэ скользнул по шахматной партии на столе. Над шахматной доской переплетались чёрные и белые фигуры, а под тёплым светом царил мрачный холод.

Как и в случае с жизнью, никто не может предсказать, что произойдёт в будущем.

Но прошлое прошло, а будущее создаётся тогда, когда его невозможно предсказать.

Молодой человек выпрямил свою саднящую спину, его голос был спокоен. С неудержимым упрямством он произносил одно слово за другим:

 – Поданный просит соизволения Вашего Величества. Я хотел бы лично возглавить солдат южной армии, чтобы вернуться в Миншуй и сразиться с южными странами.